Флаша искренне не понимал двух вещей.
Во-первых, почему братишка Сяо Юй, начальник Цэнь, незнакомая девчушка и даже КФС ходят в обычной домашней одежде и ни один не нарядился так же торжественно, как он?
А во-вторых… отчего все до одного уставились на него с таким, как ему казалось, глуповатым видом?
Флаша по привычке потянулся почесать макушку, но, ощутив под пальцами чужеродную ткань, вспомнил: на нём же шляпа с ушами. Он одёрнул торчащие кроличьи ушки и потянул их вниз:
— Сегодня же костюмированный парковый фестиваль! Организаторы велели всем надеть украшения на уши, а лучше всего — фальшивые ушки. Вы что, забыли? До начала осталось всего полтора стандартных часа!
Искусственные... уши?
Остальные снова смерили взглядом его «ушки» и только теперь заметили, что пушистая текстура выглядит не совсем естественно — явный заводской пошив. Для красоты их даже присыпали блестящей перламутровой пудрой.
Флаша отпустил кроличьи уши, и они со смешным пружинящим звуком распрямились обратно.
На редкость фальшиво.
Значит, тревога была ложной.
В отличие от недавней вылазки в Центральный парк за светлячками, о которой никто не предупреждал заранее, о сегодняшнем фестивале Флаша действительно подал заявку Цэнь Сюньчжи загодя. Просто тот не сразу сообразил, о чём речь.
Парковый фестиваль был давней традицией сайсеналинцев на Столичной планете. На стыке весенних и летних месяцев, каждую вторую субботу, власти предоставляли площадку, а частные компании устраивали развлекательные мероприятия.
Каждый месяц фестиваль посвящался новой теме: иногда это были самодельные костюмы, иногда — одежда одного тона, а сегодня вот требовалось надеть броские украшения на уши.
До ранения, пока флот в это время года возвращался на Столичную планету на передышку, подчинённые всегда зазывали Цэнь Сюньчжи с собой.
Все они были молодыми людьми лет двадцати: насколько почтительно они относились к командиру во время службы, настолько же беззаботно и на равных вели себя в увольнении.
Солдаты, вымотанные и зачуханные на дежурствах, наконец получали шанс отвести душу. Они хохотали во всё горло и гуляли досветла, расходясь только с первыми лучами солнца.
Те тёплые воспоминания навсегда запечатлелись в сердце Цэнь Сюньчжи. И пусть дальнейший путь его погрузился во мрак, эти крошечные искорки прошлого всё ещё мерцали в темноте.
Оправившись от ран и обосновавшись на Столичной планете, он больше ни разу не переступал порог фестиваля.
И дело было не в покалеченных ногах, не в душевной боли.
Просто из тех боевых товарищей, с кем он когда-то обнимался за плечи, почти никто не вернулся живым с Планеты Вечного Заката.
— Молодой господин, мы ничего не забыли, просто только-только встали, — подал голос КФС. — А вы прямо-таки горите энтузиазмом.
Флаша смутился:
— Ой... я вас разбудил?
Сяо Юй всегда радовался при виде старшего брата. Он охотно подошёл, взял его за руку и потянул за торчащий из-под полей шляпы фальшивый кончик:
— Брат Фуфу, тебе нравятся кролики?
Флаша погладил малыша по голове:
— Ещё как! Кролики ведь такие милые! Маленькие, мягкие, беленькие.
Он подхватил Юйцзая на руки и потёрся щекой о его щёку:
— Точь-в-точь как ты.
Цэнь Сюньчжи эта картина совсем не пришлась по душе. Подкатив коляску, властный глава семейства безапелляционно прервал нежности:
— Ладно, иди тоже переоденься. Помнишь, кем ты сегодня должен нарядиться?
Слова предназначались Сяо Юю.
Малыш похлопал глазами и быстро сообразил, на что намекает опекун. Сегодня ему предстояло «изображать» крольчонка.
КФС увёл Сяо Юя в комнату за подбором наряда.
Цэнь Сюньчжи перевёл взгляд на стоящую неподалёку девочку:
— Ты когда-нибудь бывала там?
Маньмань кивнула:
— Мама меня водила.
— Хочешь пойти с нами?
— Но...
Заметив её колебания, Цэнь Сюньчжи спокойно произнёс:
— Ничего страшного. Ты можешь сделать так же, как Сяо Юй.
То есть тоже «изображать» кролика. В конце концов, сегодня многие наденут ободки с кроличьими ушками, совсем как Флаша.
Спрятаться в толпе легко: пёстрый, шумный фестиваль станет для них идеальным прикрытием.
С тех пор как Сяо Юй попал в Федерацию Сайсеналин, он ни разу не выходил на улицу открыто. Каждый раз приходилось натягивать глубокий капюшон, чтобы спрятать вислоухие ушки, да ещё и следить, чтобы хвостик не высунулся из штанишек.
