Санкс давно подозревал, что с Цэнь Сюньчжи дело нечисто.
Впрочем, этот молодой человек с утончёнными чертами лица, на груди которого сиял орден первой степени, вызывал у него глухую неприязнь с самого первого дня, как перевёлся в Пограничную инспекцию.
Предыдущий начальник Инспекционного бюро ушёл в отставку по болезни несколько лет назад. В течение этого времени должность оставалась вакантной, и ведомством временно заправлял Санкс — председатель соседнего Пограничного трибунала.
Иными словами, до появления Цэнь Сюньчжи Инспекционное бюро и Судебный трибунал, которые формально должны были разделять полномочия и сдерживать друг друга, фактически подчинялись одному человеку.
Санкс неоднократно подавал прошения об объединении служб. Парламент, находившийся тогда под руководством Бянь Линьсуна, всерьёз рассматривал эту инициативу — подходящей фигуры на замену всё равно не предвиделось.
Ещё немного, и вся Пограничная инспекция оказалась бы в его кулаке.
Но тут на пост вступил новый, более молодой председатель совета, и легендарный генерал-майор без всякого предупреждения «сковырнулся с небес» прямо в кресло начальника бюро, урезав «законные» полномочия Санкса ровно наполовину.
Грязные слухи, ходившие о связи Цэнь Сюньчжи и Бянь Линьсуна, доходили и до Санкса. Из снобизма и зависти он сразу преисполнился презрения к «протекционному выдвиженцу».
Он из кожи вон лез, подсылал шпионов и искал доказательства того, что Сюньчжи не соответствует должности или находится в преступном сговоре с председателем.
Увы, перевод из флота Федерации в пограничные структуры был стандартной практикой. К тому же Цэнь Сюньчжи владел высшей военной наградой — орденом, который подавляющему большинству вручался посмертно. Он был кумиром миллиардов, национальным героем, перед которым открывались любые двери без всяких протекций.
Все процедурные формальности были соблюдены безупречно, но главное — молодой генерал-майор обладал бесспорным талантом. Он одинаково виртуозно командовал боевым флотом и организовывал работу абсолютно незнакомого гражданского ведомства.
Инспекционное бюро, прежде разваливавшееся от кумовства и лени, под его началом превратилось в отлаженный, высокоточный механизм.
Подчинённые относились к нему с трепетом и уважением. Даже сам Санкс при всём желании не мог подкопаться к его работе.
Поскольку прямой подкоп провалился, Санксу пришлось смириться с потерей единоличного контроля. Однако мириться с существованием равного соперника он не желал и перешёл к затяжной партизанской войне по принципу: «раз уж ты меня раздражаешь, я сделаю всё, чтобы отравить тебе жизнь хотя бы мелкими притеснениями».
Впрочем, это всё дела прошлых дней.
Настоящий козырь — та самая уверенность, с которой Санкс в последнее время цеплялся к Сюньчжи, — появился у него лишь пару месяцев назад, во время расследования дела о контрабандном корабле.
Согласно журналу дежурств, последними, кто досматривал контейнер в секторе α-03B, были Цэнь Сюньчжи и его заместитель Лян Ши.
Затем Лян Ши, как и положено, доложил дежурившей Чэн о найденных контрабандных товарах. В этом не было ничего подозрительного.
Подозрительным было другое: с этого момента начальника Цэня никто не видел.
Когда сотрудники трибунала проводили опись вещественных доказательств, у Санкса возникло стойкое ощущение, будто чего-то не хватает. Никаких прямых улик, просто чутьё.
К запрещённому контейнеру прикасался сам глава Инспекционного бюро.
Мог ли начальник ведомства пойти на укрывательство?
В тот день Сюньчжи ушёл со службы раньше обычного. Для него это не было чем-то из ряда вон выходящим, но Санкс всё равно насторожился.
Запись с камер наблюдения за тот временной отрезок выглядела подозрительно стерильной.
А ведь Санкс помнил слова Чэн: Лян Ши — первоклассный IT-специалист.
Если бы Сюньчжи потребовалось подчистить записи, для его заместителя это не составило бы ни малейшего труда.
Санкс не стал поднимать шум из-за аномалии в архиве. Он молча сохранил файл.
Ему требовались неопровержимые улики. Напугать добычу раньше времени было нельзя.
