«Оказалось, тебе нравится Ши Цзышу.
Впервые осознав свои чувства, ты изумился и даже усомнился, не показалось ли: прежде ты ни к кому ничего подобного не испытывал и понятия не имел, каково это — любить.
Но всякий раз, встречаясь с ним взглядом, ты слышал безумный стук собственного сердца. Оно твердило: всё наяву. Ты любишь его. Разве можно перепутать столь пылкое, глубокое и сладкое чувство?
С течением времени оно не угасало, а вспыхивало лишь ярче. С каждым новым днём Ши Цзышу становился тебе всё дороже — настолько, что ты увяз в этой любви без возможности выпутаться.
Однако прошло два года, а ты так и не признался.
Ты отлично понимал: для него ты просто близкий друг, ничего больше. Стоит проявить неосторожность, и тесные узы рассыплются в прах. Ты рисковал потерять его навсегда, лишившись даже права быть рядом.
К тому же, как он сам когда-то говорил, вы так и не вырвались из Ужасного круговорота и никто не знал, наступит ли завтрашний день. А ведь ты ещё не разыскал сестру... Гнёт суровой реальности и тяжкие сомнения заставили тебя загнать свои чувства глубоко внутрь, не давая ему ни о чём догадаться.
Но ты любил слишком сильно. Каждое слово, каждый жест непрестанно предавали тебя. К счастью, в подобных делах он проявлял удивительную слепоту: ему и в голову не приходило, что ты можешь быть влюблён, а потому в твоих порывах он не видел ни грамма затаённой страсти, не замечая, насколько неестественной стала ваша близость.
Это и досаждало — твоё обаяние точно утратило силу и совсем его не трогало, — и одновременно приносило облегчение. Пользуясь его неведением, ты всё дерзостнее единолично распоряжался им под предлогом "лучшего друга", не подпуская никого близко.
Разумеется, за эти два года ты не оставлял попыток отыскать сестру. Ты попал сюда, воссоздав обстановку её исчезновения — один в один, — а потому был твёрдо уверен: она тоже в Круговороте.
Но тебя изводила тревога: о ней не удалось выведать решительно ничего. Ты обошёл почти все районы, нашёл несколько женщин по имени Ся Юань, но ни одна из них не оказалась той самой.
Ни единой вести, а смертность в Круговороте чудовищна. В душу закралась страшная мысль: быть может, сестра погибла в первые же дни?
Сестра, с которой вы прожили бок о бок двадцать лет, единственная родная душа... Неужели она сгинула — беспомощная, несчастная — в этом кошмарном месте? Поверить в такое было выше твоих сил.
Позже ты случайно узнал: когда гинет вся команда, то выживший получает "Билет воскрешения", способный вернуть любого игрока Круговорота, пусть и при невероятно жёстких условиях.
Ты не стал действовать очертя голову. Подлинность билета вызывала сомнения, да и уверенности в том, попала ли сестра в Круговорот и мертва ли она, не было. Но, чтобы подготовиться к моменту, когда билет окажется в твоих руках, ты покинул его отряд и возглавил собственную команду.
Ты обмолвился с ним о билете, но утаил догадку о сестре: у тебя не имелось ни точных сведений, ни её снимка. Зачем обременять его лишними заботами?
Глубокой ночью ты часто видел сестру во сне.
Снилась её кроткая улыбка, чистый свет незамутнённых глаз и худенькая спина, закрывавшая тебя от любых бурь и невзгод.
Снился давно минувший день твоего рождения. Падал лёгкий снег, и она, ещё совсем юная девушка, вела тебя, маленького, за ручку по неспешным улицам.
Быстро сгущались сумерки. Вдоль дорог вспыхивали неоновые огни, переливаясь разноцветными бликами на витринах магазинов. Всё вокруг казалось сказочным миром.
Ты выдыхал клубы пара и жадно разглядывал роскошные платья за стеклом, представляя, как они пошли бы сестре, и давал себе молчаливую клятву: наступит день, и ты подаришь ей самое счастливое будущее...»
* * *
В непроглядной тьме он очнулся от этого сна. Уголки глаз набухли влагой, и мгновение спустя по щекам покатились горячие слёзы.
Он молча присел, прислонившись к изголовью. В груди будто зияла огромная брешь, откуда током сочилась кровь, унося прочь душевное тепло. Становилось всё холоднее — казалось, жизнь медленно угасает, увлекая его на дно бесконечного мрака.
Щёлкнул выключатель.
Изголовье озарилось мягким, тёплым светом ночника. Мужчина, которого он сам пригласил к себе и уложил в одну постель, проснулся. Заметив блестящие от слёз глаза, он на мгновение замер и тихо спросил:
— Что с тобой?
— Ничего... Просто сон приснился.
Он попытался улыбнуться, но губы словно налились свинцом.
— Очень... хороший сон.
Он правда хотел улыбнуться, однако вместе со словами вновь хлынули слёзы.
Серебряноволосый мужчина нахмурился с немой жалостью. Он вдруг протянул руку, мягко обнял его за плечи и притянул к себе, подушечкой пальца бережно стирая слезинку.
— Раз сон хороший, не плачь, — тихо и ласково проговорил он.
Он уткнулся лицом в грудь мужчины, судорожно впившись пальцами в ткань его рубашки на спине.
Страх навсегда потерять сестру, копившийся месяцами, прорвался наружу в эту ночь. Слёзы текли неудержимым потоком, из горла вырывались тихие сдавленные всхлипы, а тело сотрясала мелкая дрожь.
Он был беспредельно благодарен ему за то, что тот ни о чём не спрашивал. Мужчина лишь молча держал его в объятиях, позволяя слезам пропитывать ткань на груди, и размеренно поглаживал по спине.