И вот наконец выпал шанс, когда вислоухий кролик мог открыто, гордо шагать по улице!
Разглядывая себя в зеркале, пока КФС бережно расчёсывал мягкий пух на его ушках, Сяо Юй тихонько спросил:
— Правда можно?
— Не переживай, малыш. Фестиваль — день особый, в такой праздник прощается всё, — КФС подмигнул отражению крольчонка. — У молодого господина тоже кое-что будет.
Сяо Юй полюбопытствовал:
— Мамочка тоже станет кроликом?
— Не кроликом, — КФС нарочно напустил загадочности. — Но молодому господину это безумно пойдёт.
Вскоре переодевание завершилось. Немного смущённый малыш вышел из комнаты, держа за руку робота-дворецкого.
У ждавшего снаружи юноши аж глаза блеснули.
Ух ты!
Светло-серые вислоухие ушки отлично гармонировали с пышным бело-розовым костюмчиком кролика (по гамме очень похожим на фальшивые стоячие уши Флаши) безупречного пошива. На груди красовался аккуратный розовый бантик, а на макушке восседала крошечная сверкающая корона.
Возле животика на комбинезоне располагался кармашек, из которого торчала плюшевая зайка — точная копия самого малыша по расцветке.
Стоило ему повернуться, как сзади показался пушистый хвостик-шарик, забавно вилявший при каждом шаге.
С виду — вылитый принц или принцесса из Кроличьего королевства, едва появившийся на свет и окружённый всеобщей любовью.
Хотя в Федерацию Сайсеналин сейчас запрещено ввозить вислоухих кроликов, вековые традиции взять и перечеркнуть невозможно: народ всё ещё обожал эту расу, и подпольно выпускалось огромное количество атрибутики с кроличьей символикой.
И всё это умудрился добыть всемогущий КФС.
Крольчонок смущённо хлопал длинными ресницами. Флаша, привыкший выражать эмоции без экивоков, ахнул:
— Братишка Сяо Юй... ой, нет, сегодня братишка Зайчонок! Ну до чего же ты милый!
От такого изобилия милоты он аж не знал, куда себя деть. Потерев от волнения ладони о штаны, он всё же не удержался и слегка потискал малыша за ушко. И тут же изумлённо выдохнул:
— Какая реалистичная текстура! Где вы такой достали?
Сяо Юй всё ещё опасался разоблачения. Испуганно прикрыв ладошками ушки, он замялся, не зная, что ответить, и виновато воззвал взглядом к КФС.
Всемогущий робот-дворецкий вовремя пришёл на выручку:
— Ах, господин Флаша, это ручная работа, эксклюзивный индивидуальный заказ. К сожалению, насколько мне известно, очередь у мастера расписана уже до следующего года.
Флаша сначала расстроился, но тут же снова воодушевился:
— Значит, я могу забронировать наряд на следующий фестиваль?
Ему даже в голову не пришло, что в следующем году тематика ушек может и не повториться.
Чуть позади стоял Цэнь Сюньчжи, тоже разглядывая наряд Сяо Юя.
Генерал-майор никогда не выказывал эмоций, но сейчас вынужден был признать: кроха выглядел невообразимо очаровательно.
Крошечный, мягкий, тискательный.
Так и подмывало сгрести его в охапку и погладить.
Он и понятия не имел, каким нежным стал его взгляд, с какой отцовской гордостью и изумлением он смотрит на своего воспитанника.
Вскоре вышла и Маньмань. Потратив кучу времени на внутренние уговаривания, она с видом обречённой грации открыто продемонстрировала свои абрикосовые вислоухие ушки.
Преданная своему вкусу девочка снова надела красное платье, правда, другое — багажа, присланного мамой, вполне хватило бы, чтобы менять наряды каждый день и не повторяться полмесяца.
Обоих этих детей когда-то спешили сбыть с рук родные родители, но теперь они обрели тех, кто по-настоящему их любил и берёг.
— Ого, да вы оба вислоухие кролики! — Флаша потрогал свои стоячие ушки. — Знал бы, нарядился бы так же!
Сяо Юй и Маньмань переглянулись и улыбнулись.
Ну да, они ведь оба вислоухие кролики.
Дети были полностью готовы, даже КФС нацепил гипертрофированные слоновьи уши.
Единственным в доме, на ком не было ни намёка на карнавальный атрибут, оставался кое-кто определённый.
Под подбадривающими взглядами ребят КФС извлёк небольшую квадратную коробочку и на своих колёсиках покатил к «отставшему».
Цэнь Сюньчжи рефлекторно сдал назад на коляске, настороженно уставившись на робота.
— Молодой господин, для вас я тоже кое-что приготовил, — расплылся в улыбке КФС. — Вам безумно пойдёт.
Он открыл коробку. В отличие от прикрепляемых накладок, как у него самого или у Флаши, внутри лежал ободок.
Ободок с чёрными кошачьими ушками.
