Старики приютили у себя императора — тогда ещё опального наследного принца — и императрицу, тогда ещё несмышлёного птенца. Когда позже открылась правда о том, кто перед ними на самом деле, чета была потрясена до глубины души.
Се Кайчэнь никогда не забывал доброты стариков, но государственные дела отнимали столько времени, что навещать их часто не получалось.
Раз уж выпал редкий случай приехать, гостей встретили со всем радушием.
Старики прожили всю жизнь на окраине Священного леса, вдали от города, там, где почти не бывает людей. Земли у них было в избытке — строй дом хоть какого размера душа пожелает.
Иначе большое семейство Цэнь Сюньчжи и не менее многолюдное семейство Цзи Ю, вместе взятые — целых десять человек, — попросту не поместились бы в обычном доме.
С приездом брата и сестры императорской крови комнаты пришлось перераспределить.
У КФС имелась собственная переносная капсула для сна, так что делить кров с органическими существами ему было ни к чему.
Спальня стариков осталась за ними.
Императору с императрицей, разумеется, полагалась отдельная комната.
Отца и сына семейства Цэнь тоже решили не разлучать.
Пэй Ань от ночёвки отказался, предпочтя вернуться в порт, на собственный роскошный корабль. Дело было не в том, что избалованный режиссёр не выдержит простецкой деревенской обстановки, — просто он не привык к такому оживлённому многолюдью.
Флаша, конечно же, хотел поселиться в одной комнате с младшим братцем Сяо Ю — и, само собой, командующий Цэнь эту затею на корню зарубил. Так что Флаша достался в компанию оставшийся не у дел Хьюс.
Доктор ухмыльнулся во весь рот, ущипнул мальчишку за щёку:
— Ну что, попался мне в лапы, паршивец. Хиахиахиа. Сейчас я тобой займусь как следует...
Все эти годы он колесил по самым дальним закоулкам вселенной, промышляя странствующим лекарем, повидал столько редких рас и диковинных хворей, что и не сосчитать, — а мастерство его тем временем только росло.
Вот только путь к совершенству, как водится, требует подопытных.
Уколов и лекарств внутрь Хьюс не признавал, зато для настоящего врача существует бесчисленное множество самых причудливых наружных методов лечения.
— А-а-а-а-а, не надо-о-о!!!
Больше всего на свете Флаша боялся оказаться подопытным кроликом у Хьюса — и теперь метался по комнате, зажимая лицо руками.
Сяо Ю, прижавшись к боку Цэнь Сюньчжи, покатывался со смеху.
Хлопая маленькими ладошками, он то подбадривал дядю-доктора, то братца Фуфу — соблюдая полнейший нейтралитет.
Флаша, видя, что малыш, укрывшись под крылом опекуна, чувствует себя в полной безопасности — ведь Хьюс, сколько бы ни осмелел, никогда не тронет Сяо Ю, — скорчил обиженную мину:
— Малой, да ты совсем испортился!
Надо же, научился злорадствовать!
Крольчонок показал ему язык и уткнулся лицом в мамину грудь.
Вот что называется — избаловали до наглости.
Цэнь Сюньчжи не сказал ни слова, лишь спокойно потрепал маленькие ушки.
Одним этим жестом всё было сказано: он защитит своего малыша без всяких на то причин.
Флаша чуть не разрыдался.
Комнаты для мужской половины гостей уже распределили, оставались лишь две юные особы, для которых места пока не нашлось.
Чэн строго следила, чтобы Маньмань с малых лет усваивала правила приличия: даже совсем маленькой девочке не полагалось подолгу оставаться в одной комнате с мальчиком, не говоря уже о ночёвке.
Маньмань привыкла обходиться своими силами. Ещё когда она гостила у Цэнь Сюньчжи, у неё была отдельная комната.
На Рафаэле повторилось то же самое: разве что робот-дворецкий изредка заглядывал помочь, а взрослым и вовсе не приходилось о ней беспокоиться.
