— Иман? Зачем ты здесь?
Увидев, как изящный златокудрый юноша сходу заключил Ши Цзышу в объятия, присутствующие дамы изумлённо переглянулись. Его мать нахмурилась и строго отчеканила:
— Выйди. Тебе здесь не место.
Это чаепитие устраивалось исключительно для невесты и дам; мужчинам вход сюда был строго воспрещён. Впрочем, Иман привык поступать как вздумается и отнюдь не намеревался подчиняться правилам. Недовольство тенью легло на его лицо. Выпустив Ши Цзышу, он всё же удержал его за руку и дерзко возразил матери:
— Я пришёл навестить родную сестру. Что в этом дурного?
— Если хочешь поговорить с Клеа, подожди до свадьбы, — отрезала графиня. — Но не сейчас.
Слово «свадьба» прозвучало для Имана как пощёчина. Он омрачился ещё пуще, закусил губу и, потянув Ши Цзышу за собой, вознамерился покинуть залу. Однако служанки у дверей преградили ему путь. Потеряв остатки терпения, юноша рявкнул:
— С дороги! Пошли прочь!
— Полно тебе, не кипятись.
Ши Цзышу слегка похлопал Имана по тыльной стороне ладони, давая понять, чтобы тот отпустил его. Повернувшись к собравшимся, он мягко улыбнулся:
— Я тоже очень скучал по Иману. Когда выйду замуж за господина маркиза, видеться мы будем совсем редко. Не позволите ли вы ему остаться со мной?
Просьба невесты прозвучала столь убедительно, что знатные дамы не стали спорить и с улыбками согласились. Иман с угрюмой миной неохотно опустился на кушетку рядом с Ши Цзышу.
— У нашего юного господина Имана непростой нрав, однако милую Клеа он слушается беспрекословно, — прикрыв губы веером, рассмеялась одна из дам. — Наш Ангел Серебряной Звезды воистину наделён невероятным очарованием.
Иман поджал губы, чувствуя, как к щекам приливает жар. Хотя насмешки его раздражали, доля правды в них была: он и впрямь до безумия любил Клеа.
Юноша украдкой бросил взгляд на Ши Цзышу, гадая, как тот отреагирует, но оторвать взора уже не смог. Из-за бури эмоций при встрече он не сразу заметил, насколько пленительна сегодня Клеа. Наряд и убранство делали её лик настолько ослепительным, что Иману безудержно захотелось прикоснуться к этим губам...
Однако мысль о том, что эта красота предназначалась для грядущего торжества, мгновенно испортила ему настроение. Скрестив руки на груди и закинув ногу на ногу, юноша мрачно уткнулся взглядом в пол, молча закипая от досады.
Ши Цзышу ещё некоторое время поддерживал светскую беседу, выжидая подходящий момент. Он уже собирался дать Иману знак, чтобы тот увёл его и позволил избавиться от назойливого внимания знатных дам, как вдруг одна из гостей мягко коснулась его руки.
— Я принесла то, о чём мы говорили.
По её знаку служанка поднесла изящный стеклянный флакончик. Внутри переливалась розовая жидкость, отбрасывающая манящие, преломляющиеся блики.
Вложив пузырёк в ладонь Ши Цзышу, дама с лукавой ухмылкой шепнула:
— Достать этот афродизиак на чёрном рынке было непросто. Всего одна капля — и любой мужчина лишится разума от блаженства. Если подмешаешь его маркизу Каролусу, уверяю, он станет ручным...
Она опустила подробности, но подтекст был предельно ясен. Ши Цзышу безмятежно взглянул на зелье, разумеется, не собираясь им пользоваться. Но стоило ему сжать флакон, как на гладком стекле отразились искажённые, изуродованные человеческие лица.
Сквозь мутно-розовую эссенцию отчётливо проглядывало истинное обличье собравшихся: восхитительные личики благородных дам превратились в жуткие маски. У одних прорезались десятки извивающихся ртов, у других исказились черты лица, у третьих плоть сгнила до оголившихся костей, а некоторые обросли бесформенными отростками и множеством лишних конечностей, похожих на пульсирующие опухоли, окутанные тёмной скверной.