Цэнь Сюньчжи: «……………………»
Смертельно побледнев, командующий без секунды колебаний чеканно вылил отказ:
— Нет.
КФС изобразил глубокую обиду:
— Молодой господин, да я же семь дней и семь ночей кропотливо трудился над этой тонкой работой!
«Чёрта с два, я же вижу ценник», — мысленно отрезал Цэнь Сюньчжи.
Флаша и Маньмань тут же обступили его, заголосив наперебой:
— До чего красиво!
— Сэру Цэню точно пойдёт!
— Ага, дядя Цэнь вылитый чёрный котик.
— У Сяо Юя даже пижама с чёрным котиком есть! Я всегда думала, что начальник Цэнь должен носить с ним парные пижамы.
— Погоди-ка, а откуда ты знаешь, как выглядит пижама моего братика?
— Ну, потому что я... Стоп, он твой братик? Неправда, он МОЙ братик!
Бла-бла-бла.
Цэнь Сюньчжи выборочно проигнорировал пассаж про котика и наотрез отказался надевать эту глупую штуку.
Пока старшие ребятишки спорили за право называться единственными братьями и сёстрами Сяо Юя, сам виновник торжества обошёл их стороной.
Малыш взял ободок. В его фиолетовых глазах, казалось, вспыхнули тысячи крошечных звёздочек:
— Мамочка!
Цэнь Сюньчжи не мог говорить сурово с крохой:
— ... Что ещё?
Зайчонок доверчиво положил ручки ему на колени. Каждое подобное движение означало, что обделённое родительской любовью дитя робко пытается проявить нежность.
Сяо Юй с мольбой посмотрел на опекуна, сжимая в ручонках кошачьи ушки, и с интонацией, смешивавшей надежду и капризное упрашивание, пролепетал:
— Мамочка, надень, пожалуйста... Ну надень, а?
Цэнь Сюньчжи вгляделся в его глаза. Сердце ёкнуло. Он вдруг осознал один суровый, неоспоримый и страшный факт:
Он физически больше не способен огорчить этого кроху.
Сжав губы, генерал-майор долго взвешивал решение.
И наконец, тяжело вздохнув, уступил.
Взрослый наклонил голову, а малыш потянулся вперёд и бережно надел на него ободок с кошачьими ушками. Он даже несколько раз подправил положение, чтобы ушки сидели ровно и выглядели естественно, будто настоящие.
Хотя во флоте за Цэнь Сюньчжи закрепились прозвища вроде Хладнокровного Ямы или Непобедимого Дьявола, от которых у любого подчинённого поджилки тряслись, при личном знакомстве возникал разительный контраст.
Этот прославленный генерал-майор, стоивший в бою целого войска, обладал изящной тонкой фигурой, утончёнными, красивыми чертами лица — хоть сейчас на подиум отправляй.
Острый подбородок, хрупкое телосложение, фарфоровая кожа... К такой внешности кошачьи ушки, особенно чёрные, подходили идеально.
К тому же КФС выбрал особую модель: ушки пошатывались и подрагивали от каждого движения владельца — стоило тому опустить или поднять голову.
Как и говорили Маньмань с Флашей, начальник Цэнь сейчас донельзя походил на грациозного чёрного кота.
Сяо Юй оказался самым пылким поклонником: он изо всех сил захлопал в ладоши, а в глазах засиял чистейший восторг:
— Мамочка прекрасен! Мамочка — самый милый котик!
Цэнь Сюньчжи: «...»
Вот последнее предложение явно было лишним.
КФС, скромно утаив свой триумф, сделал несколько снимков. Он остался чрезвычайно доволен собственным вкусом и убедился: его суровый, некогда непробиваемый и бескомпромиссный хозяин оказался окончательно «приручён» маленьким кроликом.
Маньмань и Флаша тоже подхватили волну комплиментов, наперебой нахваливая кошачьи ушки.
Цэнь Сюньчжи в окружении троих щебечущих малышей мог только обречённо вздыхать.
Эту публичную экзекуцию стыдом ему придётся терпеть не только сейчас, но и когда они выйдут на улицу.
Придётся нацепить и солнцезащитные очки, и маску. Если его случайно узнают коллеги по Инспекционному бюро или бывшие сослуживцы из флота, ему останется только сменить планету проживания.
«Только один раз, — думал он. — Ради крохи, ровно один раз».
Больше никаких уступок.
КФС подхватил одной рукой Сяо Юя, второй взялся за ручки коляски Цэнь Сюньчжи и окликнул остальных старших ребят:
— Ну что, поехали!
Под ликующие возгласы детей Цэнь Сюньчжи с исполненным решимости видом нацепил тёмные очки.
Если бы сейчас он мог знать наперёд, с кем ему предстоит столкнуться в этих кошачьих ушках, он бы ни за что не переступил порог.
И проклял бы тот день, когда родился на этой планете.