С того дня в поведении Цэнь Сюньчжи всё чаще проскальзывали странности. Мелкие, на первый взгляд незначительные, но весьма примечательные для внимательного наблюдателя.
К примеру, его секретарь как-то обронил вслух: Начальник Цэнь вдруг заинтересовался детским меню, хотя всегда терпеть не мог детей.
Или случай с ошибившимся адресом логистическим роботом Маоси, который привёз Цэнь Сюньчжи пачку новейшей детской одежды.
Или то, как раньше Сюньчжи морщился и уходил, едва коллеги заводили разговор о своих отпрысках, а теперь молча сидел за соседним столиком и слушал — без единой тени раздражения на лице.
Ребёнок.
Ребёнок.
Ребёнок.
Санкс нащупал ключевое слово.
Причиной, изменившей привычный уклад и поведение Цэнь Сюньчжи, был ребёнок.
Судя по тому, что Санкс узнал о глубине отношений между Цэнь Сюньчжи и Бянь Линьсуном, поверить в совместное усыновление было невозможно. Как невозможно и то, что Бянь Линьсун позволил бы Сюньчжи завести ребёнка с кем-то другим.
«Да и способна ли эта полукалека вообще кого-то зачать?» — с ехидцей думал Санкс.
Следовательно, дитя появилось внезапно и содержалось в строжайшей тайне.
А если это тайна, то ребёнок наверняка не принадлежит к числу обычных уроженцев Сайсеналина — иначе зачем прятать его с такой параноидальной тщательностью?
Возможно, это секрет, раскрытие которого смертельно опасно.
При мысли о том, что эта сенсация поможет ему на корню уничтожить Цэнь Сюньчжи, а заодно спихнуть с пьедестала председателя Бянь, блокировавшего все проекты по объединению служб, Санкс терял сон от предвкушения.
Он продолжил копать и выяснил: в меню, составленном для загадочного подопечного, преобладала растительная пища.
Каким расам свойственно вегетарианство?
Многим.
А многие ли из них вынуждены скрываться в открытой и «толерантной» Федерации?
Единицы.
И сколько из них могли быть связаны с контрабандным кораблем?
Ещё меньше.
На пересечении трёх множеств оставался единственный ответ.
Начальник Инспекционного бюро Пограничной службы Цэнь Сюньчжи, сознательно переступив закон, укрывает у себя детёныша вислоухого кролика.
В Федерации это тягчайшее преступление. К тому же действовал генерал явно не один: Лян Ши и Бянь Линьсун наверняка выступали соучастниками.
Потянув за этот корешок, Санкс мог выдернуть всю грядку и сбросить врагов в преисподнюю.
Что могло быть сладостнее такого триумфа?
Недавно Санкс раздобыл ещё одну улику: в доме Цэнь Сюньчжи поселился врач.
Конечно, сэр Цэнь и сам был искалечен ранениями, но Санкс за годы службы успел изучить его характер. Этот человек совершенно не дорожил здоровьем и чихать хотел на собственную жизнь. Стал бы он прописывать врача у себя дома ради личного комфорта? Ни за что.
Значит, медика вызвали к кому-то другому.
Малыш-кролик заболел?
«Вот и брешь в обороне», — торжествовал Санкс.
События стремительно набирали ход. Вскоре Сюньчжи подал заявление на отпуск.
За три года службы начальник бюро ни разу не брал плановый отдых, пусть иногда и уходил пораньше.
Картина сложилась воедино: Цэнь Сюньчжи тайком растит ребёнка.
Ребёнок болен.
И для его лечения нужно срочно покинуть территорию Федерации.
Санкс дрожал от восторга. Затяжная засада принесла плоды — долгожданный шанс у него в руках!
И вот теперь он стоял здесь.
Напротив Цэнь Сюньчжи и детской коляски, плотно закрытой от чужих глаз накидкой.
Чутьё его не подвело: ребёнок действительно был там.
Чего Санкс не ожидал, так это того, что детей окажется двое.
Впрочем, какая разница? Преступление есть преступление, для статьи хватит и одного.
Он готовился к этому дню слишком долго и, разумеется, заранее прижал к ногтю таможенный контроль. Сегодня даже самому председателю Бянь не удалось бы миновать досмотр, не то что какому-то начальнику бюро.
