Во время отпуска Хьюс обычно спал до самого обеда.
Но сегодня он почему-то проснулся ни свет ни заря и решил выйти во двор — размяться, сделать комплекс «Восемь отрезков парчи». То, что дошло сквозь века от древних, редко оказывалось бесполезным. Даже с точки зрения врача, живущего несколькими тысячелетиями позже, эта гимнастика действительно укрепляла здоровье.
Переодевшись в свободную одежду, он неторопливо вышел на свежий воздух. Едва рассветало, остальные наверняка ещё досматривали сны.
Хотя... кажется, не все.
В углу двора, сгрудившись на корточках, сидели четыре фигуры разного роста и увлечённо за чем-то наблюдали, даже не замечая появившегося взрослого.
И чего этой ораве не спится в такую рань?
Хьюс с любопытством скрестил руки на груди и постоял немного. Поняв, что его так и не замечают, он сделал пару шагов вперёд и окликнул их — не слишком громко, но достаточно, чтобы застать врасплох:
— Эй, малышня! Вы чего тут забыли?
Сидевший крайним слева Флаша заметно выделялся ростом среди остальных — он практически распластался по земле. От неожиданного оклика парень едва не уткнулся носом в грязь. С трудом удержав равновесие, он обернулся. При одном взгляде на доктора у него до сих пор подгибались колени: вчерашний восстановительный массаж был сродни пыткам!
Хьюс бесцеремонно взъерошил его роскошные платиново-белые волосы:
— А я-то думаю, куда ты делся из комнаты. Подумал, в уборную отошёл, а ты тут прохлаждаешься.
Флаша, уже опустивший руки в попытках спасти причёску, возмущённо возразил:
— Ничего я не прохлаждаюсь! Я помогаю младшим вести наблюдения!
Хьюс вытянул шею:
— И за чем же вы наблюдаете?
Сидевший в самом центре крольчонок тоже повернулся, забавно поводя длинными ушками:
— Доброе утро, дядя доктор! Мы на муравьишек смотрим!
Хьюс вскинул бровь:
— За муравьями?
Сяо Ю кивнул и немного подвинулся, освобождая место:
— Дядя, садись с нами!
Хьюс поначалу сомневался, не глупо ли он, высокий взрослый мужчина, будет выглядеть на корточках среди этой мелюзги. Но потом перевёл взгляд на Флашу. Пятнадцатилетний подросток, ростом почти догнавший доктора, смотрелся среди малышни ничуть не менее странно. И тем не менее ему вовсе не было скучно: парень разглядывал насекомых с не меньшим азартом, а замечая муравья с лепестком, радовался едва ли не громче всех.
Что ж, интеллект и эмоциональное развитие у парня в норме, но в определённые моменты он совершенно естественно превращался в воспитанника детского сада.
На родной планете маленьких вислоухих кроликов муравьи не водились, так что зрелище казалось им невероятным открытием. Как такие крошечные тельца поднимают ношу больше себя? И как их малюсенькие головки соображают подчиняться приказам всей колонии?
Природа поистине удивительна.
Хьюс пригляделся к единственной малышке, которая так и не обратила на него внимания. Несмотря на ранний час, когда другие дети всё ещё бродили в пижамах, с растрёпанными волосами и сонными физиономиями, Си Янь уже выглядела безупречно. Ни одна прядь не выбивалась из причёски, подол платьица расправлен — идеальная аккуратность в любой ситуации.
Доктор почесал подбородок: принцесса, что тут скажешь.
Впрочем, вырастила её не императорская семья и даже не Империя, а жестокая планета Вечного Заката в Сайсеналине. Когда Цэнь Сюньчжи привёл к нему найденных Цзи Ю и Си Янь, Хьюс сомневался, что настолько слабый ребёнок выживет даже под круглосуточным присмотром лучшей врачебной бригады, не говоря уж об условиях суровой войны. И всё же девочка не просто выкарабкалась — она окрепла и телом, и душой.
Жизнь — невероятная штука.
