[Подведение итогов финального этапа]
[Получено опыта: 5000 очков]
[Гу Цзышу повышает уровень до 21-го. Получено свободных очков характеристик: 4]
[Фэн Инь повышает уровень до 49-го. Получено свободных очков характеристик: 2]
[Уровень способности повышен до 6-го. Разблокирована вспомогательная способность: «Воскрешение мёртвых»]
[Получено очков: 3000]
[Побочное задание «Отец и сын» завершено]
[Прогресс выполнения: 96%]
[Расчёт награды за побочное задание]
[Финальная награда: 5 свободных очков характеристик. Очки и опыт за основное задание удвоены]
Результат полностью устроил Ши Цзышу. Удвоенный опыт и очки — это само собой, но куда ценнее оказались свободные характеристики. В «Ужасном круговороте» на поздних этапах за каждую единицу атрибутов приходилось отдавать поистине астрономические суммы, так что получить сразу пять пунктов было невероятной удачей.
Хоть цепочка побочных квестов и заставила его попотеть, подобный куш с лихвой окупал все риски.
Имея в распоряжении девять свободных очков, Ши Цзышу без промедления распределил их: три отдал интеллекту, по одному — телосложению и силе, а духу и обаянию досталось по два.
Стоило завершить распределение, как охваченная огнём вилла и рухнувшее тело Цюна начали истаивать, превращаясь в призрачную дымку, пока окончательно не исчезли.
Тьма снова сомкнулась вокруг него. Однако Ши Цзышу вернулся не в палату центра психического здоровья, а в то самое безликое пространство среди туманных силуэтов. Там, поджав колени к груди, всё так же сидел Цюн.
Взгляд юноши, пробившись сквозь пелену скитающихся теней, остановился на Ши Цзышу. Его глаза подёрнулись мутной блёклой поволокой, утратив прежнюю глубину, а сам он казался почти прозрачным — бледный, бестелесный дух, готовый развеяться от любого дуновения.
— Ты всё видел, — тихо проговорил Цюн.
На этот раз он заговорил сам. Голос его звучал тяжело и сипло, словно от выпитого яда.
— Я... я погубил собственную мать, а потом своими руками убил отца.
Он тяжело вздохнул, опуская голову.
— Когда мамы не стало, я потерял способность чувствовать. Я даже не мог заплакать. Осталась лишь одна нелепая, отчаянная идея — снова увидеть её. Услышать её голос. Ощутить её объятия.
— В старых трудах отца говорилось, что если ментальная сила человека становится достаточно могущественной, она способна пробить барьер и повлиять на реальность. Например, расколоть предмет, лишить кого-то жизни... или собраться из осколков душ, чтобы вернуть усопшего в этот мир.
Юноша обвёл блёклым взором бесчисленные тени, снующие во тьме.
— Все они... погибли от моих рук. Я забрал столько жизней... и ради чего? Чтобы в конце концов прикончить собственного отца.
— Расправившись с ним, я потерял сознание — неуправляемая сила выжгла меня изнутри. А когда пришёл в себя, уже лежал в палате Святого Фроса. Из-за пожара никто так и не узнал правды. Все думали, будто я лишь несчастная жертва. Во время лечения рассудок возвращался ко мне лишь ненадолго. Большую часть времени я бредил, страдая от тяжелейших провалов в памяти и деградации интеллекта.
Он медленно протянул бледную руку к ближайшей тени, но стоило пальцам коснуться силуэта, как тот мгновенно рассеялся сизым дымом, не оставив после себя ничего.
— В редкие минуты просветления я умолял врачей вводить мне максимальные дозы подавляющих препаратов. А когда ощущал, что контроль немного стабилизировался, проводил на самом себе осторожные опыты — пытался зафиксировать результаты многолетних изысканий. Я понимал: если окончательно сойду с ума или умру, эти знания угаснут вместе со мной.
Слушая его, Ши Цзышу вспомнил многочисленные синяки и следы от инъекций на руке Цюна. Ранее они с группой решили, будто это следы издевательств персонала, но теперь становилось ясно: парень истязал себя сам.
— Даже с препаратами я до смерти боялся, что сила снова вырвется наружу... И в конце концов этот день настал.