Санкс со злорадством разглядывал зачехлённую коляску и стоящих рядом взрослых, напрягшихся, точно перед боем.
«Ну и куда вы теперь дёрнетесь?»
Он махнул сотрудникам пограничной службы через браслет-коммуникатор и с победоносной ухмылкой перевёл взгляд на Цэнь Сюньчжи.
Удивительное дело: разоблачение не за горами, робот-дворецкий от нервозности готов сквозь землю провалиться, а Сюньчжи сидит с невозмутимым видом.
Эта ледяная выдержка бесила Санкса больше всего. Словно сколько бы он ни язвил и ни бесновался, для соперника он оставался лишь назойливым паяцем.
«Паясничай-паясничай. Посмотрим, на сколько тебя хватит».
Пограничники приблизились с портативными сканерами. Санкс ехидно поинтересовался:
— Не уделите нам минутку, сэр Цэнь? Начнём с вас, как полагается?
Цэнь Сюньчжи — уроженец Федерации с безупречной анкетой — прошёл проверку без задержек.
Следом зелёный свет получили робот и доктор Хьюс.
Они Санкса не интересовали.
Его узкие глазки прилипли к коляске, разгораясь азартным огнём.
Вот оно. Настало время.
«Эх, снять бы всё на ПАДД! Какое выражение лица будет у сэра Цэня, когда у всех на глазах из коляски вытащат вислоухого крольчонка? Сохранит ли он свою спесь?»
— Кто из вас родитель детей? — поинтересовался пограничник.
— Я, — ровным голосом отозвался Цэнь Сюньчжи.
— Будьте добры, выньте их из коляски. По инструкции дети подлежат личному досмотру.
Сюньчжи помешкал с ответом, и Санкс тут же подлил масла в огонь:
— Что такое, сэр Цэнь? Неужели вам есть что скрывать от коллег?
— Разумеется, нет.
В разговор вмешался незнакомый голос.
Санкс недовольно обернулся и упёрся взглядом в высокого незнакомца, возвышавшегося над ним на полголовы.
Волосы незнакомца были убраны в высокий хвост, солнцезащитные очки небрежно зацеплены за воротник, а изящные миндалевидные глаза излучали хищную, завораживающую красоту и ледяную властность.
Окинув присутствующих острым взглядом, он подбородком указал пограничнику:
— Не соизволите ли повторить инструкцию? Кто именно обязан проходить досмотр, когда вступило в силу это постановление и где с ним можно ознакомиться? Насколько я помню, во время моего прошлого визита в Сайсеналин подобной строгости не наблюдалось.
Сотрудники службы контроля сами не понимали, откуда взялся этот тип. Постановление всё ещё находилось на стадии утверждения, а задерживать пассажиров они согласились лишь ради щедрых посулов Санкса.
Опешив от напора, они синхронно уставились на своего покровителя.
«Тряпки, от первого же вопроса сдулись!» — мысленно огрызнулся Санкс, но вынужден был взять инициативу на себя:
— Уважаемый... — Он чуть было не ляпнул «сударыня», но, вспомнив басовитые нотки, поправился: — Уважаемый пассажир, вы, судя по всему, не гражданин Федерации?
Мужчина одарил его презрительным взглядом наискось:
— А вы, простите, кто такой?
Слова звучали безупречно вежливо, однако в тоне сквозило открытое пренебрежение.
Санкса затрясло от злости, но он заставил себя натянуть дежурную улыбку:
— Я председатель Судебного трибунала Пограничной службы, коллега господина Цэня. Смею предположить, вы знакомы?
Незнакомец мазнул взглядом по инвалидному креслу Сюньчжи:
— Впервые вижу.
Санкс обомлел.
«Впервые видишь?! Какого чёрта ты тогда лезешь не в своё дело?!»
Он вгляделся в лицо незнакомца пристальнее. В лице этом угадывалось что-то знакомое, будто из заголовков светской хроники.
Кто же это такой?
Впрочем, если человек дерзит председателю трибунала, зная его статус, за ним стоит внушительная сила.
Санкс, всегда умевший пресмыкаться перед сильными, вновь скривил губы в подобострастной ухмылке:
— Послушайте, если вы не имеете отношения к этой группе, не мешайте исполнению служебных обязанностей...
— Я действительно не знаю ни вас, ни начальника Цэня, — с едва уловимой усмешкой перебил его тот. — Но я прибыл с поручением.
