Хотя пушистая трава и не причинила детскому организму серьёзного вреда, внезапный приступ и потеря сознания не прошли бесследно. Очнувшись, Сяо Ю ещё долго чувствовал глубокую слабость.
Он и прежде-то был совсем щуплым, а теперь и вовсе казался невесомым — хоть от малейшего дуновения ветра в воздух взлетай. И это, строго говоря, было едва ли не буквальной правдой. КФС, снедаемый тревогой, не спускал малыша с рук и носил его повсюду, ужасно боясь, что стоит тому ступить на пол, как он тут же свалится от изнеможения.
Крошечный зайчонок уютно гнездился в металлическом кольце рук робота-дворецкого, но его взгляд был прикован к Цэнь Сюньчжи.
Мамочка ведь обнимал его всю ночь, пока они спали!
Вот бы и сегодня удалось побыть рядышком...
Конечно, Сиси тоже замечательный... Но никто, абсолютно никто не мог сравниться с мамочкой.
Опекун, разумеется, замечал этот полный надежды взгляд, однако не мог отвечать на него прямо сейчас. Или, точнее говоря, на трезвую голову... ему просто не позволяла гордость.
Если бы Хьюс не корчил физиономии и не делал отчаянных — и весьма прозрачных — намёков, Сюньчжи ни за что бы не поверил, что присутствие крохи способно подарить ему столь глубокий, безмятежный сон.
А ведь если вспомнить... И дома, и здесь — стоит Сяо Ю оказаться рядом, как все кошмары рассеиваются без следа.
Слова, сказанные психотерапевтом Кристин, до сих пор звучали в ушах: невероятная, загадочная сила мальчика действительно исцеляла его повреждённую ментальную энергию.
Покой, умиротворение, мягкое тепло.
Все эти светлые чувства малыш делил с ним, стоило им оказаться бок о бок, пусть даже при самом мимолётном телесном касании.
Дело действительно лишь в ментальной энергии?
Или же...
Он снова решился сделать шаг навстречу и связать свою жизнь с кем-то другим?
Прекрасно зная, что это трясина, из которой не выбраться, он всё равно позволил себе увязнуть в ней.
И если опять придётся задыхаться и тонуть — что ж, сам виноват.
Хьюс, никогда не отличавшийся чуткостью к чужим переживаниям, этих тонких нюансов не уловил — у него имелась куда более важная «научная» задача.
Врач изложил командующему свои догадки о связи между информационным реестром пушистой травы и ментальной энергией Сяо Ю, а затем предложил провести ещё один эксперимент.
Цэнь Сюньчжи нахмурился.
Перед глазами всё ещё стоял обессиленный, больной малыш. Повторно использовать пушистую траву? А если всё повторится?
Хьюс положил руки ему на плечи и заговорил с искренней убеждённостью:
— Поверь моим догадкам, между малышом и этой травой существует совершенно особенная, невероятно прочная связь. Если я сумею разгадать эту тайну, если мы поймём причину массовой гибели пушистой травы и найдём способ её вылечить... представляешь, сколько жизней мы спасем? К тому же это поможет...
«Это поможет исцелить и твои израненные ноги, и твоё разбитое сердце».
Сюньчжи органически не переносил чужих прикосновений. Не будь Хьюс его боевым товарищем, прошедшим с ним сквозь огонь и воду, он бы уже давно отправил его на пол захватывающим броском через плечо.
Он сокрушённо вздохнул и лишь плотнее сдвинул брови:
— Не мне это решать. Я не его законный опекун. Спроси самого мальчишку. Если он согласится — дерзай.
Хьюс понял: это уступка.
Расслабившись, доктор тут же не удержался, чтобы не подразнить друга:
— Ну надо же! Пускай не опекун по закону, зато этот кроха зовёт тебя до того ласково — загляденье!
Цэнь Сюньчжи заметно окаменел, а его взгляд мгновенно стал опасным.
Хьюс, не замечая грозовых туч, беспечно продолжал:
— Я своими ушами слышал, как малыш назвал тебя...
В следующую секунду его предплечье сжала мёртвая хватка. Сила была таковой, что врач — человек, привыкший к ежедневному физическому труду на приёмах, — не смог даже шелохнуться.