Прошлой ночью Си Янь спала в одной комнате с Маньмань. На большой двуспальной кровати ютились две крошечные дечушки. Маньмань поначалу долго не могла уснуть: последний раз она делила комнату со сверстниками ещё на родине. На общих нарах в доме вислоухих кроликов набивалась целая дюжина зайчат, так что среди ночи нельзя было понять, чья пятка прилетела тебе в нос — Девятнадцатой сестры или Одиннадцатой.
Си Янь не была крольчихой и не приходилась ей сестрой. Но она тоже девочка — а значит, подумала Маньмань, они могут стать подружками?
В Межзвёздной сети она читала, что у всех девочек по мере взросления появляется закадычная подружка. С пяти, пятнадцати и до самых пятидесяти лет они шепчутся ночи напролёт, и темы у них никогда не кончаются. Маньмань с нетерпением ждала этого.
Она излазила весь свой умок в поисках подходящих тем: «Какая у тебя любимая краска?», «Я обычно ношу красное платье, но у меня есть и синее — прямо как твои глазки, хочешь примерить?», «А каково это — жить во дворце? Там правда повсюду цветут белые розы?».
Си Янь не ответила ни на один вопрос. Маньмань понимала: та не игнорировала её. Просто не привыкла разговаривать — особенно с чужими. Если уж совсем честно, со всеми, кроме Императора, Императрицы да своих братьев.
Не получив ни единого ответа, Маньмань ничуть не пала духом. Чем больше она тараторила, тем отчётливее замечала, как в полумраке меняется взгляд девчушки. Когда речь заходила о Сайсеналине или планетах вроде Пушистого Шарика, обычно стоячий, словно затянутый льдом омут её глаз озарялся едва заметными искорками.
Яньянь слушала! И ей было интересно!
Это придало Маньмань ещё большей решимости. Она поняла: Си Янь любит слушать про места, где никогда не бывала. Сменив тактику, крольчиха принялась расписывать голубые небеса и белоснежные облака родного Пушистого Шарика. Постепенно ласковое солнце, весенний ветерок и тёплые воспоминания о доме убаюкали маленькую сказительницу.
Крольчишка усыпила сама себя. И даже во сне продолжала планировать, о чём заговорит с Си Янь завтра. Они с Сяо Ю — родные брат и сестра, их объединяют непреклонная вера и упрямство. Рано или поздно Си Янь станет её лучшей подругой!
* * *
На противоположном конце планеты Рафаэль, в недрах частного корабля «Чёрная Муза», Пэй Ань набрал нужный номер. Одетый в бархатный халат, он вальяжно раскинулся на диване. Утончённые, но резкие, точно лезвие, черты лица идеально отражали его суровый и бескомпромиссный характер.
— Я запросил разрешение, они дали добро, — без лишних приветствий перешёл он сразу к делу, едва на том конце приняли вызов. — Но с нашей стороны будет условие: нужно впихнуть в проект ещё двоих детей и гарантировать им достаточное количество экранного времени. Считайте это обменом.
Собеседник что-то ответил.
Пэй Ань на мгновение задумался:
— Нет, сам я светиться не буду. И рассчитываю, что вы не станете прикрываться моим именем для раскрутки. Впрочем, если потребуется помощь, могу дать пару личных советов. — Переносица его разгладилась. — Отлично, тогда до встречи.
Едва завершился этот разговор, как тут же поступил новый вызов. На этот раз видеосвязь. Взглянув на имя контакта, режиссёр слегка удивился: надо же, этот человек решил связаться с ним сам.
Пэй Ань запахнул распахнувшийся ворот халата, сел прямее и, едва установилось соединение, прочистил горло:
— Здравствуйте, генерал-майор Цэнь...
Слово «генерал-майор» застряло у него в горле. Сдержав ироничную ухмылку, он быстренько поправился:
—... Сяо Ю.
Впрочем, фамилия та же, так что ошибки почти нет.
На экране показался малыш. Закрыв глазки длинными ушками, словно играя в прятки, крольчонок неожиданно развёл их в стороны и лучезарно улыбнулся:
— Аннан!
Именитый режиссёр Пэй Ань, перед которым трепетал весь Межзвёздный союз, только от этого ушастого карапуза слышал такое трогательное прозвище.