Но теперь в доме появилась ещё одна юная леди.
Хотя Си Янь приходилась Се Кайчэню родной младшей сестрой, подобрал её в своё время Цзи Ю, и льнула она обычно именно к нему.
Всеми вопросами, касающимися маленькой принцессы, чаще всего занимался лично императрица.
Он наклонился к Маньмань:
— Сестрёнка-крольчонок, не хочешь присмотреть за этой малышкой?
На деле настоящий возраст Си Янь мог оказаться даже больше, чем у Маньмань, — но выглядела она ровесницей Сяо Ю.
Маньмань давно уже с любопытством поглядывала на эту похожую на фарфоровую куколку сестрёнку.
Братец Сяо Шици, конечно, тоже хорош, но какая девочка не мечтает о сестре?
Носить одинаковые красивые платьица, надевать одинаковые заколки, кутаться в простыни, изображая фей, — всё это с братом не проделаешь, а вот с сестрой — запросто.
Крольчонок-девочка гордо стукнула себя в грудь:
— Я справлюсь!
Она тут же потянулась взять Си Янь за руку — но та так и осталась стоять на месте, не двигаясь.
Прозрачные, как стеклянные бусины, голубые глаза были уставлены в пол. Ни слова, ни взгляда в ответ.
Маньмань смутилась, а ещё больше — растерялась.
Пусть даже на Пушистом Шарике у неё никогда не было близких подружек, но чтобы её вот так, напрямую, отвергли — такое случилось впервые.
Неужели... она сама что-то сделала не так, раз сестрёнке она не понравилась?
Цзи Ю мягко успокоил её:
— Ты ни в чём не виновата. Просто Яньянь нужно время. Она немного медлительная девочка.
У каждого ребёнка свой темп, как у каждого цветка — своё время цвести. Кто-то раньше, кто-то позже, и в этом нет ничего страшного.
Си Янь стояла с опущенным взглядом, не шевелясь.
Чёрные прямые волосы ниже пояса, небесно-голубая заколка в тон глазам, пышное платьице с огромным бантом на спине — на первый взгляд ни дать ни взять большая фарфоровая кукла, выставленная напоказ.
Даже моргала она до странности медленно.
Все терпеливо ждали, никто не торопил.
Спустя долгое время маленькая принцесса наконец оторвала застывший взгляд от пола — медленно, но безошибочно — и посмотрела туда, где стоял Сяо Ю.
Голос её прозвучал совсем тихо — не прислушаешься, и не разберёшь.
Но два слова прозвучали отчётливо:
— Кролик-кролик.
Малыш, стоявший поодаль, на миг оторопел.
Разве не с сестрицей Маньмань она только что разговаривала? С чего вдруг переключилась на него?
Си Янь крайне редко — очень, очень редко — проявляла к чему-либо или к кому-либо интерес по собственной воле. Похоже, маленький вислоухий кролик стал исключением...
Цэнь Сюньчжи, заметив, как кивнул Цзи Ю, тут же всё понял. Легонько сжав пальцами кроличье ушко, он ободряюще произнёс:
— Иди попробуй. Поговори с сестрёнкой.
Сяо Ю снова замер.
Сестрёнка...?
... Сестрёнка!
На Пушистом Шарике малыша не любил никто — ни старшие братья и сёстры, ни младшие.
Оказавшись же в Сайсеналине, он снова стал самым младшим в семье: и братец Фуфу, и сестрица Маньмань, и все взрослые — каждый норовил обращаться с ним как с хрупким, слабеньким крохой.
Старшим братом ему побывать ещё ни разу не доводилось!
Маленькие дети всегда мечтают поскорее вырасти, лучше всего — чтобы их считали взрослыми.
А стать старшим братом — это же почти знак "взрослости"!
Сяо Ю посмотрел сначала на маму, потом на маленького птичьего друга.
Всё ещё не решаясь, обвёл взглядом всех остальных по очереди.
