Глядя на вереницу комнат, которым, казалось, не было конца, Цзин Имин нахмурился, погрузившись в раздумья. Остальные переглядывались в растерянности, совершенно не понимая, что делать дальше.
Лишь Ши Цзышу понимал: в Мире Круговорота не бывает абсолютно безнадёжных тупиков. У любой загадки есть решение. Вполне возможно, всё перед их глазами — лишь иллюзия, однако, реальна она или нет, где-то здесь обязательно кроется зацепка. Раз другого пути нет, остаётся лишь искать ключи к разгадке на ходу — по сути, это ничем не отличалось от прошлых испытаний.
Обсудив ситуацию, спутники так и не пришли к единому мнению. В итоге решили метить каждую комнату и дверь, через которые проходили: если упрутся в тупик — вернутся назад, и так до тех пор, пока не промаркируют все проходы.
У кого-то из игроков удачно обнаружился маркер. Написав цифру «1» в стартовой детской, они выбрали крайнюю правую дверь и оставили на ней новую метку.
— Думаете, сработает? — пробормотал кто-то с тревожной миной.
Остальные хоть и молчали, но тоже пали духом: если этим комнатам нет конца, они скорее сгинут от изнурения, чем найдут выход.
— Откровенно говоря, я и сам не уверен, — Цзин Имин поставил очередную метку на двери, затем повернулся к отряду с ободряющей, открытой улыбкой. — Но выход есть всегда. Мы обязательно выберемся. Внимательнее смотрите по сторонам, возможно, удастся зацепиться за какую-то деталь.
— Старший Имин прав, — улыбнулся Ши Цзышу, всем своим видом демонстрируя безграничную веру в лидера. — Мы непременно выберемся.
* «Вот только кто именно выберется живым — большой вопрос»*.
Услышав уверенные слова Цзин Имина и Ши Цзышу, спутники заметно приободрились и, заулыбавшись, принялись за поиски. Лишь Лю Ин оставалась мрачной. Она пристально смотрела на Ши Цзышу. Заметив её взгляд, юноша подарил ей ослепительную улыбку, отчего девушка тут же поспешно отвернулась.
Эту улыбку уловил и Цзин Имин.
«Опять он улыбается Лю Ин?..»
В душе статного, красивого юноши смешались противоречивые чувства. На губах промелькнула едва заметная горечь. Ещё мгновение назад, когда Цзышу так безоговорочно поддержал его, он испытывал ликование. Но теперь, глядя на эту сцену, ощутил беспричинный укол тоски. Ему... до безумия не хотелось, чтобы Цзышу дарил свои улыбки кому-то ещё.
— Старший Имин, что с тобой? Ты будто чем-то расстроен?
Чистый, звонкий голос заставил Цзин Имина очнуться. Опустив взгляд, он столкнулся с ясным, полным искренней тревоги взором Цзышу.
Цзин Имин замёрз, словно его застали за чем-то постыдным. На красивом лице мгновенно вспыхнул румянец. Смутившись, он поспешно отвёл глаза и сбивчиво замахал руками:
— Нет... Всё в порядке.
И ведь действительно в порядке! Теперь Цзышу вновь смотрел только на него, и на душе у Цзин Имина снова стало светло и радостно...
«Да что со мной происходит? Откуда такие странные мысли?»
— Раз старший в порядке, тогда я... — юноша доверительно улыбнулся и уже намеревался развернуться.
— Ты куда?! — * «Опять к Лю Ин?!»*
В порыве внезапной тревоги Цзин Имин не задумываясь схватил Цзышу за запястье. Рука юноши оказалась невероятно тонкой — казалось, нажми чуть сильнее, и кость переломится. Гладкая, нежная кожа отозвалась приятным теплом, отчего сердце Цзин Имина отчаянно заколотилось. Словно получив удар током, он мгновенно отдёрнул руку.
Цзышу обернулся к нему с лёгким, удивлённым прищуром:
— Искать зацепки, конечно. Все так стараются, не могу же я сидеть сложа руки. Верно, старший?
