Неужели пришёл Сильви?
Освещение в комнате стремительно померкло. Слова Лю Ин заставили всех мгновенно подобраться: люди решили, что вот-вот явится сам злой дух.
Лишь Ши Цзышу сохранял хладнокровие. Он прекрасно понимал: Сильви тут ни при чём, ведь юный граф прямо сейчас стоял перед ними в облике Лю Ин.
Что же тогда способно вызывать у монстра такую реакцию? Неужели в особняке кроется иная нечисть?
Цзышу чуть прищурил светло-золотистые глаза, но додумать мысль не успел. Помещение сотряс мощный толчок, раздался оглушительный грохот, и несущие стены с треском обрушились прямо на людей.
— А-а-а!
Видя, как на них валятся тонны камня и штукатурки, игроки застыли в оцепенении, парализованные диким страхом. Лишь Цзышу среагировал мгновенно. Не раздумывая, он рванулся к черноволосой девушке: в подобном хаосе безопаснее всего находиться рядом с самим хозяином этого пространства.
— Осторожно!
Кто-то сильным рывком сбил его с ног. Ши Цзышу больно ударился спиной о пол. Над ним, уперевшись руками по обе стороны от его головы, нависло чужое тело, закрывая от падающих обломков. Цзышу изумлённо хлопнул ресницами и в полумраке разглядел утончённые черты Цзин Имина.
На миг замешкавшись, Цзышу тут же сфокусировал взгляд, направив его поверх плеча старшего — туда, в разверзшийся за его спиной мрак.
В непроглядной тьме за трещинами рушащихся стен мелькнули бледные силуэты. Они пронеслись слишком быстро, и разглядеть их подробнее не удалось.
Грохот достиг апогея. Игроки зажмурились, ожидая смертельного удара; мелкая крошка уже секла их лица. Но в следующую секунду шум мгновенно стих. Даже сквозь сомкнутые веки ощущалось, как окружающее пространство вспыхнуло ярким светом.
Народ боязливо открыл глаза. Когда зрение привыкло к резкой вспышке, все опешили: комната приняла первозданный вид. Никаких разрушений — будто недавний кошмар был всего лишь коллективным мороком.
Иллюзия? Но ощущение надвигающейся смерти казалось слишком осязаемым...
Переглядываясь, спутники пытались перевести дух. Немного придя в себя, они вспомнили о Цзышу — в той кутерьме юноша мог легко пострадать.
— Цзышу, ты цел?
Все обернулись. Цзин Имин уже поднялся на ноги и помогал юноше встать. Игроки обступили их, наперебой выражая беспокойство:
— Вы как, не ушиблись?
— Со мной всё в порядке, — ответил Цзин Имин. Он не то что не выпустил ладонь Ши Цзышу, а сжал её ещё сильнее. — А ты?
Ши Цзышу молчал.
Его взгляд был прикован к черноволосой девушке. Лицо Лю Ин сделалось мертвенно-бледным. Она жутко, немигающе таращилась на стену и так ожесточённо кусала губу, что на подбородке показалась алая капля, чего сама девушка, похоже, даже не замечала.
Предположение подтвердилось: обрушение вызвал не Сильви. Это пространство принадлежало юному графу, а значит, вмешалась некоторая внешняя сила, не подвластная его воле. И судя по его ошеломлению, хозяин замка сталкивался с ней впервые.
Неужели дело в тех белесых тенях?
Цзышу непрерывно наблюдал за Сильви, пока до его слуха не донёсся настойчивый голос Цзин Имина. Повернувшись к нему, юноша мгновенно изменился в лице: на губах заиграла растерянная, слегка виноватая улыбка, а взгляд чистых глаз изобразил детскую тревогу.
— Извини, старший... Что ты сказал?
— Ты не ранен?
В голосе Цзин Имина звенел холод, а лицо омрачила тень. Он ещё крепче сжал запястье Цзышу, неустанно прокручивая в голове, как тот бросился к Лю Ин. Юноша явно рисковал жизнью, пытаясь её спасти.