Рука Ши Цзышу замерла. Но тут же он заметил нечто странное — лицо Имана, отражавшееся рядом, оставалось совершенно обычным. Юноша, нахмурившись, уставился на флакон в руках «сестры», а затем бесцеремонно вырвал его.
Как только отражение исчезло, дамы в мгновение ока вновь обрели свой безупречный светский облик.
Глаза Ши Цзышу блеснули.
Служанки, дамы... Их тела захвачены какой-то тварью. Преломление света сквозь стекло обнажает их уродливую суть. Но почему Иман остаётся невредим? Причину ещё предстояло выяснить.
Заметив выходку Имана, гости ахнули и в один голос запричитали:
— Иман, не паясничай! Немедленно верни Клеа афродизиак!
— И не подумаю! — юноша с мрачным видом спрятал флакон за пазуху и огрызнулся: — Моей сестре подобное пойло без надобности! Она чиста и невинна, а вы, будучи её старшими, чему её учите?!
Дамы на мгновение онемели от такой дерзости, а затем залились звонким, переливчатым смехом. Ши Цзышу и сам с невольным изумлением взглянул на юношу. Судя по дневнику и воспоминаниям, между Клеа и Иманом давно уже произошло то, что трудно назвать «чистым», так откуда в нём эта наивная святость?
— Ах ты, дерзкий мальчишка! Что тут смешного?! Клеа — лучшая на свете!
Сгорая от стыда и ярости, Иман вспыхнул, вскочил на ноги и потащил Ши Цзышу к выходу:
— Не желаю с вами разговаривать! Мы уходим!
Увидев, что служанки порываются идти следом, он гаркнул:
— Назад! Не сметь идти за нами!
— Ладно-ладно, отпусти их, — махнула рукой одна из дам, останавливая слуг. — Иман просто души не чает в Клеа. Видеть, как сестра, с которой они выросли бок о бок, уходит к другому — нелёгкое испытание для юношеского сердца.
Она не удержалась от смешка:
— И всё же каков наивный ребёнок... Считать Клеа воплощением невинности...
* * *
Смех за спиной угас. Иман, плутая по саду и запутывая следы, ловко уводил Ши Цзышу прочь от глаз слуг и стражи, пока они не оказались у глухой стены в самом уединённом уголке замка.
— Хм, проклятые старые кумушки! Наконец-то мы от них оторвались, — тяжело дыша, проговорил Иман с довольной ухмылкой. — Теперь нам никто не помешает.
Ши Цзышу тоже слегка запыхался. Бежать на высоких каблуках вослед за гиперактивным юношей оказалось сомнительным удовольствием для и без того ослабленного тела.
Он огляделся. Это была тыльная сторона замка, окружённая густым, непроглядным парком. Отличное место, чтобы затаиться.
Пока они пробирались сюда, истёк первый час пребывания в мире. К Ши Цзышу вернулись десять процентов его сил, что позволило активировать интерфейс. Он увидел, что уровень благосклонности Имана к нему достигает внушительных восьмидесяти пунктов. Более того, через Систему удалось окончательно подтвердить: юноша действительно абсолютно чист и не подвержен скверне.
Ши Цзышу пошёл с ним именно для того, чтобы вырваться из-под тотальной слежки. И хотя сейчас Иман ни за что не отпустил бы его добровольно, решить эту проблему не составляло труда: достаточно поднять его симпатию до максимума, и тот станет шёлковым.
— Кстати, сестра, я наткнулся тут на одно любопытное местечко. Идём со мной!
Иман загадочно улыбнулся и поманил его пальцем. Ши Цзышу, рассудив, что туфли на каблуках лишь обуза, сбросил их прямо в кусты и остался в одних белых шелковых чулках. Налегке он проследовал за юношей. Тот некоторое время пошарил по замковой стене, нажал скрытый механизм — и каменная кладка с глухим гулом подалась в сторону, открывая зев тёмного лаза.