Пэй Ань не удержался от смешка:
— С чего это ты вдруг решил мне позвонить?
Своего коммуникатора у крольчонка не было, поэтому он воспользовался браслетом опекуна. Через камеру было видно, что малыш сидит на кровати, обняв подушку размером с самого себя, а рядом угадывался силуэт взрослого.
Крольчонок смущённо пробормотал:
— Мы с Аннан не виделись уже много дней... Я соскучился.
Пэй Ань искренне удивился: он-то полагал, что они с малышом ещё толком не сблизились. Он всё ещё плохо знал Сяо Ю и не догадывался, насколько сильно тот любит, когда вся семья в сборе. Каждый, кого малыш причислял к «своим» — будь то дядя Лян Ши, тётя Чэн, сам Пэй Ань или недавно обретённые дядя-Император (или брат?) вместе с малышкой-принцессой — должен был находиться рядышком.
Все эти дни остальные гостили у Дедушки и Старухи в Священном лесу, и лишь Пэй Ань постоянного присутствия избегал, появляясь наплывами. Малыш время от времени вздыхал: эх, вот бы и Аннан был тут!
Детская тоска не знала фальши. Нежный детский голосок звучал сладко и ласково:
— Аннан, а когда ты приедешь проведать Сяо Ю?
— Очень скоро, — подмигнул режиссёр. — Быстрее, чем ты думаешь.
Малыш озадаченно склонил головку набок, но пояснений не последовало.
Пэй Ань проявил редкое терпение, проболтав с ушастиком довольно долго. Раньше ему не приходилось общаться с расой вислоухих кроликов, и теперь он с увлечением наблюдал, как мягкие ушки реагируют на смену темы: то повиснут плетью, то встанут торчком. Удивительное зрелище. Ужасно хотелось потискать их!
Режиссёр Пэй, наотрез отрицавший у себя любовь к пушистым созданиям, спешно подавил этот порыв и кашлянул:
— Кстати, передашь коммуникатор своему... опекуну? Мне нужно с ним кое-что обсудить.
Пэй Ань предпочёл нейтральное слово, обращаясь к Цэнь Сюньчжи. И дело было вовсе не в уважении или правилах приличия — он просто боялся расхохотаться прямо в эфире.
Сяо Ю послушно кивнул, и через секунду в объективе появилось другое лицо.
Иной раз Пэй Аню казалось, что они с Цэнь Сюньчжи сделаны из одного теста. Оба когда-то горели искренней любовью к миру, обоим не повезло с окружением, на обоих одна за другой сыпались невзгоды. Вот только Цэнь Сюньчжи оказался удачливее: судьба подарила ему такое невероятно милое, заботливое сокровище. Как говорят в сети, неплохо бы и себе отщипнуть немного этой благодати.
— Генерал-майор Цэнь, — с деловой улыбкой заговорил режиссёр. — Видите ли, в чём дело... Я бы хотел одолжить у вас ребёнка.
* * *
Спустя несколько дней.
В полупустом доке планеты Рафаэль совершил посадку частный корабль. Едва ли не вся тёмно-красная обшивка судна была пёстро и вычурно забита логотипами спонсоров. На борту суетилась съёмочная группа в одинаковой униформе, наводя порядок в реквизите. Прибыв со Столичной планеты, они горели желанием создать на Рафаэле настоящий телевизионный хит с участием детей.
После того как недавняя случайная трансляция с маленьким крольчонком взорвала сеть, в Межзвёздный союз посыпался шквал обращений с требованием к Сайсеналину вновь принять расу вислоухих кроликов. Сестра Цзиня, режиссёр Ло, на собачьих выгулах съевшая зубы в сфере шоу-бизнеса и прекрасно чуявшая горячие тренды, немедленно созвала совещание. Было решено снять специальный сезон детского шоу под эгидой «Межрасовой гармонии и единения». Формат предполагал участие троих человеческих малышей и троих крольчат. В случае успеха проект планировали продлить.
