На стыке квадрантов Гамма и Дельта, в секторе Федерации Сайсеналин, располагалась Межзвёздная пограничная инспекция Федерации.
Для молодых людей, мечтавших о государственной службе в Сайсеналине, оно всегда оставалось самым лакомым куском. Каждое судно, пересекавшее границы Федерации — хоть частное, хоть государственное, — подлежало строгому досмотру. А уж о негласных правилах знали все: изъятый контрабандный товар легко мог перекочевать в личное пользование, если сотрудники заранее находили общий язык. В официальных отчётах подобные мелочи, разумеется, не всплывали. На фоне унылых дальних гарнизонов и изнурительных патрулей инспекция казалась истинным раем — и безопасно, и прибыльно.
Возглавлял бюро двадцатипятилетний Цэнь Сюньчжи — бывший командующий Флотом Федерации в звании генерал-майора.
Кандидаты ежегодно сбивали ноги и задействовали все возможные связи, лишь бы занять хотя бы рядовую должность, но часто не могли даже переступить порог. Цэнь Сюньчжи же, несмотря на молодость, занимал столь завидное кресло первого лица. Причин тому было две. Во-первых, его неоспоримые боевые заслуги. Во-вторых, слухи про некислые протекции в высших кругах.
В чём именно заключались эти связи, сотрудники не знали, а вот о боевых заслугах красноречиво свидетельствовала его инвалидная коляска.
По меркам всего Межзвёздного союза медицинские технологии Сайсеналина считались передовыми: от регенерации тканей до протезирования высочайшего класса — неизлечимых физических травм практически не существовало. За исключением случаев, когда время было упущено. Или если учение медицины бессильно перед чем-то, выходящим за рамки обычной физиологии.
В инспекции шептались, что несколько лет назад, во время крупнейшего военного конфликта, начальник Цэнь — тогда ещё командующий Цэнь — держал оборону одной из планет. На неё хлынули монстры из квадранта Дельта. Он устоял, возглавил контратаку, но получил тяжелейшие ранения, последствия которых дали о себе знать на всю жизнь. Тот кровопролитный, но победоносный бой принёс ему звание самого молодого генерал-майора Федерации.
Увы, цена оказалась слишком высока: отказавшие ноги вынудили его покинуть передовую и перевестись в спокойное, хлебное бюро.
Цэнь Сюньчжи отличался холодным нравом и никогда не отвлекался на пустые разговоры, ограничиваясь исключительно рабочими вопросами. Сколько бы загадок ни таила его фигура, подчинённым оставалось лишь молча гадать.
Сегодня, когда в Бюро привезли обед из ресторана, сотрудники собрались вместе, и начальник Цэнь, вопреки обыкновению, присоединился к общей трапезе. Пока молодой начальник молча вкушал еду, вокруг разгорался незамысловатый разговор.
— Мой-то сегодня раскашлялся, не пойму, то ли на выходных продуло, когда гулять ходили...
— Да брось, наклей ему на горло тот детский пластырь, про который я рассказывала. Моментально помогает.
— Кстати, народ, есть планы на выходные? Хочу дочку в новый аэропарк сходить развлечь, не хотите составить компанию?
— Посмотрю по графику, у моей, кажется, репетитор...
Чем дальше продолжался этот разговор, тем сильнее Цэнь Сюньчжи терял аппетит.
Большинство сотрудников устроились сюда по знакомству: людям за тридцать и сорок нужна была тихая, стабильная гавань, чтобы спокойно растить семьи. Молодых и холостых вроде него здесь набиралось от силы с десяток. Он органически не переваривал чужие семейные дрязги, но больше всего его тошнило от тем, связанных с детьми.
Сослуживцы из бюро знали его плохо, а вот старые боевые товарищи из флота прекрасно помнили: генерал-майор Цэнь душевно ненавидел детёнышей.
Капризные. Плаксивые. Липкие.
Уставятся своими мокрыми пуговичками — и, кажется, готовы облапошить любого... А вырастают — обычные неблагодарные твари.
Коллеги не просто болтали — они давай наперебой тыкать в инфокомы, демонстрируя видеоролики со своими чадами.
Писк, визг, смех, плач.
У Цэнь Сюньчжи уже гудело в ушах.
«Пусть этот чертов космос сгорит дотла», — с тоской подумал он.
Отложив палочки и не удосужившись даже кивнуть на прощание, он развернул инвалидную коляску и молча выехал из столовой.
Стоило двери за ним закрыться, как разговор естественным образом переключился на ушедшего начальника.
— А ведь наш Цэнь настоящий красавец. Представляете, какие у него могли бы быть дети?
— Да у него и пары-то вроде нет.
— Сэр Цэнь ещё молодой, куда ему спешить с женитьбой?
— Хех, да дело не в спешке... А может, он просто... не в состоянии?
— Серьёзно? Думаешь, там всё настолько плохо?..
— Да ладно вам, у него просто ноги отнялись, а не...