Санкс нахмурился:
— Каким ещё поручением?
Красавец неторопливо подошёл к коляске:
— Я здесь, чтобы забрать этих детей.
Санкс опешил.
До него мгновенно дошло: это же подставное лицо! Вот почему Сюньчжи был так спокоен! Разыграли перед ним спектакль «мы незнакомы»!
— Исключено! — зачастил Санкс. — Кем бы вы ни были, правила едины для всех: любой пассажир, пересекающий границу, обязан пройти расовый досмотр ради безопасности Федерации. Прошу не препятствовать, иначе я буду вынужден вызвать...
— Кого вызвать? — вальяжно усмехнулся незнакомец. — Ах да, я забыл уточнить: какие бы безумные циркуляры вы ни выдумали, я заберу детей прямо сейчас. Без всяких условий.
Брови Санкса взлетели к самой плеши. Сдержанность слетела с него в мгновение ока:
— Да ты кто вообще такой?! С чего это вдруг «заберёшь»?!
— Я-то никто, — красивый незнакомец дерзко улыбнулся. — Но если я сказал, что заберу, значит, заберу.
Он коснулся браслета-коммуникатора, и в воздухе развернулась веерообразная голограмма.
Зрачки Санкса сжались в точки.
Он узнал этот герб. Дипломатический пропуск!
Предъявителю такого документа никто не имел права препятствовать при въезде или выезде из пространства Федерации.
У Сайсеналина хватало союзников, но государств, обладающих правом выдачи подобных документов, существовали единицы.
А уж пропуск высшего уровня мог исходить только от...
— Я прибыл по личному указанию Его Величества Императора Первой Человеческой Империи, чтобы забрать этих детей, — неторопливо произнёс мужчина. — Согласно союзному договору между Первой Империей и Сайсеналином, главы наших государств пользуются бессрочным дипломатическим иммунитетом, который распространяется и на подзащитных лиц.
Пограничники тоже узнали символ. У них подкосились ноги: кто мог подумать, что прохожий окажется дипломатическим посланником?
Когда дело касается союзов высшего уровня и международной политики, никакие посулы Санкса не заставят подставить собственную голову под топор.
Виновато глянув на своего нанимателя, сотрудники досмотра спешно ретировались.
Оставшись в одиночестве, Санкс побледнел как полотно.
Он плел эти сети месяцами, вымерял каждый шаг, предусмотрел решительно всё — и вылетел в трубу?!
Он знал, что за Цэнь Сюньчжи стоят влиятельные покровители, но чтобы в дело вмешалась Империя?! А дипломатический пропуск использовался для защиты детей?!
Впору аплодировать этой виртуозной комбинации — не будь он сам посрамлённой жертвой!
Доктор Хьюс с видом триумфатора покатил коляску вперёд, а проходя мимо Санкса, демонстративно сокрушённо вздохнул.
Позор, ярость, бессилие — шквал тёмных эмоций переполнил Санкса.
Если эта кипящая лава не вырвется наружу прямо сейчас, вулканический пепел погребёт его заживо.
Нет!
Он не сдастся так просто!
Санкс налился дурной яростью и уставился на Цэнь Сюньчжи:
— Ты думаешь, обольстил всех?! Я всё знаю! У меня есть доказательства! Сегодня ты, предатель долга и угроза национальной безопасности, отсюда не уйдёшь!
В его взгляде вспыхнуло безумие. Сюньчжи нахмурился:
— Что ты задумал?
Санкс во весь голос включил запись на браслете и заговорил громко, стараясь привлечь внимание толпы пассажиров:
— Резолюция Парламента Межзвёздной Федерации Сайсеналин № γ-0042! О правовом статусе расы вислоухих кроликов!
— Статья первая: категорически запрещается любая форма нелегального ввоза, торговли и содержания представителей расы вислоухих кроликов. Всякая несанкционированная деятельность признаётся тяжким преступлением...
— Статья вторая: Федерация ужесточает пограничный контроль для пресечения незаконной транспортировки. Лица и организации, укрывающие или содержащие вислоухих кроликов, подлежат суровому уголовному наказанию...
Вокруг действительно начал собираться народ.
Впрочем, на декламирующего законы человека смотрели как на душевнобольного:
«Свихнулся, что ли? Зачем тут статьи зачитывать?»