И хотя масштабы её таланта уступали гению гениального Пэй Аня, режиссёр Ло считалась признанным мастером развлекательных шоу и зажгла немало звёзд из числа обычных людей. А поскольку Империя благосклонно относилась к вислоухим кроликам, открой они свободный приём заявок — терминалы организаторов разлетелись бы от количества писем. Так что шестерых участников отобрали заранее.
Продав с потрохами свои связи, Ло выяснила, что Пэй Ань находится на Рафаэле, и незамедлительно вылила на него просьбу заглянуть на площадку с мастер-классом. Режиссёр Анн вежливо отказался, но преподнёс ей взамен царский подарок: на планете находилась маленькая принцесса! И что ещё важнее — Императрица была не против, чтобы дочка немного поразвлеклась на съёмках.
Получив это известие, режиссёр Ло от избытка чувств чуть не разгромила свой планшет. О такой гостье она не смела и мечтать! Неужели безумная удача наконец-то улыбнулась и ей?
Помимо принцессы, быстро нашлись ещё двое человеческих детей. Что же до троих крольчат, то одного мальчика пропихнули богатые родители, залившие организаторов деньгами. А оставшихся двоих зачислили в качестве особых гостей по личному настоянию режиссёра Анна, обещавшего солидные инвестиции.
Посчитав выгоды, Ло пришла в полный восторг: участие принцессы плюс финансовые вливания Пэй Аня! О таком молятся все продюсеры, отказать мог бы лишь безумец.
Ещё до начала съёмок отдел продвижения запустил агрессивную рекламную кампанию. Шоу било по самым больным и животрепещущим точкам: мало того что речь шла об угнетаемой расе вислоухих кроликов, так ещё обещали появление негласной принцессы, загадочного режиссёра Анна, никогда не опускавшегося до ТВ-шоу, и даже визит самого Императорской четы! Индекс цитируемости в Межзвёздной сети взлетел выше небес.
На борту корабля съёмочной группы, помимо персонала, находился и тот самый крольчонок, прибывший со Столичной планеты вместе с ними. Мальчишке почти исполнилось десять лет. Высокий, плотный, на голову переросший сверстников, он уже походил на юношу. Однако ни взрослой самостоятельности, ни выдержки в нём не водилось — по каждому поводу он бежал к родителям.
В семье росло много детей, но именно его баловали без меры. В атмосфере слепого потакания вырос капризный и наглый избалованный эгоист.
Он привык творить что вздумается, совершенно не считаясь с окружающими. За время полёта любые мелкие неудобства провоцировали у него дикие скандалы — вплоть до катания по полу. Родители потакали сыночку во всём: если тот разбивал чужую вещь, они первым делом кидались проверять, не ушибся ли ненаглядный сыночек, вместо того чтобы научить его элементарным манерам.
Персонал за глаза ненавидел мерзкого мальчишку, но вынужден был терпеть, негромко вздыхая: надо же, тоже крольчонок, а какая пропасть между ним и тем ангелочком из прямоэфирной комнаты Цаоцао! Вот бы того лапочку заполучить на съёмки, эх...
Однако режиссёр Ло твёрдо стояла на своём: смутьян проекту необходим. Скандалы привлекают внимание! Если другие двое крольчат окажутся милыми, контраст подчеркнёт их достоинства; если же они ничем не выделятся, поведение паршивца выгодно оттенит воспитанность принцессы — вин-вин в любом раскладе.
Словом, маленький дебошир был той самой щепоткой соли, без которой блюдо кажется пресным.
Когда Ло изложила свой замысел двоюродному брату, Цзинь поднял большой палец вверх, осыпая её похвалами: мол, сестрица настоящая провидица, гениальный стратег, хитрый и старый прожжённый... ой, нет, последнее вычеркиваем! Ло сделала вид, что не услышала последней оговорки, и осталась довольна.
Вот только мысли Цзиня витали далеко от съёмочной площадки. За иллюминатором уже стремительно приближалась планета Рафаэль.
Окажутся ли там тот самый малыш, за которым он наблюдал через экран, и... его тайная, несбыточная любовь?
Улыбнётся ли ему удача встретить их хотя бы мельком?