— Тебе прекрасно известно, — ровным, леденящим тоном произнёс Цэнь Сюньчжи, — что даже с недействующими ногами я в состоянии выбить из тебя всю дурь.
Хьюс скривился от боли и поспешно пошёл на попятную:
— Виноват! Виноват, командующий, пощади! Я больше ни слова не скажу!
Во времена их знакомства на планете Вечного Заката доктор почти всегда обращался к нему по имени, и лишь с просьбой на устах переходил на официальное «командующий».
Это обращение мгновенно воскресило в памяти прошлые дни. Сюньчжи коротко усмехнулся и разжал пальцы:
— То-то же.
Неподалёку Сяо Ю и КФС наблюдали за всей этой картиной.
И особенно за уголочками губ Цэнь Сюньчжи, изогнувшимися в редкой улыбке.
Малыш зашептался с роботом:
— Мамочка и дядя доктор — хорошие друзья!
КФС горячо согласился:
— Совершенно верно. Молодой господин так редко улыбается при других... Это поистине драгоценное зрелище.
Глазки Сяо Ю радостно засияли.
Пусть сначала дядя доктор и показался ему немного странным — эдаким взбалмошным чудаком, ворвавшимся в их жизнь, — мальчик быстро понял, что этот человек спас его.
К тому же он лучший друг мамочки!
Так что даже с этими странными усиками он совсем-совсем не плохой.
Переговорив между собой, взрослые решили предоставить выбор самому ребёнку.
Узнав, что старшие хотят с ним о чём-то поговорить, Сяо Ю тревожно затеребил край кофточки. Он стал моргать куда чаще обычного — верный признак испуга.
Хьюс, глядя на это боязливое создание, почувствовал, как заготовленные слова застревают в горле.
Ну как у кого-то поднимется рука... Да разве можно заставлять такого ангелочка снова проходить через ужас?
В итоге роль «плохого полицейского» пришлось взять на себя КФС. Ему-то что, он робот.
Первой реакцией крохи на предложение снова увидеть пушистую траву действительно был страх — ровно так, как они и ожидали.
Однако Хьюс мягко и терпеливо объяснил ему: если получится наладить контакт с растениями, это сможет помочь Цэнь Сюньчжи.
И стоило заговорить об этом, как вся боязнь мальчишки мгновенно улетучилась.
Он перевёл взгляд с опекуна на врача, похлопал ресничками и тихонько пролепетал:
— Если Сяо Ю услышит голос травы... мамочке больше не будет больно?
Конечно, путь от простой «связи» до «лечения» и уж тем более «полного исцеления» состоял из десятка сложных этапов. Но объяснять трёхлетнему ребёнку подобные тонкости не имело смысла.
Главное — дать ему понять: результат будет добрым.
Хьюс кивнул:
— Именно так, малыш.
Брови Цэнь Сюньчжи всё ещё оставались сдвинуты к переносице. В происходящем ему чудился явный налёт манипуляции и эксплуатации детского труда.
Он протянул руку и мягко погладил мальчика по макушке:
— Если тебе страшно, если ты не хочешь — ты можешь отказаться. В любой момент.
Голос его звучал необычайно мягко, без привычной суровости, отчего Хьюс не удержался и искоса взглянул на друга.
Сюньчжи метнул в него колкий взгляд:
— Что?
Доктор изобразил, будто застёгивает рот на молнию, и поднял руки:
— Молчу-молчу!
— Вот и молчи.
* * *
Крошечный зайчонок переводил взгляд с одного взрослого на другого и, пусть слегка пискляво, но очень твёрдо произнёс:
— Сяо Ю согласен!
Все уставились на него.
Малыш немного помялся, подбирая слова, но всё же набрался храбрости:
— Я хочу помочь мамочке. Поэтому Сяо Ю совсем не страшно. Сяо Ю... очень храбрый!
Он ведь давал себе обещание: хватит постоянно плакать и ходить с красными глазами.
Нужно быть смелым и сильным зайчиком, чтобы мамочка его не выбросил!
Такой ответ не стал неожиданностью, но у Цэнь Сюньчжи всё равно щемило сердце.
Он ведь не совершил ничего выдающегося — просто подобрал ребёнка, даже не дарил ему толком ни улыбок, ни тёплых объятий.
И всё же этот кроха беззаветно тянулся к нему всем своим существом.
