— Смотри, вот это — я.
— А вот это — Си Янь. Хм, она старше тебя, так что можешь звать её сестрёнкой Яньянь.
Цзи Ю усадил Сяо Ю к себе на колени и показывал ему альбом на планшете, объясняя, кто есть кто.
Малыш ещё толком не понимал, что этот красивый юноша, держащий его на руках, — не кто иной, как Императрица Человеческой Империи, близкого соседа, партнёра и союзника Федерации.
А бледная девочка с чёрными волосами и синими глазами на снимке — единственная наследница Империи, маленькая принцесса. И та самая, кого Цэнь Сюньчжи вместе с Цзи Ю когда-то подобрал на Планете Вечного Заката.
Цзи Ю продолжал листать фотографии. Остановившись на высоком мужчине с чёрными волосами и серебристыми глазами, он тепло улыбнулся:
— А это мой опекун... Ну, бывший. Думаю, ты можешь звать его просто братом Сяо Се.
Цэнь Сюньчжи нахмурился:
— Это неэтично. Следует обращаться «Его Величество».
Цзи Ю покачал головой:
— Слишком официально, от этого обращения аж устаёшь.
Сяо Ю, сидя в объятиях Цзи Ю, задрал головку и спросил:
— А что такое «Его Величество»?
Для крольчонка это слово было совершенно незнакомым.
После перехода Сайсеналина от президентской системы к парламентской высшим титулом, с которым сталкивался Сяо Ю, был папин — «Председатель».
Кто же тогда такое «Величество»?
Объяснять трёхлетнему крохе тонкости монархического строя было бы слишком сложно, поэтому Феникс сформулировал проще:
— Его Величество Император — это очень, очень невероятный человек.
В представлении маленькой птички он был самым храбрым и самым крутым во всём мире.
Сяо Ю смутно кивнул и снова уставился в экран планшета.
Черноволосый дядя и черноволосая девочка казались немного похожими.
Птичка-друг сказал, что они брат и сестра.
У крольчонка тоже были братья и сёстры, но они его не любили. Если не считать сестрёнку Маньмань, он толком и не знал, что такое родственная теплота.
Однако птичка-друг пообещал, что совсем скоро он с ними встретится. Сяо Ю мысленно объединил обращения Цзи Ю и Цэнь Сюньчжи: его ждали брат-Император и сестрёнка-Принцесса.
Новый друг собирался увезти его с этой планеты — далеко-далеко, в совершенно другой мир.
Сердечко крольчонка заколотилось.
За всю жизнь он путешествовал лишь однажды — с Планеты Пушистой Травы на столичную планету Сайсеналина.
Хотя какое это путешествие? Лишь несколько жутких, мучительных дней в самом низу трюма контрабандистов, в полузабытьи от напичканных снотворным лекарств.
Как обойти пограничный контроль Федерации, скрыв природу вислоухого кролика, и как благополучно добраться до далёкого Квадранта Альфа — об этом пусть думают взрослые.
Малышу же оставалось лишь предвкушать: его ждёт настоящее путешествие!
Вдаль, к мерцающим, подмигивающим звёздам.
Невероятно.
Что же там, на этих далёких звёздах?
Встретятся ли там такие же кролики, как он?
Будет ли там кто-то такой же красивый, как мамочка?
Найдутся ли другие птички-друзья?
Мысли крохи уносились в бескрайнюю галактику — крошечный кроличий разум едва справлялся с таким потоком фантазий!
Напротив них Маньмань, которая была постарше, прекрасно понимала: этот красивый юноша собирается не просто отвезти их «погулять», а помочь им обоим.
Только научившись прятать ушки, они смогут жить в этом мире безопасно и свободно.
Она, как и Сяо Ю, сидела очень прямо, чинно сложив ручки на коленях. Подол её оранжево-красного платьица распускался, словно бутон цветка.
Цзи Ю мягко обратился к ней:
— Я отведу тебя к «нему». Не бойся, я буду рядом.
Маньмань спросила:
— А кто это — «оно»?
Этот вопрос интересовал не только девочку, но и Цэнь Сюньчжи с Хьюсом.
Феникс лукаво улыбнулся, сохраняя интригу:
— Пока не скажу. Узнаете, когда прибудем. Главное — храните в сердце благоговение, ладно?
— Благоговение?.. — переспросила девочка, которой не исполнилось и семи лет. — А что это значит?
Цзи Ю спросил:
— У тебя есть желание, которое ты страстно хочешь исполнить?
Маньмань сразу вспомнила уставшее лицо приёмной матери после работы и то, как тошнотворный начальник мог выдернуть её среди ночи.
Конечно, у неё было желание.
Побыстрее вырасти, заработать много денег и заботиться о маме, чтобы та могла со спокойной душой найти более лёгкую и приятную работу.
Девочка кивнула с небывалой серьёзностью.
— Вот это оно и есть, — улыбнулся Феникс. — Запомни своё желание. Когда увидишь «его», отнесись к нему с глубоким почтением и попроси помочь. Это и есть благоговение.