— Бывшие коллеги отца узнали о моей участи и приехали навестить меня в Святом Фросе. Я тогда лежал без памяти, а медсестра как раз делала очередной укол. Гости решили, будто надо мной издеваются, вспылили и разбили ампулу с лекарством... Не получив нужной дозы подавителя, я снова потерял контроль.
— И на этот раз моя сила уничтожила всё — и меня, и сам центр, который мы строили вместе с отцом.
— Всё это...
Цюн поднял тонкую, бледную кисть. Кончики его пальцев стали истончаться, окрашиваясь в жуть непроглядной черноты.
—...я уничтожил своими руками.
Призрачные тени вокруг разом лопнули, растаяв без следа. Во тьме остались только они вдвоём. Фигура Цюна быстро теряла плотность, растворяясь в окружающем небытии.
Он едва слышно прошептал:
— Ничего уже не вернуть...
— Если бы я тогда не озвучил свою мечту... неужели всё могло бы сложиться иначе?..
— Прости меня... Прости... Прости...
— Цюн, вернись! — холодные глаза Ши Цзышу сузились. Он рванулся вперёд и вцепился в плечо юноши.
Однако Цюн лишь мягко высвободился. За мгновение до того, как его образ окончательно поглотила тьма, он слегка толкнул Ши Цзышу в грудь.
— Цзышу, я так благодарен тебе... Но прошу, уходи отсюда. Скорее.
От этого толчка у Ши Цзышу перехватило дыхание, земля ушла из-под ног, а перед глазами всё пошло ходуном. Он едва не завалился навзничь, но чьи-то сильные руки подхватили его, не дав упасть.
Едва уловив знакомый едва ощутимый аромат, Ши Цзышу даже без взгляда понял, кто его держит. Он тут же выпрямился, мягко отстраняясь. Тусклый свет выхватил из мрака напряжённые лица Юй Синя и Цзяо Лэаня. Оглядевшись, Ши Цзышу понял, что они находятся вовсе не в кабинете Цюна, а на первом этаже административного корпуса.
— Бежим! — рявкнул Юй Синь с нехарактерной для него суровостью.
У них не оставалось времени на объяснения. Фэн Инь крепко сжал запястье Ши Цзышу и потащил за собой, а Цзяо Лэань подсвечивал дорогу угасающим фонарём.
Не успел Ши Цзышу толком обрести равновесие, как почва под ногами содрогнулась с ужасающей силой — куда мощнее, чем тогда, в моргах. По стенам с сухим треском побежали глубокие извилистые трещины, а с потолка сыпались обломки штукатурки и каменная крошка.
Казалось, началось разрушительное землетрясение, однако каждый из них осознавал истинную причину: сила Цюна снова вышла из-под контроля. И на этот раз разгул стихии был в разы страшнее прежнего. Выскочив из корпуса, они увидели, что весь больничный двор изрезан зияющими провалами, а сам центр психического здоровья буквальном смысле рушится на глазах.
— Назад, к Цюну! — бросил Фэн Инь, увлекая Ши Цзышу за собой.
Поскольку уровень Ши Цзышу был ниже, чем у остальных, в одиночку он неизбежно отстал бы, поэтому Фэн Инь ни на секунду не разжимал пальцев.
В этот момент из темноты донёсся отчаянный вопль:
— Капитан!
Обернувшись, четвёрка увидела остальных шестерых членов отряда. Те мчались во весь опор, отчаянно размахивая фонарями и оря на весь плац:
— Бегите! Эта дрянь у нас на хвосте!
Вслед за ними нарастала оглушительная лавина топота, перемежаемая диким, нечеловеческим рыком. Юй Синь направил тускнеющий луч фонаря назад и от ужаса едва не выронил прибор: за убегающими бойцами, раззиная окровавленные пасти, катилась поистине бесчисленная орава тварей.
Однако чем опаснее становилась обстановка, тем холоднее действовал разум Ши Цзышу. Извлекая из личного пространства рубиновый кубок, он одним движением призвал кроваво-красное пламя. Яркий сполох мгновенно разрезал ночной мрак.
Мутанты, взирая на священный огонь, взвыли от смеси ярости и страха. Замешкавшись лишь на секунду, они с ещё большей лютостью рванулись в атаку.
Ши Цзышу быстро приобрёл в системном магазине коробку спичек, зажёг одну от алого пламени кубка и швырнул прямо в гущу чудовищ.