«Бедняга, совсем крыша поехала...»
«Может, жена с детьми сбежала?»
«Погоди, он вроде зачитывает указ о вислоухих кроликах?»
«Кролики такие милые! Почему их нельзя держать?»
«Эй, парень, ты аккуратнее с выражениями! Если бы не эти зайцы, пушистая трава была бы цела, и нам не пришлось бы мучиться с истощением ментальной энергии!»
«Так при чём тут кролики-то?!»
«А кто, по-твоему, виноват?!»
«Тише вы, не деритесь...»
Заметив, что толпа растёт, а в воздухе запестрели объективы записывающих устройств, Санкс торжествующе оскалился. Задумка сработала.
Сюньчжи и его спутники оказались зажаты в плотном кольце любопытных.
Длинноволосый посланник Империи недовольно нахмурился и набрал чей-то номер.
Доктор Хьюс шёпотом о чём-то спорил с роботом-дворецким.
А Цзи Ю присел перед коляской, тихо успокаивая перепуганных малышей.
Санкс прекратил тараторить свод законов и откашлялся:
— Сэр Цэнь, вы хоть знаете, какое наказание грозит за укрывательство вислоухого кролика?
Из толпы кто-то робко выкрикнул:
— Каторжные работы на рудниках... Без права на амнистию и возвращение... До самой смерти.
Толпа ахнула.
Все знали о жестокости этого наказания. Но почему этот коротышка зачитывал статьи и пристал к инвалиду? Неужели...
По рядам прокатился гул:
«Неужто в коляске... кролики?!»
«Кто они такие, чтобы средь бела дня вывозить ушастых за пределы Федерации?!»
«Совсем страх потеряли!»
«Благодарить надо, что вовремя перехватили! А то съели бы всю пушистую траву, мы бы и не узнали!»
«Тётушка, очнись, её и так давным-давно съели!»
«Да мне всё равно! Этим тварям не место на Сайсеналине! Совсем законов не чтут!»
Пёстрая, разношёрстная толпа — благодатная почва для манипуляций.
Внимание зевак мгновенно переключилось с «сумасшедшего» Санкса на фигуру Цэнь Сюньчжи.
Народ жаждал зрелищ, и ему было всё равно, кого распинать.
Сюньчжи планировал пробиться сквозь заслон: как только они окажутся на борту частного корабля и покинут юрисдикцию Сайсеналина, запреты потеряют силу.
И пусть путь назад будет заказан навсегда.
В этой Федерации у него всё равно не осталось корней.
Но толпу раззадорили выкрики провокаторов. Люди требовали сорвать накидку с коляски и показать всем, действительно ли там прячут преступников, угрожающих целостности государства.
Положение стало безвыходным.
Даже в аду на Планете Вечного Заката, когда за спиной Цэнь Сюньчжи высились горы трупов павших товарищей, а навстречу рвались орды инопланетных монстров, он, истекая кровью, не чувствовал себя настолько беспомощным.
Что делать?
Идти на таран?
Но робот-дворецкий — всего лишь бытовая модель. Хьюс хоть и бывалый вояка, но всё же медик. У Цзи Ю есть духовная сила, но применить её на глазах у толпы — значит спровоцировать международный скандал.
О возможностях приславшего помощь посланника и вовсе ничего не известно.
А сам Сюньчжи — единственный боец среди них — остался таковым лишь в прошлом.
Если их арестуют, его судьба решена. Но что станет с малышами?
Санкс заберёт детей, и Сюньчжи не сможет их защитить.
Что же делать...
Где найти хоть малейшую лазейку в этой мышеловке?
Градус напряжения достиг предела. Санкс, видя поддерживающий порыв толпы, рявкнул на весь зал:
— Глядите! Вот он — предатель Федерации!
В его глазах мелькнула ошалелая жестокость. Изгибаясь с неожиданной для его туши прытью, Санкс рванулся к коляске. Раньше, чем кто-либо успел опомниться, он сорвал защитную накидку, вонзил пальцы в одежду ребёнка и с силой выдернул его наружу.
Крошечный мальчик в милой шапочке с собачьими ушками замер от ужаса, глаза его застлали слезы.
Санкс с торжествующим воплем поднял малыша над головой и грубым рывком сдёрнул с его головы шапку...