«Так он вовсе не к Лю Ин...»
Цзин Имин залился краской до самых кончиков ушей, стыдясь поднятого взора. Все вокруг работали, а о чём думал он сам?..
— Ну... старший Имин, я пойду?
— Я...
— М-м?
— Пойдём вместе, — Цзин Имин всё ещё не решался встретиться с ним взглядом, но голос его прозвучал тихо и твёрдо. — Я буду искать вместе с тобой.
— Хорошо!
[Симпатия Цзин Имина: +2. Текущий уровень: 65]
[Симпатия Лю Ин: -5. Текущий уровень: 25]
Услышав прозвучавшие в голове системные оповещения, Ши Цзышу едва заметно изогнул алые губы. Скользнув взглядом по сжатым в кулаки пальцам Лю Ин, он улыбнулся ещё прелестнее.
* «Именно так. Всё идёт как надо»*.
Отряд продолжал переходить из одной комнаты в другую. Но с каждым шагом людей всё сильнее накрывала тревога: казалось, этот уровень вытянулся в бесконечность. Сколько бы они ни шли, комнатам не было конца, и при этом ни одна из них не повторялась.
Игроков одолела усталость. Они блуждали уже долгое время без отдыха, израсходовав почти все силы, а хрупкий оптимизм, державшийся из последних сил, таял на глазах.
— В следующей комнате сделаем привал и восстановим силы, — заметив состояние спутников, произнёс Цзин Имин.
С этими словами он нажал на дверную ручку.
Но едва дверь распахнулась, лица всех присутствующих мгновенно смертельно побледнели.
Ши Цзышу слегка прищурился.
Кровь. Всюду была кровь. В нос ударил тяжёлый, тошнотворный запах гниения и железа, а перед глазами встало сплошное алое марево.
Ковры и потолок были залиты густой чёрно-красной юшкой. В углу валялись обрубки человеческих тел. Игрушечные куклы валялись в беспорядке — у многих были вспароты животы или вывернуты суставы.
Это была та самая детская, в которую они попали в самом начале — первая комната. На стене всё ещё красовалась выведенная маркером цифра «1». Но если при первом визите помещение сияло чистотой, то теперь превратилось в настоящий скотобойный ад.
Они спустились сверху и, следуя логике, пометили стрелкой самую крайнюю правую дверь. Однако сейчас идентичные стрелки красовались на всех четырёх дверях! Они распахнули каждую из них, но так и не нашли пути наверх. Вдобавок за каждой из дверей их ждали такие же помеченные стрелками проходы. Они окончательно заблудились.
Но самое жуткое ждало их впереди...
— С-смотрите... — Лю Ин указала дрожащим пальцем на истерзанный труп.
Даже она, жестокая и безжалостная, готовая без колебаний убить Гу Цзышу, сейчас дрожала всем телом, покрываясь холодным потом.
— Э-эта одежда на полу... Разве она не Лю Пина?!
Все замерли от ужаса. Несмотря на то что голова трупа исчезла, а окровавленная одежда была разорвана на куски, они узнали вещи Лю Пина — тот носил очень яркую куртку, которая запомнилась каждому.
Деревянными движениями люди начали оглядываться по сторонам и с ужасом осознали: из семи человек оставалось только шестеро. Никто даже не заметил, когда именно и куда пропал Лю Пин...
Живой человек испарился прямо у них из-под носа, бесследно и бесшумно, а когда объявился вновь — уже превратился в растерзанный ошмёток плоти.
— А-а-а-а-а!
В комнате вспыхнула паника, раздались исполненные дикого ужаса вопли. Это было в тысячу раз страшнее оживших кукол-людоедов. С куклами они хотя бы понимали, с чем столкнулись и как умирают жертвы. А здесь... Когда именно пропал Лю Пин? Кто гарантирует, что следующим не станет кто-то из них?!
Цзин Имин отчаянно пытался призвать отряд к порядку, но разум людей помутился от страха — его никто не слушал.
«Ха... Ха-ха-ха-ха...»