Едва алый огонёк коснулся первого монстра, как тот вспыхнул, будто пропитанный мазутом. Огонь мгновенно перекинулся на остальных, превращаясь в бушующий адский костёр. Языки багрового пламени пожирали тварей сотнями; окрестности огласились нечеловеческими воплями, от которых стыла кровь.
— Ты... ты смог развести огонь?! — тяжело дыша, подбежали остальные бойцы. Вырвавшись из смертельной ловушки, они бессильно согнулись, с трудом переводя дух. Не зная природы пламени Ши Цзышу, они смотрели на него с нескрываемым изумлением: — До этого у нас вообще ничего не загоралось!
— Это специальное пламя из побочного квеста, — вкратце пояснил Цзяо Лэань.
Тем временем Ши Цзышу спешно распределял очередную порцию характеристик. За уничтожение орды мутантов ему перепал колоссальный объём опыта и очков, а с учётом удвоителя за побочку уровень взлетел с 21-го сразу до 30-го! Система щедро отсыпала ему 18 свободных очков.
Разрыв в уровнях между ним и ветеранами резко сократился, что существенно повышало его шансы на выживание в дальнейших заданиях.
Подземные толчки и не думали утихать. Напротив, гул становился всё оглушительнее. Фонари в руках бойцов коротко затрещали и окончательно погасли, однако благодаря бушующему пожару вокруг было светло как днём. Выслушав краткий ввод от Цзяо Лэаня, группа без промедления устремилась к лечебному корпусу.
— Как вы справились со своим побочным заданием? — на бегу спросил Цзяо Лэань у прибывших.
— Ох, лучше не спрашивай... — начал было один из них и внезапно поперхнулся, согнувшись от позыва к рвоте. На лицах остальных отразилось глубокое отвращение.
— Наше задание... — пересиливая тошноту, заговорил другой, чей нервный аппарат оказался прочнее. — Нам досталась сцена того, как Цюн вырезал весь центр...
Их временная линия началась аккурат после того, как вилла сгорела дотла, а Цюна в бессознательном состоянии доставили в Центр психического здоровья Святого Фроса.
Члены группы получили роли пациентов из соседнего блока. Они собственными глазами наблюдали за прогрессирующим безумием парня: в редкие часы просветления он молча сидел за столом, испещряя листы какими-то формулами и абсолютно хладнокровно ставил на себе жуткие эксперименты, покрываясь глубокими ранами.
Когда же наступал приступ, Цюн превращался в пугливого, наивного ребёнка. Он прятался под кроватью от медсестёр и рисовал непонятные каракули.
Затем появились бывшие коллеги профессора Лорена. Увидев израненного юношу, которого сиделки насильно удерживали для инъекции, они пришли в бешенство и разбили флакон, решив, что над сиротой издеваются.
А ведь то была последняя партия подавляющего препарата в больнице...
Никто из персонала не ведал о разрушительной мощи Цюна. Исчезновение лекарства не вызвало у них паники — медсёстры лишь опасались, что больной станет беспокойным. Никто из них не догадывался, что к полуночи лечебница превратится в кровавую скотобойню.
— Это распространялось словно зараза, — рассказывал боец, и лицо его серело с каждым словом. — Стоило Цюну потерять контроль, как тела людей начали покрываться гнойными нарывами. Из них потекла какая-то жижа... Внутренности буквально растворялись в красно-жёлтую слизь, которую они выплёвывали вместе с кусками плоти!
Он всё же не выдержал и сплюнул.
— Вы можете себе представить?! Вся земля была покрыта полупереваренной человечиной и рвотой! Многие даже шага сделать не успели — просто растаяли в липкие лужи!
— Да давай ближе к делу, хватит смаковать! — отрезал идущий рядом товарищ, отвесив ему лёгкий подзатыльник.
— Да-да... В общем, часть превратилась в тех самых тварей. Убить их было невозможно — чем больше режешь, тем их больше. Мы пытались спалить их, но огонь не загорался.
— Мы долго плутали по зданию, пока не нашли то, что требовалось по заданию. Вот, — он вытащил небольшой баллончик с пульверизатором. — Это растворитель. Он разъедает желеобразную субстанцию. Если бы не эта штука, мы бы так и остались замурованными внутри, потому что окна и двери буквально заплыли той дрянью, а физическая сила её не берёт.
— Этим мы сможем вскрыть защитный кокон Цюна, — Цзяо Лэань забрал спрей. — Отличная работа.