Бывший адъютант Цэнь Сюньчжи, Лян Ши, с громким стуком грохнул пиалой о стол и процедил с ледяной угрозой в голосе:
— Вы сюда работать пришли или сплетни распускать?
Главной задачей инспекции был досмотр торговых судов. Оружия на них водилось немного, серьёзные инциденты происходили редко, вот персонал и расслабился. К тому же на такие тёплые местечки набирали в основном сплошных кумовьев да племянников — бездельников, привыкших целыми днями гонять чаи и чесать языками.
Будь они в действующем флоте, кто бы посмел хоть слово вымолвить за спиной генерал-майора?..
Вспомнив об этом, Лян Ши тяжело вздохнул. Тот ослепительный, небывалый Цэнь Сюньчжи, которому пророчили великое будущее, остался навеки похоронен в пепле прошедших сражений вместе со своей звёздной карьерой.
Аппетит пропал окончательно. Лян Ши поднялся и направился вслед за командиром.
Он нагнал начальника у панорамного окна коридора. Станция дрейфовала в глубоком космосе, и хотя ближние орбитальные пути освещались огнями, чуть дальше простиралась лишь беспросветная, давящая тьма.
Все вокруг звали Цэнь Сюньчжи «начальником» или «сэром», и лишь Лян Ши сохранил прежнее обращение:
— Генерал-майор, может, отдохнёте немного?
До начала дневной смены оставался ещё целый стандартный час, а в кабинете начальника имелась отличная комната отдыха.
Цэнь Сюньчжи качнул головой:
— Перепроверю грузы ещё раз. Кажется, на том транспорте, что пришёл на рассвете, остался один недосмотренный контейнер?
Лян Ши знал: так командир приводит мысли в порядок. Кто-то медитирует, кто-то читает или занимается спортом, а Цэнь Сюньчжи погружается в работу.
— Вы про сухогруз из Империи Херт? — Лян Ши сверялся с записями на наручном коммуникаторе. — Да, остался последний бокс. Сектор α-03B. В декларации указаны пенометалл и товары первой необходимости.
Цэнь Сюньчжи кивнул.
Подъехав к ближайшему лифту, он обернулся к застывшему адъютанту:
— Ты со мной?
Лян Ши встрепенулся и торопливо подбежал:
— Э-э... Генерал-майор, давайте я... — Он суетливо вытер ладони о брюки.
— Не нужно, — отрезал Цэнь Сюньчжи.
Ему не требовались сиделки. Даже потеряв способность ходить, он не собирался превращаться в беспомощного калеку, существующего за чужой счёт.
Лян Ши не стал навязываться и молча зашёл в кабину.
Оказавшись в секторе α-03B, Цэнь Сюньчжи активировал терминал и направил манипуляторы на повторное сканирование.
Экран высветил стандартные показатели.
Лян Ши проставлял галочки на планшете:
— Если при повторном досмотре всё чисто, во второй половине дня сможем вызвать капитана и выдать разрешение на разгрузку.
Цэнь Сюньчжи сжал губы, не произнеся ни слова.
Тёплый свет монитора падал на его сосредоточенное лицо, придавая обычно холодной бледности утончённое, почти изящное благородство. Лян Ши на мгновение заворожённо засмотрелся на его длинные ресницы, но тут же опомнился, осознав всю неподобаемость своего жеста, и смущённо отвёл взгляд.
— Вот здесь, — Цэнь Сюньчжи увеличил тёмный участок на голограмме. — Что-то не так.
Он сканировал бокс манипулятором уже несколько раз. Система молчала, но интуиция твердила: здесь кроется подвох.
Лян Ши поднял сопроводительные документы. Обычный контейнер с консервантами. На планшете горел зелёный индикатор нормы. Никаких аномалий.
Цэнь Сюньчжи забрал накладную:
— Имперский консервант этой марки имеет пористую структуру, при сканировании он должен выглядеть как пузырчатая масса. А здесь...
Сканер выдавал плотное, монолитное сгущение практически без зазоров.
Подобное происходило, когда внутри устанавливали глушилки или оборачивали груз в экранирующий материал. А раз есть маскировка — значит, пытаясь скрыть содержимое, кто-то очень не хотел привлечь внимание.
Лян Ши мгновенно подтянулся, лицо его стало суровым:
— Я вызову группу захвата.
— Не надо, — Цэнь Сюньчжи привёл инвалидную коляску в движение. — Сначала сам взгляну.
* * *
Когда Сяо Ю очнулся во второй раз, вокруг больше не было той глухой, удушливой тьмы.
Маленький крольчонок растерянно потёр кулачками глаза. На его румяных щёчках застыли сухие дорожки от слёз.
Вспыхнул свет.
Сначала мелькнул зелёный луч сканера, затем прорезался белый поток от ручного фонаря. Точно так же маленькие зайчата выискивали в норах семена цветов и жучков — подсвечивая себе путь, чтобы разглядеть всё вокруг.