Сколько прошло времени, он не знал. Наконец, когда от слёз зажгло веки, он снова начал погружаться в забытьё. На этот раз ему приснилась их первая встреча.
Под поднебесным лунным светом в глубине синих глаз плескался чарующий, таинственный блеск. Он утонул в этом взгляде, словно канул в лазурный океан. Прохладные волны мягко подхватили его, увлекая на самую глубину — туда, где царили абсолютный покой, тишина и ласка. И откуда не хотелось возвращаться никогда.
«За ночь сны больше не тревожили тебя. А когда за окном разгорелось утро, ты открыл глаза и первое, что увидел, — его грудь. Одной рукой он обнимал тебя за талию, а на другую ты опирался головой.
Глядя на его спящее лицо, ты чувствовал, как сердце тает от нежности. Ты подался вперёд, с трудом подавив порыв поцеловать его в губы. Улыбка сама собой расползлась по лицу, наполняя душу сладкой заворожённостью.
Ты окончательно понял: без него тебе больше не жить.
Так ты думал.
Ибо ты полюбил его без памяти.
* * *
И вдруг до тебя дошло: раз завтрашний день не обещан никому, тем более нельзя терять ни секунды. Нужно сделать всё, чтобы он стал твоим.
Ты отбросил сомнения и решился на признание. Но, разумеется, подготовил почву заранее.
Ты окружил его безоглядной заботой, отдавая всего себя, чтобы приучить к своему присутствию, сделать зависимым, неотделимым. Чтобы даже в случае отказа он не сумел оттолкнуть тебя. А уж если проявлять упорство и дальше — кто знает, быть может, со временем его сердце оттает?
Ты то и дело осторожно закидывал удочку, не скрывая ревности и чувства собственника. Стоило кому-то проявить к нему хоть каплю внимания или подойти слишком близко, как ты откровенно выражал недовольство, пресекая любые попытки сближения.
А накануне своего дня рождения ты, действуя хитростью и лаской, выудил из него обещание: в этот праздник он будет во всём тебя слушаться. И именно на этот вечер ты назначил своё признание.
День рождения всегда оставался для тебя особым праздником, хранящим тепло воспоминаний о жизни с сестрой. Ты хотел сделать его ещё более значимым. Пусть этот день и не станет датой начала ваших отношений, зато навсегда останется днём твоего признания.
Вот только ты и помыслить не мог, что незадолго до заветного вечера судьба столкнёт тебя со Слепой Девой.
Слухи о Слепой Деве ходили давно. В Центральном районе её знали все как сильнейшего игрока Круговорота, обладающего непревзойдённым даром — видеть прошлое и прозревать будущее.
Ты давно искал встречи с ней, желая погадать на судьбу сестры. Зная, что она не станет делиться прозрениями с посторонними, ты с огромным риском добыл артефакт, способный принудить её к откровенности.
Однако, обладая прозорливостью, она заранее ведала об искателях и легко избегала встреч. Артефакт лежал без дела, пока Администратор Пространства не созвал капитанский совет Центрального района для отбора игроков Дворца Круговорота. Как один из капитанов, она была обязана явиться.
Упускать такой шанс было нельзя — второго случая могло не представиться. Предупредив Ши Цзышу, ты тихо ускользнул, подстерёг Слепую Деву у самого выхода, зажал в углу и применил артефакт.»
* * *
Кареглазая дева впала в крайнее смятение. Она судорожно сжала хрустальный шар, но вырваться не могла: чары артефакта сковали её по рукам и ногам.
Он смотрел на девушку с тяжёлой сумрачностью. Взвесив мысли, он спросил:
— Кто убил мою сестру?
Артефакт срабатывал лишь единожды, ошибка исключалась. Пусть в глубине души он и надеялся, что сестра жива, но если её не стало от рук монстра или предателя-союзника, он обязан был узнать имя, чтобы свершить месть.
А если она жива — что ж, потраченного впустую вопроса не жалко.
* * *
Слепая Дева застыла. Её губы дрогнули, всё тело забилось в мелкой дрожи: она изо всех сил сопротивлялась магии, но была бессильна. Из-под белой повязки, закрывавшей глаза, потекли слёзы. Запинаясь, она вытолкнула сквозь зубы:
— Ши... Цзышу.
Назвав имя, она обессиленно рухнула на колени. Слёзы с глухим звоном закапали на хрустальную сферу, разбиваясь на тысячи мелких брызг.
Его лицо окаменело.
Тот, кто находился под действием артефакта, физически не мог лгать.
А имя «Ши Цзышу» встречалось нечасто.
Голова пошла кругом, перед глазами всё поплыло. Сердце точно попало под многотонный жернов — старая брешь в груди мгновенно распоролась с треском, хлынула кровь, и сама жизнь, казалось, надломилась.
Взгляд его налился дурной, страшной краснотой. Он наклонился к девушке, до хруста сжав кулаки. Ногти вонзились в ладони, и сквозь плотно сжатые пальцы медленно сочились алые капли.
— Это... он? — сипло, сдавленно переспросил он. — Мою сестру убил тот Ши Цзышу, которого я знаю?
Слепая Дева впала в безумную панику. Не зная, как ответить, она судорожно протянула хрустальный шар. Чёрное Демоническое око внутри сферы закружилось в бешеном вращении, а затем вспыхнул белый свет, и на поверхности проявился образ.
Сферу заполнил силуэт того, с кем он делил дни и ночи:
Мужчина с серебряными волосами, глубокими синими глазами и мягкой, завораживающей улыбкой — прекрасный настолько, что казался неземным.