20
Неужели Ся Бинъин влюбился в чужую девушку? Вот это поворот?!
Зеваки внешне сохраняли полную невозмутимость — ни один мускул на лице, взгляды устремлены прямо перед собой, — но внутри бушевали от волнения, беззвучно вопя и старательно вслушиваясь в каждое слово.
Однако выражение лица Ся Бинъина оставалось всё таким же безмятежным. Он усмехнулся:
— Кажется, вы обознались. Я никогда не преследовал никаких девушек и, возможно, даже не знаком с вашей.
— Речь не о женщине. Речь о нём.
Фэн Инь холодно выронил несколько слов.
— Ши Цзышу.
— Я хочу, чтобы ты оставил его в покое.
21
В столовой одна за другой начали раздаваться звуки падающих на пол подносов — зеваки так разволновались, что у них затряслись руки.
Что?! Значит, Ся Бинъин влюбился ещё и в чужого парня?! Вот это уже совсем захватывающе!!
22
Улыбка сошла с лица Ся Бинъина.
Он долго молчал, прежде чем наконец заговорить, и в устрашающе притихшей столовой его негромкий голос прозвучал на удивление отчётливо.
— Я никогда не добивался его. Да и он видит во мне только друга.
Считай, признался! Причём в безответной, односторонней влюблённости! Чёрт, да кто же такой этот загадочный «он», если даже Ся Бинъину досталась лишь роль тайного воздыхателя?
Зеваки зажали рты ладонями, боясь даже вздохнуть, — лишь бы не упустить ни слова.
Голос Фэн Иня остался таким же ледяным:
— Но ты постоянно приходишь к нему.
— Даже влюблённые не вправе указывать друг другу, с кем дружить, — ответил Ся Бинъин. — Мы просто друзья, и я никогда не делал ничего, чтобы разрушить ваши отношения.
Договорив, он одарил собеседника улыбкой, тёплой, будто весенний ветерок, — вот только взгляд его оставался пугающе острым, источая необъяснимый холод.
— Так что если однажды вы расстанетесь, ко мне это не будет иметь ни малейшего отношения. А вот тогда я, разумеется, уже не удовлетворюсь простой дружбой — примусь добиваться его всерьёз.
Он поднялся, взял поднос и, покидая стол, задел плечом Фэн Иня, бросив напоследок:
— А если тебе страшно — можешь хоть сейчас уступить его мне. Я вполне уверен в своих силах: сделаю так, что он больше никогда и ни в кого не влюбится.
Рука Фэн Иня, лежавшая на столе, внезапно сжалась в кулак.
23
Выйдя из столовой, Ся Бинъин опустил ресницы и, подняв руку, стиснул ворот рубашки на груди — пальцы его едва заметно дрожали.
Так и есть... стоило воочию увидеть человека, которого он любит, сердце всё равно отзывалось болью.
Очень сильной болью.
24
Зеваки, едва не подавившиеся сплетнями прямо в столовой, буквально взорвали университетский форум — лавиной посыпались посты, обсуждавшие одно-единственное дело Ся Бинъина.
Вскоре они раскопали и предполагаемый объект его тайной влюблённости: тот, судя по всему, не учился в их университете, а его личность оставалась загадкой — точно так же, как и личность «официального парня», явившегося сегодня в кампус. Никто не знал о них ровным счётом ничего.
Фотографий Ся Бинъина с его «пассией» Ши Цзышу набралось всего несколько штук, да и те получились смазанными — их сделала случайно встретившая парочку студентка, продемонстрировав невиданную для себя реакцию скорости.
Тогда она ещё не догадывалась, что перед ней возлюбленный Ся Бинъина, — лишь смутное подозрение шевельнулось внутри: слишком уж нежным был взгляд, которым тот смотрел на своего спутника. А ещё юноша рядом с ним оказался настолько ослепительно красив, что вдвоём они буквально резали глаз. Кто-то из подруг рядом первой схватилась за телефон — и её собственная рука невольно потянулась следом, нажимая на кнопку съёмки.
Пусть снимки и вышли размытыми, но даже по ним нетрудно было понять, насколько хорош собой предмет тайной влюблённости Ся Бинъина.
А вспомнив заодно лицо того самого «официального парня», зеваки постыдно притихли.
Небожители крутят романы — а простым смертным вроде них соваться в это попросту не по чину.
25
Ся Бинъин погрузился в путаницу наслаивающихся друг на друга снов.
Ему снились обрывочные, разрозненные картины, но в каждой мелькал один и тот же силуэт — лица он разглядеть не мог, лишь чувствовал, что любит этого человека до безумия.
Вместе они прошли долгий путь: под сиянием звёзд и лунным светом ступали по бесплодным пустошам, среди руин древних замков, сквозь мрак колоколен, у самого края бездонной пропасти хватались за руки друг друга — и снова и снова вытаскивали один другого с самой границы смерти.
Но в конце концов силуэт растворился в багровой пелене, распадаясь на осколки, и сколько бы Ся Бинъин ни звал его, тот человек продолжал погружаться всё глубже и глубже, пока не исчез бесследно.