БЛУМ!
Земля под ногами содрогнулась с такой силой, что вся группа едва удерживала равновесие. Прямо у них на глазах почва расползалась глубокими трещинами шириной с человеческую руку. Во мрак этих разломов не проникал даже свет горящих чудовищ.
Раздался оглушительный грохот — соседний трёхэтажный корпус в мгновение ока провалился под землю. На его месте образовался колоссальный тёмный провал, из которого клубами валил густой пылевой столб.
— Он вообще человек?! — Юй Синь с трудом сглотнул, побелев как полотно. — Он же сейчас весь центр под землю утянет!
— Если не остановим его немедленно, именно так и случится, — мрачно отозвался Цзяо Лэань.
— Убей его, — лаконично бросил Фэн Инь.
Ловируя между провалами, группа во весь опор устремилась к лечебному корпусу. Фасад здания уже покрылся сеткой опасных трещин, готовый рухнуть в любой момент. Из проломов вылезали новые монстры, но Ши Цзышу мгновенно испепелял их алой вспышкой.
— Оставайтесь снаружи и помогайте Тун Мяо держать каркас, — распорядился Фэн Инь. — Внутрь пойдем мы с Цзяо Лэанем.
Тун Мяо, единственная девушка в отряде, владела защитными барьерами. При поддержке товарищей она могла удерживать первый этаж от обрушения.
— Я иду с вами, — твёрдо заявил Ши Цзышу.
Шкала благосклонности Цюна застыла на 99%, и причиной тому было неконтролируемое состояние юноши. Теперь же, когда Ши Цзышу узнал обо всём его прошлом, представился последний шанс. Если ему удастся достучаться до сознания Цюна, шкала заполнится до предела.
Недавно разблокированная способность «Воскрешение мёртвых» давала огромный бонус: если довести благосклонность человека или призрака до 100%, то после его смерти владелец способности получает возможность призывать дух погибшего в последующих мирах на три минуты. Сила призрака напрямую зависит от уровня пользователя.
Если бы Цюна удалось спасти — отлично. Но если убийство неизбежно, Ши Цзышу обязан нанести решающий удар лично, дабы получить доступ к его духу. А для этого шкала обязана достигнуть сотни. Сила Цюна колоссальна, так что риск вполне оправдан.
— Там слишком опасно, — насупился Цзяо Лэань. — Мы с капитаном справимся.
— Мой ментальный контроль может помочь усмирить его силу, — спокойно возразил Ши Цзышу. — Дайте мне попробовать.
В отличие от универсального пламени, которым мог воспользоваться любой, его ментальное воздействие было уникальным инструментом.
Цзяо Лэань ещё колебался, но Фэн Инь окинул Ши Цзышу пристальным взглядом и коротко бросил:
— За мной.
Ши Цзышу кивнул и ступил вслед за капитаном. Цзяо Лэань замыкал шествие, обеспечивая прикрытие с тыла.
Троица проникла вглубь лечебного корпуса. Внутренние перегородки пошли трещинами, а одна из несущих колонн обрушилась, перекрыв проход. Фэн Инь быстро снёс завал лезвиями спрессованного воздуха, после чего рассек гигантский валун, блокировавший вход в зеркальный лабиринт. Из образовавшегося проёма хлынула волна мутантов, но Ши Цзышу тут же выжег их дотла, подняв свой уровень до 32-го.
Ступая по пеплу, они продвигались вглубь. Несмотря на вибрацию, конструкции лабиринта пока держались. На зеркалах проступали тонкие трещины, излучавшие призрачное свечение. Ориентироваться приходилось почти наугад, но вскоре перед ними открылась знакомая хрустальная зала.
Здесь господствовала звонкая тишина. Прозрачные кристаллы, разбитые ветровыми клинками Фэн Иня, устилали пол тёмными осколками. Цюн всё так же парил внутри мутного плотного кокона, заполненного чёрной взвесью.
Цзяо Лэань подошёл ближе и щедро обработал поверхность кокона из баллончика. Защитная оболочка начала растворяться, роняя на пол тёмные капли с тяжелым запахом свежей крови.
Пленка истончалась на глазах. Фэн Инь уже сгущал в ладони сокрушительный воздушный клинок, готовый прервать жизнь монстра, а Ши Цзышу не отрывал взгляда от запертого внутри юноши.