— Я нашёл этот тайный ход буквально пару дней назад, — прошептал Иман. — Похоже, он уходит глубоко под землю.
Юноша приготовился заранее: достал огниво, зажёг свечу и первым шагнул в темноту. Сделав несколько шагов, он зажёг настенный факел, осветивший каменные ступенчатые пролёты, уходящие вверх и вниз.
Из глубины потянуло сыростью и прелью. Ши Цзышу прищурился и остался на месте, не торопясь переступать порог.
— Не стоит идти туда без оглядки, — произнёс он. — Внутри может быть опасно.
— Да какая опасность? Это же не заброшенные руины. Будь здесь что-то нечисто, рыцари твоего отца давно подняли бы тревогу.
Иман без лишних слов втянул Ши Цзышу внутрь, задвинул потайную дверь, задул свечу и бросил её в угол. Затем, обняв его за талию, приник губами к белой шее:
— К тому же я привёл тебя сюда не ради исследований... Я хотел убедиться, что нас никто не найдёт.
— Перестань, Иман.
Ши Цзышу мягко отстранил юношу и посмотрел ему прямо в глаза:
— Как ты можешь так поступать со мной?
Иман опешил. Не ожидая отпора, он мгновенно смутился, испугавшись, что навлёк на себя гнев «сестры». Но в следующее мгновение Ши Цзышу сам подался вперёд и, слегка касаясь его уха, обжёг шею горячим дыханием. В этом шепоте звучал искушающий, пьянящий яд:
— Ты ведь только что утверждал, будто я сама невинность... Что же ты намереваешься со мной сделать?
— Клеа...
От такой откровенной провокации Имана бросило в жар. Сердце заколотилось как сумасшедшее, а кровь хлынула к низу живота. Потеряв остатки самоконтроля, он судорожно принялся расстёгивать пуговицы, обнажая грудь и торс. В его фиолетовых глазах бушевала вспыхнувшая страсть.
Ши Цзышу, разумеется, не собирался заходить далеко, однако, услышав системный сигнал об активном росте шкалы благосклонности, лишь соблазнительно изогнул губы. Он уже заготовил следующую фразу, чтобы довести юношу до нужной кондиции, как вдруг Иман спохватился. Достав из кармана изящный флакончик с розовой жидкостью, он смущённо пробормотал:
— Сестра... давай испробуем это?
— Не стоит...
Договорить он не успел: из глубин подземелья раздался пронзительный, дикий женский вопль. В нём слышалась такая нечеловеческая боль и удушающий ужас, что эхо, перекатываясь по мрачному коридору, заставило стынуть кровь в жилах.
— А-а-а-а-а!
От неожиданности Иман вздрогнул, пальцы его дрогнули, и стеклянный флакон выскользнул из рук. Упав на каменистый пол, он разлетелся вдребезги. Густая розовая эссенция мгновенно растеклась по плитам, и по тайному ходу распространился приторно-сладкий, дурманящий аромат. Юноша, не успев прикрыть нос, вдохнул полные лёгкие. Его лицо мгновенно налилось багровым румянцем, голова пошла кругом, а в глазах помутилось.
Ши Цзышу досталось меньше, но избежать воздействия он тоже не смог. Сознание слегка затуманилось, по телу разлилась волна липкого жара, отозвавшаяся сладкой трепещущей тревогой вдоль позвоночника. Из его груди вырвался невольный, сдавленный стон.
Этот тихий, исполненный неги звук подействовал на Имана подобно вспышке: дыхание юноши стало тяжёлым, взгляд затуманился окончательно. Однако леденящий душу вопль всё ещё отдавался в ушах, удерживая крохи рассудка. Зажав рот и нос рукавом, он невнятно пробормотал:
— Здесь... что-то не так... Уходим отсюда...
Он ринулся к потайной двери и начал судорожно давить на механизм. Но после нескольких безуспешных попыток лицо юноши мертвенно побледнело. Опустив руки, он в ступоре повернулся к Ши Цзышу:
— Дверь... заклинило. Она не открывается.