За какие заслуги такому человеку, как он, достаётся столько чистой, беззаветной... любви?
Хьюс, довольный ответом, погладил свои усики и с улыбкой потискал мальчишку за щёку. На ощупь та оказалась мягкой и нежной, будто свежеприготовленная рисовая клёцка-маши.
— Умница, какой славный малыш! Не зря твоя мамочка тащил тебя за тридевять земель, чтобы... Ой-ой-ой, молчу, молчу! Мой косяк!
Сяо Юй, наблюдая за их шутливой перепалкой — а точнее, за тем, как его опекун одной рукой без труда прижимает к ногтю дядю доктора, — не сдержал тихий смешок.
* * *
Малыш сидел на крошечном стульчике, покорно сложив ручонки на коленях.
Раньше — что в кабинете Цэнь Сюньчжи, что в цветочной лавке — его всегда усаживали на высокие взрослые стулья. Там было так высоко, что у него кружилась голова: даже не имея боязни высоты, занеможешь!
А вот у дяди доктора, оказывается, имелся специальный детский стульчик для маленьких пациентов. И пусть крошечный зайчонок был совсем невеличкой, его ножки легко доставали до пола.
Сяо Юй сделал логичный вывод: дядя доктор — и правда очень хороший человек!
Логика логикой, но полностью рассеять тревогу это не помогало.
Чтобы постороннее ментальное излучение не исказило результаты эксперимента, Хьюс попросил всех выйти. В комнате остался один Сяо Юй, а сам доктор намеревался наблюдать за происходящим через камеры.
Для малыша оказаться без любимого мамочки и привычного робота-дворецкого, да ещё и лицом к лицу с растением, которое недавно до смерти его напугало, было тяжелейшим испытанием.
«Сяо Ю не боится...»
«Сяо Ю — храбрый зайчик».
«Это ради мамочки. Сяо Ю не страшно...»
«Не страшно, не страшно...»
Вернувшись с нужными инструментами, Хьюс застал картину: Цэнь Сюньчжи держал на коленях планшет, а КФС наклонился рядом, уставившись в экран.
— Эй-эй-эй, вы мне тут работу не срывайте!
Зажав под мышкой стеклянный флакон, доктор забрал свой PADD. На экране как раз шёл кадр, где малыш пытался придать себе сил.
Подражая взрослым, кроха гладил себя по голове и шептал:
— Сяо Ю молодец. Сяо Ю смелый.
Затем он обхватил себя ручками за плечи, слегка похлопал и продолжил бубнить:
— Сяо Ю — сильный зайчик! Ему ни капельки не страшно... не страшно, совсем не страшно!
Личико у него при этом было такое решительное, будто он собирался как минимум идти на штурм крепости.
У старого робота-дворецкого за пределами комнаты аж сердце разрывалось от жалости. Утирая невидимые слёзы, он притапливал:
— Какой же наш малыш чудесный, замечательный ребёнок...
Цэнь Сюньчжи молча смотрел на экран, внешне оставаясь совершенно бесстрастным.
Но Хьюс-то знал: внутри у этого сурового командующего сейчас всё переворачивалось.
Ведь за демонстративной холодностью и властным характером скрывалось удивительно чуткое сердце.
— Ладно, я пошёл. Ждите меня с победой, вернусь только с хорошими новостями!
Он лихо взмахнул рукой, будто действительно отправлялся на передовую.
Сюньчжи пересел к главному терминалу, внимательно следя за каждым уголком комнаты.
Такая предельная концентрация у него бывала разве что при изучении тактических карт перед важным боем.
И ведь для них это действительно было маленьким сражением.
Хьюс вошёл в комнату с нацепленной на лицо профессиональной улыбкой, какую обычно приберегают для маленьких детей:
— Ну что, дружок, как ты себя чувствуешь?
Сидевший на стульчике мальчик кивнул — это должно было означать «вполне неплохо».
Доктор не стал сразу доставать пушистую траву, а сначала вытащил продвинутую модель трикодера:
— Давай расслабимся, не нервничай. Дядя сначала проверит, всё ли у тебя в порядке. Если вдруг почувствуешь себя плохо — сразу скажи мне, договорились?