Как бы он ни старался сдерживаться, тёмные чувства захлёстывали с головой. Имин понимал порыв Цзышу: сам он поступил точно так же, повинуясь инстинкту закрыть любимого человека собственным телом, не думая об опасности.
И именно это понимание разжигало в нём дикую, всепожирающую ревность к Лю Ин. Эта девчонка не заслужила столь искренней преданности!
Цзин Имин сжал губы в тонкую нить, его грудь тяжело вздымалась. Потребовалось усилие воли, чтобы заглушить готовую вспыхнуть ярость.
Нельзя поддаваться эмоциям... Сейчас главное — вырваться из особняка. Комната рухнула мгновенно, и пусть потом всё вернулось на свои места, пережитый кошмар не был иллюзией. Наверняка это дело рук Сильви. Не так ли погиб и Лю Пин?
Да и Лю Ин... В глазах Имина мелькнуло опасение. Воспоминание о том, как девушка протянула к нему руку, вызывало липкий страх: исходившее от неё чудовищное давление буквально приковало его к месту. Чертовщина какая-то...
Пока спутник был погружён в мысли, Ши Цзышу высвободил руку и подошёл к Сильви. Выражение лица юного графа казалось мрачнее тучи. Склонившись к самому его уху, Цзышу едва слышно спросил:
— Я видел белые тени. Что это было?
Взгляд Сильви потемнел, а сквозь чёрные зрачки пробился сочный изумрудный отсвет, подобный вспышке жуткого ледяного пламени.
— Всего лишь... испорченные игрушки, — прошептал он. — И они смеют...
Испорченные игрушки? Выброшенные куклы решили отомстить хозяину? И они способны на такое?
В глазах Цзышу блеснул огонёк: вот он, шанс на спасение! Прежде его смущало, почему столь могущественный злой дух появился в первом же, сравнительно простом мире. Теперь всё сходилось: ключ к прохождению испытания кроется в том, чтобы натравить эту стороннюю силу на самого Сильви.
И пусть план стряхнуть хладнокровие с юного графа с помощью Цзин Имина сорвался, находка с лихвой окупала неудачу.
Ши Цзышу взглянул на шкалу: симпатия Сильви застыла на пятидесяти баллах. Жаль, конечно, но время ещё есть. Торопиться некуда.
А вот Цзин Имин удивлял. Помятуя о том, что старшего всё равно придётся устранить, Цзышу перестал намеренно подогревать его чувства, однако показатель симпатии Имина всё равно подскочил до девяноста процентов. Цзышу никак не ожидал, что тот прикроет его собственным телом.
Используй он сам кого-то в качестве живого щита, угрызения совести его бы не мучили. Но тут человек пожертвовал собой добровольно. И пусть Цзышу в этой защите не нуждался, убивать того, кто проявил к тебе такую самоотверженность...
Цзышу слегка нахмурился. Колебаться он не станет: если не погибнут остальные, погибнет он сам. Значит, Имина не миновать чаши сей. И всё же на душе остался неприятный осадок.
Да, он бесчувственен, но не до такой же степени, как тот человек.
Когда-то Цзышу искренне считал их близкими друзьями. Но тот, похоже, думал иначе. На его губах играла улыбка, когда он отрубал Цзышу конечности, смакуя, как тот дёргается в луже собственной крови, словно раздавленный жук. И лишь когда зрелище окончательно наскучило, он одним точным ударом снёс ему голову.
В золотистых зрачках Цзышу вспыхнул алый отблеск.
«Умереть? Ни за что!»
Он обязан выжить.
Выжить — и вернуть тому ублюдку всё сполна, в тысячекратном размере.
Раздался оглушительный треск.
Замкнутое пространство, созданное Сильви, вновь разлетелось на куски, и на комнатку обрушилась тьма. В этот раз Цзышу среагировал мгновенно: щёлкнув выключателем фонаря, он направил луч света вдаль. Наконец-то удалось разглядеть бледные силуэты — перед ними были призраки.
