[Прогресс выполнения задания: 100%]
[Расчёт наград за побочное задание.]
[Опыт: 50 очков. Повышение до 2-го уровня, получено 2 свободных очка характеристик.]
[Очки Круговорота: 500.]
[Уровень способности повышен до 2-го. Разблокирован вспомогательный навык: «Перенос».]
Разомкнув веки, Ши Цзышу первым делом ощутил знакомую, въедливую боль. По лбу струилась тёплая кровь. Силы окончательно покинули тело; опираясь о шероховатую стену и тяжело дыша, он с трудом поднялся на ноги.
Что происходило в реальности, пока его разум находился в ментальном пространстве, оставалось загадкой, но физическое состояние оказалось паршивым как никогда. Единственным утешением служило успешно закрытое побочное задание: пятьсот очков Круговорота давали шанс подлататься.
Заглянув в игровой магазин, Цзышу без колебаний спустил триста очков на заживляющее зелье. Едва жидкость опустилась по пищеводу, как боль притихла, а раны быстро затянулись.
Цзышу вовсе не жалел о потраченных баллах. За плечами у него стоял опыт ветерана «Ужасного круговорота», и он, в отличие от новичков, не дрожал над каждым очком и не разбрасывался ими впустую. Бывалый игрок чётко знал цену своевременности: оставаться раненым в нестабильной обстановке — чистейшее самоубийство.
Чуть переведя дух, он распределил два свободных очка — по одному в «Телосложение» и «Ловкость». Хилое тело Гу Цзышу уже подвело его в стычке с Лю Ин, так что выносливость и скорость требовали немедленного подъёма.
Закончив с характеристиками, Ши Цзышу огляделся. Безбрежная пустота, сотворённая Сильви, рассеялась, уступив место полутёмной комнате на третьем этаже особняка. За её пределами, в коридоре, снували бледные, полупрозрачные силуэты.
При жизни эти несчастные пали от рук Сильви. Похоже, смерть стёрла из их памяти предсмертные муки, оставив лишь лютую ненависть к своему палачу и слепую ярость к живым. Стоило духам заметить Цзышу, как они с диким оскалом рванулись к нему.
Однако рубиновая серьга Сильви, украшавшая его правое ухо, вспыхнула алым светом. Защитные чары сработали безупречно: невидимый барьер отбросил призраков, заставив их бессильно зайтись яростным воем.
Не теряя ни секунды, Цзышу выскочил из комнаты и устремился вниз по лестнице, легко минуя бесновавшихся духов.
Коридоры особняка буквально кишели призраками — немой и жуткий показатель того, сколько душ сгубил Сильви за долгие годы.
Здание содрогалось в предсмертных конвульсиях. Отовсюду доносился оглушительный гул, с потолка сыпалась штукатурка, а с разрушающихся перекрытий валились каменные глыбы, пробивая гнилые половицы. Цзышу чудом уворачивался от падающих обломков, оступился на ступени и едва не кубарем полетел вниз, в последний момент удержав равновесие.
Выбравшись на относительно безопасную площадку, он перевёл дыхание и открыл панель симпатий. Имя Лю Ин погасло — она была мертва. Из всей группы в десять человек в живых остались лишь двое: он сам и Цзин Имин.
Цзышу обязан был разыскать Цзин Имина до того, как тот испустит дух, и вонзить кинжал прямо ему в сердце. Смертоносный ритуал требовал горячей, пульсирующей крови живого человека — от трупа не было бы никакого толку.
Цзин Имин не раз выручал его, и будь выбор, Цзышу пустил бы на кровь ту же Лю Ин. Но условность получения Билета воскрешения не оставляла лазеек: выжить должен был только один. Желание жить перевешивало любые моральные долги.
— Цзышу!
Оклик раздался за спиной. Едва Цзышу успел обернуться, как попал в крепкие объятия. Знакомое тепло и родной запах окружили его, принеся с собой мгновение обманчивого покоя.
Цзин Имин. Живой.
Ши Цзышу чуть опустил голову, пряча мимолётную ухмылку, а когда поднял взор, в его глазах стояли растерянность и испуг.
— Старший Имин... — тихо позвал он.
— Наконец-то я нашёл тебя! Ты был совсем один, я уж подумал, что ты... Слава богу, ты жив!
Цзин Имин сжал объятия ещё сильнее, в его взгляде смешались безудержная радость и боль. На благородном лице и одежде алели пятна свежей крови — судя по всему, пробиваться сюда ему пришлось с боем.
— Остальные погибли, — он опустил глаза, и голос его прервался от глухой скорби. — Это моя вина. Я не распознал, что в Лю Ин вселился Сильви... Они все погибли из-за моей оплошности...
— Вы не виноваты, старший, — Цзышу прижался щекой к его груди, говоря тихим, сочувственным тоном, пока его правая рука бесшумно скользила к пояснице, где покоилась рукоять кинжала. — Во всём виноват Сильви.
— Он преследовал меня по пятам и вот-вот окажется здесь. Нам нужно бежать!
Цзин Имин слегка отстранил юношу, сжав его плечи, и с предельной серьёзностью произнёс:
— Я нашёл способ выбраться отсюда. Пока Сильви не настиг нас, нужно отыскать рубиновую серьгу — реликвию его бабушки. Только с её помощью мы сможем...
Он запнулся на полуслове. Его взгляд приковался к правому уху Цзышу, а зрачки резко сузились при виде алого, переливающегося камня.
Выражение лица Ши Цзышу мгновенно изменилось. Отступив на пару шагов, он увеличил дистанцию и смерил спутника пристальным, настороженным взглядом.