Все смотрели на него с одобрением, с доверием.
Уж если это кроличий детёныш — всё непременно получится!
Сяо Ю уже успел побывать и младшим братом, и малышом на чужом попечении, и маленьким хозяином пушистых трав.
А вот старшим братом — это что-то совершенно новое.
Подбадриваемый со всех сторон, малыш выпустил мамину руку, поправил свои ушки и, наполовину робея, наполовину предвкушая, направился к Си Янь.
Взгляд человеческого детёныша неотрывно следовал за его движениями, пока мальчик не остановился прямо перед ней.
Сяо Ю вспомнил: взрослые, знакомясь впервые, всегда пожимают друг другу руки.
Он тоже, повторяя то, что отложилось в памяти, протянул ладошку, глядя на неё блестящими глазами.
Си Янь уставилась на его руку.
В её взгляде мелькнуло недоумение — будто она не понимала, что вообще происходит.
Добродушная Маньмань, вместо того чтобы обидеться на то, что её оттеснили в сторону, наоборот, тут же с энтузиазмом включилась и принялась объяснять Си Янь:
— Это называется рукопожатие. Это такой обряд, чтобы стать хорошими друзьями.
Яньянь на этот раз наконец посмотрела на неё и медленно, всё тем же непонимающим тоном повторила:
— Дру...зья?
Маньмань, прищурившись от улыбки, закивала:
— Ага! Достаточно просто пожать руки, и мы все станем хорошими друзьями! Сначала ты пожмёшь руку моему братику, потом мы с тобой, потом братец Сяо Ся, потом...
Она с чёткостью распределила очерёдность для всех будущих друзей.
Сяо Ю шёл первым.
Си Янь опустила взгляд на протянутую крольчиную ладошку.
Не так, как она представляла: никакой пушистости, как у кроличьих ушей.
Гладкая, совсем как у человека.
Такая же, как её собственная.
Пусть они принадлежали к совершенно разным расам, происходили из совершенно разных звёздных регионов и квадрантов — это ничуть не мешало стать друзьями.
Пусть маленькая принцесса всё ещё не понимала, что такое "друг".
Но попробовать сначала — тоже неплохо.
Яньянь потратила несколько секунд, чтобы просто моргнуть.
Затем — ещё больше секунд, чтобы медленно опустить свою ладонь на маленькую крольчиную лапку.
Тело маленького вислоухого кролика было тёплым, а после того как опекун откормил его на славу, и рука стала мягкой.
Ладошка же другого ребёнка оставалась худой, без единого грамма лишнего, и холодной, как лёд.
Сяо Ю от неожиданности вздрогнул — и тут же вспомнил, что мамина рука тоже всегда холодная.
Но ничего страшного.
Малыш их обязательно согреет — ведь малыш и есть тёплый маленький кролик!
Раз руки пожали — значит, теперь они друзья.
Сяо Ю растянул рот в улыбке:
— Сестрёнка!
Он с таким нетерпением ждал, что вот-вот услышит в ответ заветное "братик".
Но.
Маленькая принцесса, будто в замедленной съёмке, моргнула:
— ... Кролик-кролик.
Сяо Ю: QAQ
Кролик не из тех, кто сдаётся после одной неудачи.
Он терпеливо принялся объяснять:
— Можешь звать меня... хм... братик Сяо Ю! Или просто братик. Или братец.
Си Янь оказалась не менее упрямым детёнышем:
— Кролик-кролик.
На этот раз произношение вышло гораздо более гладким.
Сяо Ю: QmQ
Ну ладно, ладно, раз уж это младшая сестрёнка, придётся пока побыть просто крольчонком.
Но он вовсе не из тех, кто легко опускает лапки.
Он не отступится — и рано или поздно всё же услышит, как его назовут братиком!
* * *
Планета Ноэ, гарнизонное общежитие.
Цзинь валялся на кровати, от скуки листая экран падда: пёстрая звёздная сеть пестрела видео, но ни одно не цепляло.