Хьюс окликнул юношу:
— Цзюцзю, взгляни на ноги Сюньчжи. Физиологически стало намного лучше, но лучше проверь духовной силой для полной картины.
Цзи Ю кивнул.
Ещё до приезда Хьюс рассказал ему по связи: с тех пор как Цэнь Сюньчжи начал воспитывать Сяо Ю, его повреждённая ментальная энергия начала восстанавливаться, и даже к ногам постепенно возвращалась чувствительность.
Феникс, священная птица, рождённая из чистейшей сущности неба и земли, обладал колоссальной исцеляющей силой, но перед ментальной травмой Цэнь Сюньчжи оставался бессилен.
И всё же этот самый обыкновенный с виду крольчонок сумел сотворить чудо, став для Цэнь Сюньчжи единственной соломинкой в бушующем океане.
Им суждено было стать семьёй.
* * *
Если посчитать, у Цэнь Сюньчжи набралось уже целых четыре врача:
Кристин отвечала за его психологическое состояние;
Хьюс взялся за всё физиологическое здоровье;
Сяо Ю помогал справляться с ментальными проблемами;
А Цзи Ю способен был заглянуть вглубь его ментальной энергии куда точнее остальных.
Закончив осмотр, Феникс просиял:
— Надо же, и вправду намного лучше! Если так пойдёт и дальше, не пройдёт и полугода, как можно будет попробовать встать.
Он подхватил малыша и закружил его в воздухе:
— Ты просто невероятный кролик!
В последнее время Сяо Ю часто поднимали на руки, так что высоты он больше не боялся. Особенно когда его держал птичка-друг — в этот момент даже ветер казался особенным. Малыш весело заливочно расхохотался.
Он правда помогает мамочке встать!
Если «благоговение», как говорили птичка-друг и сестрёнка Маньмань, — это почтение и заветная мечта, то его главным желанием было увидеть, как мамочка снова ходит, совершенно здоровый.
Когда они доберутся до той далёкой звезды и увидят загадочное «оно», он обязательно-обязательно загадает это желание со всем благоговением!
КФС, стоявший неподалёку, растроганно утирал слезы:
— Кто бы мог подумать... Неужели я доживу до дня, когда молодой господин снова встанет на ноги...
Сам виновник торжества оставался спокоен. Он глянул на робота:
— А ты вообще видел меня стоящим?
— Э-э... — КФС замялся.
Его собрали уже после того, как Цэнь Сюньчжи комиссовали по ранению и он вернулся на столичную планету. Робот извлёк из глубин процессора наилучшее объяснение:
— Это... ну... просто в моём сердце ваш образ всегда остаётся величавым и несокрушимым!
— Вечно у тебя найдётся оправдание, — вздохнул Цэнь Сюньчжи.
Все вокруг дружно рассмеялись.
* * *
Раз план по отправке маленьких вислоухих кроликов в Империю был принят, каждый приступил к своим обязанностям.
Вопрос с прохождением пограничного контроля лежал на Цзи Ю: как Императрица Человеческой Империи, он наверняка имел личные каналы связи. В крайнем случае, можно было привлечь Его Величество.
КФС взялся собирать вещи.
Хьюс продолжил выполнять обязанности врача, заготавливая необходимый запас лекарств для Цэнь Сюньчжи.
Маньмань отправилась разговаривать с матерью — объяснить, что та не сможет поехать с ними, и попросить не волноваться.
Что касается Сяо Ю, то ему досталась самая нелёгкая роль: выступать строгим судьёй в вопросе «почему ростки Пушистой Травы брать с собой можно, а взрослые кусты — нельзя». Малышу приходилось неустанно успокаивать взволнованные растения в секретном саду, обещая скорое возвращение, и одновременно призывать ростки не зазнаваться, чтобы те не устраивали ссор.
А Цэнь Сюньчжи...
Цэнь Сюньчжи оставалось лишь оформить отпуск.
По дороге в Пограничную инспекцию он всё размышлял над вопросом, который изначально задал Цзи Ю.
В сущности, тот спрашивал об одном: зачем нужно было усыновлять Сяо Ю?
Об этом спрашивали все: и Цзи Ю, и Хьюс, и Лян Ши, и даже КФС.
Он и сам не раз колебался — стоит ли оно того?
Рисковать всем: увольнением, трибуналом, тюремным сроком ради никому не известного крольчонка.
В любой момент малыша могла конфисковать Федерация. Или же он просто вырастет и уйдёт, как ушёл тот человек.
Когда-то он сказал Фениксу: «Создавать связь — значит обрекать себя на скорбь».
А позже вспомнил древнюю мудрость:
«Нельзя вступать в узы — это лишь плодит одиночество».
И всё же...
Он вспомнил доверчивый, преданный взгляд Сяо Ю.
Крошечные ручки, цепляющиеся за край его одежды.
Как малыш во сне крутится под одеялом, пока не уткнётся к нему в грудь.
Как, даже не открывая глаз, шепчет: «Мамочка... Мамочка так вкусно пахнет... Очень люблю мамочку».