«!»
Он открыл глаза, весь покрытый холодным потом, резко сел и, слегка паникуя, судорожно вдохнул.
Вдруг тёплая ладонь легла на его влажный от испарины лоб. Ся Бинъин на миг растерялся, поднял взгляд — и наткнулся на пару бледно-золотистых глаз, в стеклянистых зрачках которых чётко отражалось его собственное лицо.
— Тебе плохо?
Пока он приходил в себя, Ши Цзышу с лёгкой заботой в голосе задал этот вопрос. Сознание, всё ещё блуждавшее в кошмаре, лишь теперь начало постепенно возвращаться к реальности: он вспомнил, что вместе с сестрой ждал в гостях Ши Цзышу, но незаметно для себя провалился в сон — и увидел ту цепочку жутких видений.
Сердце Ся Бинъина колотилось как безумное.
Хотя лица во сне он так и не разглядел, он был совершенно уверен: тот человек — непременно Ши Цзышу.
Похоже, он забыл очень многое, в том числе и то, что когда-то давно любил его всем сердцем.
А теперь эта любовь понемногу пробуждалась заново: стоило ему решить, что сильнее любить Ши Цзышу уже попросту невозможно, как наступал новый день — и, открыв глаза, он обнаруживал, что чувство стало ещё крепче, чем вчера.
Ему не было ни конца ни края.
26
Ся Бинъин застыл, глядя на Ши Цзышу, а затем, не удержавшись, потянулся и обнял его, прижав к себе крепко-накрепко, будто больше никогда не собирался отпускать.
В следующий миг из-за спины Ши Цзышу вынырнули чужие руки — они резко отбросили Ся Бинъина обратно на кровать, а затем с нескрываемой собственнической силой обвили самого Ши Цзышу.
Вслед за руками в поле зрения Ся Бинъина возникло и невозмутимое красивое лицо Фэн Иня.
— Раз болен — лежи и отдыхай.
Голос его был ледяным, как лёд.
27
— Это парень Шицзы, зовут Фэн Инь. В этот раз он приехал вместе с Шицзы навестить нас.
Ся Юань поспешила объяснить, улыбаясь, хотя в глубине её улыбки пряталась немалая тревога — она ведь не знала, что брат уже успел познакомиться с Фэн Инем, и опасалась, что тот сильно расстроится, а то и вовсе выдаст себя какой-нибудь неподобающей реакцией.
Ся Бинъин лежал в постели, и его лицо и правда заметно побледнело.
Прижав ладонь ко лбу, он изобразил особенно беззащитное выражение; в его ледяных синих глазах, будто подёрнутых водной рябью, читалась жалобная мольба, обращённая к Ши Цзышу.
— Я упал... немного болит голова, — тихо произнёс он.
Услышав это, Ши Цзышу тут же выскользнул из объятий Фэн Иня и склонился, чтобы осмотреть Ся Бинъина.
Тот украдкой бросил на Фэн Иня взгляд, полный затаённого мрака.
Фэн Инь: «...»
28
Зевакам медицинского университета словно выпал внеочередной праздник — по всему кампусу разливалась атмосфера всеобщего ликования.
Особенно бурлило в аудитории, где училась группа Ся Бинъина: некоторые предпочитали стоять сзади, лишь бы во все глаза наблюдать за нашумевшим на весь университет любовным треугольником, воочию ощущая, насколько яростно бурлят подводные течения, — нет, какие там течения, всех, кроме самого Ши Цзышу, того и гляди накроет с головой этой девятым валом!
— А зачем вообще Ши Цзышу и Фэн Инь пришли сидеть на лекции? Ши Цзышу же раньше в жизни в универе не появлялся.
С любопытством поинтересовался кто-то из не осведомлённых в делах зевак.
Другой доброжелательно взялся объяснять:
— Говорят, Фэн Инь распустил руки — грубо толкнул Ся Бинъина, отчего тот совсем ослаб, вот Ши Цзышу и пришёл посидеть с ним на паре. Ну а Фэн Инь... понятное дело, беспокоился, потому и увязался следом.
— Да какое там «толкнул»! Я слышал, Фэн Инь его от души избил! Причём подло — на лицо не тронул ни разу, бил исключительно по телу, чтобы под одеждой не было заметно.
— Не-не, у меня приятель своими глазами видел: Фэн Инь собрал шайку хулиганов и загнал Ся Бинъина в тупик переулка, где его отделали всей толпой. А ещё Фэн Инь притащил целый ящик денег и вывалил его на избитого Ся Бинъина, велев забрать наличность и больше никогда даже близко не подходить к Ши Цзышу.
— А я вот слышал, что Фэн Инь вообще нанял киллера! Может, он сейчас как раз под этим предлогом изучает распорядок дня Ся Бинъина...
* * *
Выслушав от начала до конца весь этот разговор, слово в слово, Фэн Инь неожиданно для себя всерьёз задумался над практической осуществимостью прозвучавших идей.