Вопреки его догадкам о куклах, эти сущности сохранили человеческий облик. Их белесые, испускающие тусклое свечение фигуры и даже истлевшие одежды казались абсолютно бледными. Застывшие поначалу лица призраков при взгляде на Сильви исказились нечеловеческой яростью. Скользя бледными конечностями по трещинам в стенах, неупокоенные души рвались внутрь помещения.
Остальные члены отряда, не подозревая, что цель привидений — исключительно юный граф, приняли происходящее за атаку на всю группу и в панике пытались забаррикадировать проломы.
Судя по обрывкам одежды, относящейся к совершенно разным эпохам, эти несчастные являлись жертвами, которых Сильви зверски умерщвлял на протяжении долгих лет. Накопленная за века лютая ненависть призраков наконец набрала такую мощь, что позволила им бросить вызов своему мучителю.
Раздался треск.
Натиск неупокоенных оказался настолько сокрушительным, что под ногами расползлись глубокие трещины. Ши Цзышу попытался незаметно отступить от Сильви, но тот мёртвой хваткой вцепился ему в руку. Взору открылось перекошенное от злобы лицо юного графа.
— Куда ты собрался? — прошипел он.
— Никуда... — мягко проговорил Цзышу.
Ши Цзышу ласково коснулся тёмных волос Лю Ин. Напряжение на лице Сильви на мгновение спало, но в следующую секунду уступило место неконтролируемой жестокости. Его ногти въелись в ткань рукава, пробивая кожу и оставляя на руке кровавые ссадины.
— Ты же помнишь, да? Ты — мой любимый товарищ по играм! Ты должен быть рядом... Что бы со мной ни случилось, ты останешься моей любовью и моей собственностью! Куда я — туда и ты!
Его голос взвился до визга, а затем с пугающей резкостью перешёл в зловещий шёпот. На губах расплылась слащавая улыбка:
— Впрочем, не бойся, ничего дурного не случится. Мы будем вместе... всегда-всегда. А потому — надень это.
В его ладони из воздуха материализовалась рубиновая серьга. Изящное украшение вспыхивало алыми искорками, точно капля свежей крови.
Душа Цзышу ушла в пятки. Он хотел было выдумать предлог для отказа, но Сильви не дал ему и рта открыть: с силой всадил острую дужку прямо в мочку уха. Рубин жадно впивал выступающую кровь, вспыхивая ещё более густым, насыщенным багрянцем.
[Симпатия Сильви: +10]
[Текущий уровень: 60]
Прикоснувшись к серьге, Сильви поднёс измазанный в крови палец к губам и медленно слизнул алый след, расплывшись в блаженной улыбке.
— Прости, больно? Зато теперь можешь не бояться: мерзкие твари тебе не навредят. И ты никогда меня не покинешь...
Что за дрянь он на него нацепил?
Цзышу не успел потребовать ответа: под ногами окончательно разверзлась пропасть. Пол рухнул, и юноша устремился в зияющую тьму.
Земля ушла из-под ног, всё закружилось. Удар о твердь выбил из лёгких воздух — адская боль пронзила тело так, словно переломился позвоночник.
Превозмогая муку, Цзышу кое-как поднялся на ноги. Взору открылся роскошный, утопающий в солнечных лучах холл. Всюду играли блики, хрустальные люстры переливались ослепительным светом, а белоснежная, ничем не запятнанная статуя Богоматери излучала чистоту и умиротворение.
Несмотря на разительный контраст с прежним заброшенным видом, Цзышу без труда узнал главный холл первого этажа. Только теперь особняк предстал в своём нетронутом, былом величии.
Цок, цок, цок...
По винтовой лестнице донеслись размеренные шаги. Подняв взгляд, Цзышу увидел спускавшегося золотовласого юношу. На нём был изысканный наряд, а невероятно точёное лицо увенчивали изумрудные глаза, лучившиеся кротким светом. Он улыбался так чисто и безобидно, словно сошедший с небес ангел.
... Если не брать во внимание заливавшие его с ног до головы кровавые потёки.