Ситуация складывалась скверно. Цзышу не рассчитывал, что Цзин Имин тоже разгадает секрет побега. Впрочем, удивляться не приходилось: погружение в подсознание Сильви было изрядно экзотическим путём, тогда как сценарий наверняка предусматривал и стандартные зацепки.
Разница в боевой силе была огромной. Если Цзин Имин решит забрать его жизнь и вырезать сердце ради крови, шансов спастись у Цзышу практически не останется.
Уровень шкалы симпатии Имина замер на отметке девяносто пять очков. И хотя тот уже рисковал ради него жизнью, пойти на добровольное заклание — совсем иное дело. Пока показатель не достигнет сотни, верить спутнику до конца нельзя.
Мысли Цзышу метались. Выходов просматривалось два: либо чужими руками — с помощью духов или Сильви — расправиться с Имином, что чревато потерей контроля над ситуацией и порчей крови, либо рискнуть и довести симпатию до предела.
Он коснулся рубина в ухе и, опустив голову, уже приготовился разыграть горькое раскаяние, когда из глубины коридора донёсся ни на что не похожий, дикий визг.
Из арки главного холла выхлынула лавина беснующихся белесых призраков. Фонтанами хлестала чёрная кровь, рушились гротескные куклы-марионетки. Из груды растерзанных плотских обрубков выкарабкалась черноволосая девочка и, захлёбываясь хрипом, опустилась на колени.
Её плоть была изорвана до белых костей, одна рука бессильно висела на сухожилиях. Вид жуткий, нечеловеческий. Цзин Имин мгновенно заслонил собой Цзышу, сжав его запястье:
— Это Сильви!
— Кхм... пф-ф... кха-кха...
Девчушка зашлась кровавым кашлем. Её сплошь покрытое рваными ранами лицо превратилось в месиво, и только глаза — неестественно яркие, изумрудные — полыхали безумной ослепляющей яростью.
— Дрянь... Как она посмела запереть меня в своём смертном чреве... Впрочем, теперь она мертва.
Пробормотав это, существо поднялось на ноги. В следующую секунду её тело содрогнулось, а кожа на груди лопнула с мокрым треском. Из рассечённой грудной клетки вырвались две бледные руки. Органы и кровь хлынули на пол, заполнив всё вокруг тяжёлым, тошнотворным запахом гнили.
Тонкие пальцы вцепились в края плоти и с омерзительным хрустом раздали их в стороны. Из окровавленного кокона выкарабкался Сильви. Его пышные золотистые локоны и аристократические одежды были сплошь залиты багровой юшкой.
Он небрежно смазал кровь с изящного лица. Завидев палача, призраки зашлись исполненным ненависти воплем и бросились в атаку, но путь им преградили новые полчища марионеток, завязав жестокую, хаотичную бойню.
Взгляд Сильви скользнул по фигурам игроков и мёртвой хваткой впился в Ши Цзышу.
Сердце, давно давшее хладный покой, неожиданно отозвалось тупой болью. Едва взглянув на черноволосого юношу, графский сын ощутил, как душу затопляет невыносимая тоска — словно он лишился чего-то бесценного.
И так раз за разом...
Что это за неведомое мучение?..
Воздух вокруг задрожал от его растущего неистовства. Особняк ходил ходуном, грозя похоронить всех под руинами. Сильви медленно шагнул к Цзышу. С каждым шагом странное понуждение разрасталось, сжигая изнутри, подталкивая лишь к одному — сжать тонкие пальцы юноши в своих ладонях.
Губы юного графа сами собой дрогнули, выдохнув:
— Не покидай меня... больше никогда...
Укрывшись за спиной Цзин Имина, Цзышу крепче сжал рукоять. Внезапный удар — затея рискованная, но Сильви уже подошёл вплотную. Охотник за душами замер в шаге от максимальной шкалы: уровень его симпатии подскочил до девяноста девяти, почти сравнявшись с показателем Имина.
Но этот единственный недостающий балл менял всё. Сильви не станет смирно отпускать его — скорее, осознав попытку побега, окончательно сорвётся с цепей.
Мешкать нельзя. Оставался последний шанс: точным и молниеносным ударом вонзить клинок в сердце Цзин Имина, пока тот ещё дышит.
Взгляд Цзышу заледенел. Замахнувшись, он направил остриё прямо в лопатку спутника, но в то же мгновение Имин резко развернулся — сталь проскользила вдоль рукава, лишь задев ткань.
Промах!
Ши Цзышу занёс руку для нового удара, но в следующее мгновение замер как вкопанный, не в силах поверить своим глазам.
В груди Цзин Имина по самую рукоять торчал короткий лезвийный нож. Алая кровь толчками захлёстывала ткань рубахи. Лицо мужчины смертельно побледнело, но взгляд оставался нежным и безмятежным. Омочив пальцы в собственной горячей крови, он бережно коснулся рубина в правом ухе юноши.
Он сам вонзил себе сталь прямо в сердце.
— Что ты сделал?! Что ты натворил! — в ярости и ужасе взревел Сильви, кинувшись вперёд.
Повалив Имина на пол, монстр мёртвой хваткой вцепился ему в горло, но было слишком поздно.
Умирающий мужчина будто перестал чувствовать боль. Взор его угасающих глаз был устремлён на Цзышу. В этом молчаливом прощании читалась целая вечность.
На его губах скользнула едва заметная, тихая улыбка.
«Пусть ты не любишь меня... но теперь ты никогда меня не забудешь.
Прости мне эту маленькую эгоистичную выходку.
И живи. Живи, мой любимый человек...»
[Динь!]
[Уровень симпатии Цзин Имина достиг максимума.]
[Игрок Цзин Имин погиб.]
Кап.
С рубиновой серьги сорвалась тяжёлая алая капля.
Ши Цзышу замер на месте, так и не в силах вырваться из оцепенения.