Вот только этот свет оказался куда ярче, чем во время детских игр. После беспросветной тьмы он больно слепил глаза.
А затем раздались голоса:
«... Боже правый! Неужели... Генерал-майор, что делать?»
«Немедленно доставь сюда капитана судна! И всех ответственных за груз!»
«Есть, сейчас же!»
Голоса принадлежали взрослым.
Зайчонок, всё ещё плохо различая силуэты, судорожно пытался разобрать слова. На планете Пушистый Шарик всех крольчат с самого детства учили общегалактическому языку, чтобы их проще было продать, так что понимать речь он умел отлично.
Взрослые?..
Длинные ушки на верхушке макушки мгновенно насторожились.
Он прибыл? Корабль приплыл на конечную остановку? Его нашли?
Ой, нет-нет-нет, ушки нельзя показывать!
Сяо Ю засуетился: хотелось одновременно и закрыть глаза от света, и спрятать ушки. Бедный малыш совсем запутался.
Пока он беспомощно метался, тот же холодный голос раздался вновь:
— Хватит притворяться, я всё видел.
Затем последовала короткая пауза, и голос отчеканил:
— Руки опусти.
Кролики с планеты Пушистый Шарик славились кротким нравом. Даже Пятый брат и Девятая сестра, которые вечно обижали его, по сравнению со взрослыми или чужаками разговаривали совсем тихо и ласково. За всю свою недолгую жизнь малыш ни разу не слышал настолько сурового тона.
Перепугавшись до полусмерти, он послушно и трепетно опустил ручки, дрожа всем телом.
Заплаканный крольчонок с красными от слёз глазками несмело прижал серые ушки к голове и, щурясь от света, поднял личико, пытаясь разглядеть незнакомца.
У него такой красивый голос... Наверное, и сам он очень красивый?
Зелёные лучи замерли, ядовитый белый свет слегка померк.
Сквозь пелену слёз Сяо Ю наконец разглядел стоящего перед ним человека.
И замер.
Какая... какая красота!
Дети чувствуют красоту чутко, но простодушным, нехитрым образом — без сложных слов и категорий. Малыш понимал лишь одно: стоявший перед ним мужчина был красивее братьев, сестёр, мамы, папы и вообще всех людей... и кроликов, которых он когда-либо видел!
К красивым людям дети всегда испытывают невольное влечение, и Сяо Ю не был исключением. К тому же этот человек оказался первым, кого он встретил после долгих дней заточения. В глазах крольчонка он казался настоящим сказочным рыцарем, добрым волшебником, храбрым воином или ангелом — словом, кем-то невероятным из детских книжек.
Неужели этот прекрасный рыцарь пришёл его спасти?
В пушистой головочке возникло множество вопросов.
Набравшись храбрости, малыш украдкой разглядывал своего «спасителя».
Какие длинные ресницы.
Уголки глаз чуть приподняты.
Немного похож на маму.
Мама говорила, что Сяо Ю отправят в новый дом. В новом доме у него появятся новые папа и мама, которые будут заботиться о нём, давать много сочной зелёной травы и вкусного печенья из люцерны.
На самом деле малыш толком не знал, чем папа отличается от мамы.
Дело в поле?
Или во внешности?
Кого именно следует звать папой, а кого — мамой?
Но... но если он останется с этим человеком, то ведь окажется в безопасности, правда?
Больше не придётся голодать и мёрзнуть, засыпая в ледяной темноте.
Больше не будут обижать старшие братья и сёстры.
И никто не станет дразнить его до слёз, бросая мельком: «Пока мордочку не вытрешь, за стол не сядешь».
О такой жизни он всегда мечтал, но никогда не знал её. Как в сказке.
Маленький кроличий умишко сделал глубокий логический вираж и пришёл к единственно верному выводу:
Перед ним — его новая мама!
Сяо Ю так долго ждал в тёмном, холодном трюме, изнывая от голода и страха. Но он был очень храбрым мальчиком и даже не плакал до потери сознания.
А храбрых детей всегда ждёт награда! Его ожидания оправдались: к нему пришла новая мама.
Новая мама наконец-то приехала, чтобы забрать его домой!
— Ма... — всхлипнул малыш.
Губёшка скривилась, мягкие ушки жалобно задрожали, и слёзы обиды хлынули с новой силой.
Дети, которых никто не любит, не смеют плакать вволю, но деткам, у которых есть мама — можно!
Крольчонок поднялся на ноги прямо посреди горы коробок. Ножки подкашивались, ящики под ним опасно накренились, угрожая вот-вот обрушиться.
Но малыш ничего этого не замечал. В его мире существовал только стоящий напротив мужчина.
Пушистый комочек, спотыкаясь, преодолел завал и протянул дрожащие ручонки, лепеча тоненьким, умоляющим голоском:
— Мамочка, возьми на ручки...
Цэнь Сюньчжи, размышлявший в этот момент, в какое именно ведомство сдать найденное недоразумение:
«...................???»