Эти крошечные, мягкие мгновения день за днём пробивали брешь в его каменной крепости, питая засохшее, растрескавшееся сердце.
Он чувствовал себя отчаявшимся зверем, запертым в клетке, к которому наконец пришёл юный спаситель.
(Хотя сам Сяо Ю предпочитал сравнивать своего опекуна с «принцессой в высокой башне».)
Похоже, в некоторых вещах просто не стоит спрашивать, «стоит ли оно того».
Прибыв на службу, Цэнь Сюньчжи первым делом отправил через систему рапорт на ежегодный отпуск, после чего приступил к передаче дел по отделам.
Лян Ши искренне сожалел, что не сможет поехать с ними, но раз начальник уезжает, вся ответственность за Инспекционное бюро ложилась на его плечи. Он не мог подвести генерал-майора.
В коридоре Цэнь Сюньчжи столкнулся с Чэн.
При встрече они лишь сдержанно кивнули друг другу.
Инспекционное бюро и Судебный трибунал вечно враждовали, и, хотя лично они давно пришли к соглашению, на работе требовалось держать дистанцию, чтобы не вызывать подозрений.
Это было их молчаливое соглашение ради детей.
Проходя мимо, Чэн едва слышно шепнула:
— Вверяю вам Маньмань.
Цэнь Сюньчжи не успел ответить, как женщина недовольно цокнула языком.
Обернувшись, он увидал Санкса.
На девять десятых — да нет, на все сто процентов — тот прознал про отпуск и явился придираться.
Чэн поправила форму и натянула дежурную улыбку:
— Председатель суда.
Санкс расплылся в ехидной ухмылке:
— О, Чэн, в рабочее время укрепляешь связи с коллегами из инспекции?
Лицо Чэн на мгновение застыло. Она не сразу поняла, к чему клонит Санкс: к её короткому разговору с Цэнь Сюньчжи или же он пронюхал про неё и Лян Ши...
— Заместитель Чэн пришла за документами по предварительной договорённости, — спокойно вмешался Цэнь Сюньчжи. — А вы, председатель, какими судьбами в Инспекционном бюро?
Заметив, что Цэнь Сюньчжи заступается за Чэн, Санкс на мгновение помрачнел, но тут же снова надел фальшивую маску:
— Ну что вы, я лишь услышал, что начальник Цэнь берет отпуск, и решил проявить заботу. Это больничный? Плохо себя чувствуете?
Он окинул Цэнь Сюньчжи липким, неприятным взглядом:
— Неужто нашли очередное светило медицины?
Цэнь Сюньчжи не поддался на провокацию. Его голос звучал ровно и сдержанно:
— Моё здоровье — не ваша забота, председатель Санкс. Если вопросов больше нет, я вернусь к себе.
Он кивнул Чэн:
— О том, что ты просила, я позабочусь. Не волнуйся.
Чэн на миг опешила, но тут же поспешно кивнула.
Цэнь Сюньчжи развернул кресло и въехал в кабинет.
Но мерзкий голос догнал его у самого порога:
— Я слышал, вы берёте отпуск на полмесяца. Срок немалый, — мрачно прошипел Санкс ему вслед. — За полмесяца многое может измениться. Вдруг к вашему возвращению Пограничная инспекция станет... совершенно иной?
Цэнь Сюньчжи не обернулся.
Дверь бесшумно закрылась.
Санксу не привыкать получать от ворот поворот. Тем более сейчас его подпитывали куда более приятные новости. Он повернулся к Чэн и с фальшивым радушием произнёс:
— Заместитель Чэн, поздравляю. Скоро вас ждёт повышение.
Чэн ответила вежливым комплиментом, но внутри всё похолодело.
Неужели слухи правдивы, и Пограничная инспекция... ждёт реорганизация?
Во что тогда превратится служба?
Без сдержек и противовесов между Инспекцией и Трибуналом одна из сторон захватит абсолютную власть.
При мысли о том, что отныне придётся плясать под дудку этого старого хрыча, у неё заломило в висках.
... Может, пока не поздно, просто подать в отставку?
Забрать Маньмань, уехать из Сайсеналина на какую-нибудь далёкую планету, где вислоухим кроликам ничто не угрожает. Выращивать овощи, готовить вкусную еду и спокойно растить дочь.
Такая жизнь казалась вовсе не плохой.
Она бросила взгляд на закрытую дверь кабинета.
Сэр Цэнь, готовый на всё ради Сяо Ю, наверняка мечтал о чём-то подобном.
* * *
Тем временем тишину кабинета нарушил сигнал браслета-коммуникатора.
Увидев контакт «Подушка, кровь, крест», Цэнь Сюньчжи сначала хотел скинуть вызов, но, испугавшись, не случилось ли чего с малышом, всё же нажал кнопку ответа.
Однако из динамика раздался не гремящий бас Хьюса, а знакомый звонкий детский голосок, полный радостного восторга:
— Ма-ма-ма, а брат Фуфу может поехать в путешествие вместе с Сяо Ю~?