Мысли его крутились вокруг одного — несколько дней назад он случайно наткнулся на прямой эфир комнаты "Цаоцао", а в нём — на того самого маленького вислоухого кролика.
До того естественного, живого — каждое движение, каждый взгляд бил прямо в сердце, куда милее любого отрепетированного, играющего на камеру ребёнка.
Вот только тот малыш больше так и не появился.
А вместе с ним и весь эфир "Цаоцао" словно вымер — ни звука, ни жизни, только тишина да заросли виртуальной пыли.
Бесчисленные зрители, всё ещё ждавшие возвращения малыша, то и дело заглядывали от нечего делать — вдруг стример появится?
И каждый раз уходили ни с чем.
Тот эфир, длившийся меньше трёх стандартных часов, давно уже был записан десятками неравнодушных пользователей и разошёлся по всем крупным соцсетям — теперь зрители со всей вселенной могли пересматривать милашку сколько душе угодно.
— Аааа, ну почему именно в тот день у меня была смена! Ненавижу! Я почти успевала на эфир!
— Спасите, я реально обмерла от умилительности, неужели такой прелестный малыш существует на самом деле?
— Всю премию за этот месяц спущу на донаты, чтобы малыш купил себе вкусняшек!
— Почему он больше не появляется?
— Не знаю, может, опекун не разрешает.
— Да ладно вам, меня сейчас куда больше волнует опекун — моя суженая, вот кто!
Маленький крольчонок, сам того не подозревая, тихо и незаметно взлетел в топы популярности.
Внимательные зрители раскопали, что тот странной формы фрукт пала — фирменный деликатес планеты Рафаэль, из родной звёздной системы малыша.
В сети тут же появились призывы в духе "кто со мной в группу — едем на Рафаэль воровать малыша", и каждый такой пост собирал по несколько сотен, а то и тысяч лайков поддержки.
Цзинь валялся на кровати и вздыхал: как же ему хотелось поехать посмотреть на малыша вживую.
А ещё больше... ещё раз взглянуть на опекуна малыша.
Тот взгляд, что юноша бросил перед тем, как протянуть руку и выключить камеру, — ледяной, равнодушный, как горный ледник, — отчего-то заставил всё внутри полыхнуть жаром.
Прошло уже несколько дней, а образ никак не шёл из головы.
Цзинь отшвырнул падд в сторону, обнял подушку и вздохнул.
Завтра как раз его очередь на отпуск. Может, стоит попытать удачу? От планеты Ноэ до Рафаэля не так уж далеко — перелёт на звездолёте займёт меньше суток.
Вот только Рафаэль — планета не маленькая, но и не такая уж огромная. Где гарантия, что случайно встретишь того, кого хочешь увидеть?
В этот момент запищал наручный коммуникатор.
Звонила кузина.
Кузина Цзиня работала режиссёром развлекательных шоу — круглый год моталась по разным планетам, снимая программы самых разных жанров. Однажды она даже загорелась желанием снять на Ноэ повседневную жизнь гарнизона — уж больно её заинтересовала странная биполярная экосистема планеты.
Само собой, командующий Юй ей категорически отказал.
Каждый раз, когда у Цзиня выпадал отпуск, кузина пыталась затащить его к себе на помощь.
В прежние времена Цзинь бы не отказался — всё же на съёмках шоу можно было столкнуться с самыми разными знаменитостями и интернет-звёздами, включая нескольких стримеров, которые ему нравились.
Но в последнее время всё его сердце было занято крольчонком (и его опекуном), и до остальных попросту не было дела.
Цзинь перевернулся на кровати, решив прикинуться больным, и вяло ответил на звонок:
— Сестрёнка, это... что там у тебя?
— Что?! — он резко подскочил на кровати. — Рафаэль? Детское шоу? Там будет детёныш вислоухого кролика? Отлично, отлично, еду, еду! Прямо сейчас беру билет!