Внезапно Цюн распахнул глаза.
Его лицо оставалось мертвенно-бледным, а в зрачках не просматривалось ни искры — лишь бездонная, ледяная тьма, напоминающая морские глубины. Он никак не отреагировал на присутствие людей. Стоило кокону окончательно разрушиться, как юноша бессильно рухнул на каменный пол, точно подкошенный.
Фэн Инь уже занёс руку для удара, но Ши Цзышу мягко остановил его:
— Позволь мне ещё одну попытку.
Ступая по вязкой жидкости, Ши Цзышу опустился на колени рядом с Цюном. Пренебрегая слизью, покрывавшей тело юноши, он приподнял его за плечи, привлекая к себе, и тихо позвал:
— Цюн.
Зрачки юноши едва заметно дрогнули.
В следующее мгновение тусклое освещение залы сменилось ослепительной вспышкой света. Ши Цзышу прищурился, ощутив, как тяжесть в руках испарилась, а над ухом раздался звонкий детский голосок:
— Меня зовут Цюн Коадис, мне шесть лет! Мой папа — выдающийся учёный. Сегодня я впервые пришёл к нему в Научно-исследовательский институт психиатрии, чтобы посмотреть, чем он занимается на работе!
Ши Цзышу открыл глаза. Вокруг простирался ухоженный сад, налитый ароматом цветов. В самом центре стоял маленький мальчик, с серьёзным видом дававший интервью объективу видеокамеры. Чуть позади него приседала мягко улыбающаяся женщина — его мать, снимавшая сына на портативную камеру.
Завершив представление, мальчик весело устремился к белоснежному зданию института. Проходившие мимо сотрудники с улыбкой ласкали его по голове и сували в ладошки конфеты:
— Надо же, какой у нас тут гость!
— Спасибо! Я Цюн, я пришёл к папе! — вежливо кланялся малыш.
Женщина с улыбкой фиксировала каждый его шаг. Ши Цзышу неспешно следовал за ними. Любая попытка заговорить с прохожими была обречена — они попросту не замечали его присутствия.
Тёплые солнечные лучи пробивались сквозь окна коридора, очерчивая силуэт мальчика золотистым ореолом.
Глядя на эту безмятежную картину, Ши Цзышу слышал в своей голове совсем иной голос — исполненный отчаяния и боли:
«Я так жалею... Если бы только я не загадал то желание...»
Мальчик вбежал в лабораторию и с ходу прыгнул на руки к отцу. Мягкий, интеллигентный мужчина с любовью обнял сына и начал показывать ему приборы, пока в помещение не вошли улыбающиеся коллеги.
Ши Цзышу с мрачным видом подошёл ближе.
— Ты у нас такой умница, — ласково спросил один из сотрудников. — Кем ты хочешь стать, когда вырастешь?
Малыш взглянул на отца и с сияющими глазами выпалил:
— Конечно же...
Его губ мягко касался указательный палец.
Мальчик удивленно моргнул, уставившись на Ши Цзышу, возникшего прямо перед ним. В его чистых зелёных глазах отразилось утончённое, строгое лицо незнакомца. На этот раз Ши Цзышу не улыбался. Он бережно забрал ребёнка из рук отца, опустил на пол и сел перед ним на корточки.
Окружающие люди застыли в своих позах — время прекратило свой ход.
Мальчик не испугался. Он лишь с немым вопросом смотрел на Ши Цзышу.
— Не произноси этого, — чеканя каждое слово, произнес Ши Цзышу, касаясь его тёплой щеки. — Будь обычным человеком.
— Просто живи счастливой, простой жизнью рядом с мамой и папой.
Выражение лица мальчика застыло.
Иллюзия со звонким хрустом рассыпалась на тысячи мелких осколков. Светлое воспоминание растаяло, уступив место беспросветной тьме, кровавой гари и неутихающему кошмару.
Видение исчезло, возвращая Ши Цзышу в реальность. Очнувшийся Цюн судорожно цеплялся за его плечи, уткнувшись лицом в шею. Горячие слёзы обжигали кожу Ши Цзышу.
— Увы... слишком поздно, — голос Цюна ломался, глухой и полный отчаяния. — Ничего уже не исправить... Поэтому я молю тебя, Цзышу... Молю...
[Уровень благосклонности Цюна +1%]
[Текущий уровень благосклонности: 100%]
— Убей меня.