Ши Цзышу со стороны наблюдал за этой вакханалией. Его взгляд, скользивший по останкам, стремительно отсеивал бесполезную информацию в поисках ключа к разгадке. И вдруг сквозь этот хаос пробился смех. Звук был необычайно мелодичным, но от него по коже побежали ледяные мурашки.
Кто это?
В глазах Ши Цзышу блеснула острая, как сталь, холодная вспышка. Он точно знал: этот смех не принадлежал никому из игроков. Звук доносился... из-за открытой двери прямо перед ним.
Юноша уставился прямо перед собой. В дверном проёме, неизвестно когда, возник пленительный юноша. На нём был роскошный, изысканный наряд. Стройный, с фарфорово-бледной кожей, золотистыми локонами и глазами цвета сочного изумруда, он поражал тонкой, точёной красотой. Лишь брызги свежей крови на щеках придавали его облику зловещий, жутковатый лоск.
Одежда его тоже была залита кровью. В руках он сжимал отрезанную человеческую голову, с обрубленной шеи которой на пол кап-капала густая алая жидкость, собираясь в лужицу. С лёгким смешком гость швырнул голову прямо в Ши Цзышу.
Цзышу ловко уклонился. В коротком мгновении полёта он успел разглядеть запятнанное кровью лицо. Это был Лю Пин.
Что же до самого юноши...
Голова с глухим стуком шмякнулась о пол и прокатилась пару метров. Золотоволосый красавец стряхнул с пальцев капли крови, склонил голову набок и с любопытством спросил Ши Цзышу:
— Почему ты её не поймал?
Ши Цзышу промолчал.
Ему хватило доли секунды, чтобы узнать явившегося злого духа. Это был Сильви, младший сын графа. Избалованный, жестокий и порочный юнец, любимчик родителей, сделавший неисчислимое количество зла. Навлёкши на себя раннюю смерть, он и после гибели не успокоился, превратившись в неупокоенную тварь, продолжавшую учинять кровавую расправу в стенах особняка.
И прямо сейчас...
Игроки, только что метавшиеся по комнате, разом исчезли. Остались лишь Ши Цзышу и стоящий в дверях Сильви.
В голове Ши Цзышу мгновенно сложился пазл. В этой стартовой детской кроется аномалия — некое подобие пространственного узла. Каждый раз, когда они возвращаются сюда, Сильви получает возможность утянуть жертву в изменённую реальность. На сей раз исчезли не спутники, а он сам. После Лю Пина второй мишенью злого духа стал именно Ши Цзышу.
Сильви шаг за шагом вошёл в комнату. Каблуки его кожаных туфель отбивали звонкую дробь по гладкому паркету. Подойдя вплотную к Ши Цзышу, он протянул испачканную в крови руку и лёгким касанием задел его щеку.
— А ты поистине прелестен...
Взор Сильви переполняло фанатичное восхищение. Его пальцы медленно скользнули по щеке брюнета, опустились к подбородку — так любуются лишь величайшими произведениями искусства.
Нежная, словно слоновая кость, кожа; чёрные как смоль волосы, вобравшие в себя тьму ночи; сочные, алые, будто налитые кровью губы... Каждая деталь была столь безупречна, что Сильви был в полном восторге. Если нарядить этого мальчика в пышные одежды и превратить в куклу, он станет его самой любимой игрушкой в стеклянной витрине.
В этот момент брюнет улыбнулся. В его глазах вспыхнул такой ослепительный, чарующий свет, что оторвать взор было просто невозможно. На миг даже у Сильви, чьё сердце давно истлело, возникла иллюзия, будто оно заколотилось с бешеной силой.
Он улыбается... В такую минуту! Да, именно так! Пусть застынет с этим выражением на лице и умрёт прямо сейчас! Тогда его красота сохранится навеки, и никто, кроме Сильви, больше никогда не сможет прикоснуться к ней...
— Какая грязь. Убери свои клешни.
В тишине прозвучал мягкий, чарующий голос. Глаза юноши лучились лаской, а на губах играла нежная улыбка.
Сильви опешил.