Этот профессиональный трикодер был куда крупнее обычного домашнего сканера. Сяо Ю немного оробел перед такой бандурой, но честно заставил себя сглотнуть слюну и ответил тихим, как писк птенчика, голосом:
— Ладно...
Хьюс заранее перекалибровал прибор под физиологические параметры вислоухих кроликов, полученные от Лян Ши, так что теперь трикодер был полностью настроен под Сяо Ю.
Проведя быстрое сканирование сверху донизу, доктор убедился: кроме сильного дефицита массы тела и лёгкого недоедания, все остальные показатели были в норме.
Последствия обморока полностью прошли.
Несмотря на всю свою хрупкость, организм малыша оказался удивительно цепким.
Видимо, чтобы выжить в пренебрежении и заброшенности, всякое живое существо вынуждено вырабатывать свои механизмы защиты.
Закончив диагностику, Хьюс задал несколько вопросов в форме непринуждённого разговора, проверяя психологическое состояние ребёнка и степень осознания им своей ментальной силы.
В отличие от узкопрофильных специалистов вроде Кристин, Хьюс являлся врачом-универсалом. А уж решив стать межзвёздным бродячим лекарем после войны, он и вовсе обязан был уметь всё — пациенты ведь не болеют строго по учебникам.
Терапия, хирургия, психометрия, восстановление ментального поля — он разбирался во всём, за что мог взяться разумный вид.
Гениальный врач — это про него сказано безо всякого преувеличения. Иначе Цэнь Сюньчжи не доверял бы ему так безоглядно.
Закончив предварительный осмотр, Хьюс с удовольствием потрепал мягкое кроличье ушко — он давно мечтательно присматривался к этим ушкам. Заметив, как на чистеньком личике малыша от щекотки и смущения вспыхнул румянец, доктор окончательно повеселел:
— Ну а теперь переходим к самому главному. Ты готов, дружок?
В то же мгновение крошечный малыш превратился в маленького воина: кулачки сжались, взгляд стал предельно серьёзным, а из груди вырвался решительный писк:
— Готов!
Он-то думал, что дядя доктор вытащит из-за спины огромный куст пушистой травы, но Хьюс всего лишь достал из кармана стеклянную колбу размером с ладонь.
Внутри находились два или три ростка. В отличие от взрослых ярко-зелёных растений, эти малыши были нежного молочно-белого цвета, как и их стебельки.
Ростки вяло лепетали на дне сосуда, выглядя до того заморенными, будто готовы были испустить дух в любую секунду.
Малыш с любопытством уставился на них.
В его памяти пушистая трава осталась буйными, сверкающими зарослями из секретного сада, а тут... совсем крошечные сеянцы, абсолютно безобидные на вид. Совсем не то, что он себе воображал!
А ведь кроха уже приготовился к тому, что его сейчас ам-м — и съест монструозное растение!
— Ну-ка, попробуй дотронуться до флакона, — предложил Хьюс. Заметив, что мальчик всё ещё немного опасается, он подбадрил его: — Крышка плотно запечатана, они наружу не выбракуются, не бойся.
Подбадриваемый доктором, Сяо Ю, шепча под нос заклинания для храбрости, осторожно протянул указательный пальчик и прикоснулся к стеклянной стенке.
И от этого мимолётного касания произошло нечто невероятное!
Блёклые росточки внезапно вспыхнули сочным, изумрудно-зелёным светом. Прежде вялые и полумёртвые, они словно услышали властный зов: встрепенулись и изо всех сил ринулись к той точке на стекле, где прижался пальчик малыша!
Сяо Ю изумлённо распахнул глаза:
— Дядя! Дядя, смотрите!
Хьюс замер в полном шоке.
Эти ценнейшие сеянцы уже не один месяц чахнули в его лаборатории — и не умирали до конца, и жить толком не желали, пребывая в бесконечном полумёртвом анабиозе.
И что произошло только что?!
Что он сейчас увидел?!
Стоило росткам лишь ощутить прикосновение пальчика крошечного зайчонка, как они мгновенно вернулись к жизни?!
Доктор догадывался, что Сяо Юй способен влиять на пушистую траву... но чтобы НАСТОЛЬКО?!
Ростки пушистой травы больше не вели себя как в лаборатории — безмолвно, скрученно и уныло.
Они буквально... орали, ликовали и бились в экстазе!