29
На середине лекции Ся Бинъин слегка нахмурился, изобразив на лице усталость, и тихо сказал сидевшему между ними Ши Цзышу:
— Что-то я устал, хочу немного отдохнуть.
С этими словами он опустил голову на плечо Ши Цзышу и удовлетворённо прикрыл глаза.
«...»
Пальцы Фэн Иня то сжимались в кулак, то разжимались, снова сжимались — казалось, от него самого вот-вот начнут откалываться ледяные осколки.
Так что вот уже давно самым ненавистным человеком для него без всяких сомнений оставался Ся Бинъин.
30
— Я тоже устал.
В голосе Фэн Иня отчётливо слышалось сдерживаемое раздражение; с потемневшим от досады красивым лицом он тоже опустил голову на плечо Ши Цзышу — да ещё и с совершенно естественным видом обхватил его за талию, а перед тем, как устроиться поудобнее, легонько поцеловал его в щёку.
«...»
Ся Бинъин обладал мягким, ровным характером и почти никогда никого не ненавидел; даже случавшееся изредка лёгкое раздражение быстро рассеивалось без следа.
Но Фэн Инь стал исключением — Ся Бинъин ненавидел его до глубины души, и, судя по всему, эта ненависть останется с ним на всю жизнь.
31
Зеваки ликовали, едва не пускаясь в пляс от восторга, — их снова грозило разорвать от переизбытка сплетен. Преподавательница у доски беспомощно вздыхала про себя, гадая, слушает ли вообще хоть кто-то её лекцию.
...хотя, признаться, и сама она вела занятие немного рассеянно.
32
— Мы ведь были знакомы раньше?
После окончания занятия Ши Цзышу сказал, что у него есть ещё дела, и собрался уходить. Вспомнив те правдоподобные и вместе с тем абсурдные сны, Ся Бинъин не сдержал вопрос, копившийся глубоко внутри, — схватил его за запястье и задал его напрямик.
Ши Цзышу молча посмотрел на него какое-то время, прежде чем спросить:
— Что именно ты вспомнил?
Значит, признал. Сердце Ся Бинъина пропустило удар, но его собственные воспоминания оставались смутными — он почти ничего не мог восстановить. Наверняка он знал лишь одно: что забыл очень многое, а ещё что любил Ши Цзышу всем сердцем ещё в прошлом.
— Я ничего не могу вспомнить, — он с сомнением покачал головой, но всё же решил сказать правду. — Но я хочу знать, что произошло между нами раньше.
На этот раз молчание Ши Цзышу затянулось ещё дольше.
— Мы были хорошими друзьями.
Ся Бинъин на миг замер.
— И только?
— И только.
33
Он не стал допытываться дальше — просто молча смотрел, как силуэт Ши Цзышу тает вдали, скрываясь из виду.
Он был уверен: между ними в прошлом наверняка произошло что-то весьма неприятное, иначе при их «первой встрече» Ши Цзышу не стал бы притворяться, будто вовсе с ним незнаком, и уж тем более не спешил бы поскорее незаметно уйти оттуда.
Но это неважно.
Подумал он.
Сейчас Ши Цзышу здесь, и он сам тоже здесь — этого довольно. Сколько бы раз ни пришлось начинать заново, он снова и снова, без малейших колебаний, будет влюбляться в него.
Фэн Инь, ещё не успевший уйти, взглянул на него и вдруг заговорил.
— Он в тебя не влюбится.
— Того, кого он любит, — меня.
— И в будущем будет любить только меня.
— Я в этом уверен. И я ему доверяю.
Ся Бинъин лишь чуть изогнул уголки губ; взгляд его оставался ясным и чистым, а на лице играла улыбка.
— Это ещё не факт.
34
Наконец в нём родилась настоящая жажда.
Он жаждал Ши Цзышу.
И точно так же он твёрдо решил: заставит Ши Цзышу полюбить и его самого.
Даже если на это уйдёт вся его жизнь.
35
После нескольких настойчивых просьб Сильви наконец добился помощи Слепой Девы: та согласилась отправить его в тот самый мир, куда часто наведывался Ши Цзышу, — и как раз сейчас тот находился именно там.
Наконец-то он снова увидит Цзышу!!
Золотоволосый синеглазый юноша сиял ослепительной улыбкой, чистой и прекрасной, словно у ангела, притягивая взгляды многих в кампусе. Но уже через секунду все увидели, как эта улыбка на его прекрасном лице внезапно застыла: глаза покраснели, а на лице проступило выражение обиды, готовой вот-вот вылиться слезами.
Проследив за его взглядом, окружающие все разом оцепенели.
По дорожке шагали рядом Фэн Инь, Ши Цзышу и Ся Бинъин, и оба спутника держали Ши Цзышу за руки: один с непроницаемым лицом, другой с улыбкой, — но исходившая от обоих аура убийственной ярости искрила так, что в радиусе трёх метров не смел приблизиться ни один человек, будто там и трава не росла.
Тем не менее золотоволосый юноша, не раздумывая, бросился прямо к ним, крича сквозь слёзы:
— Отпустите Цзышу!! Он же по праву мой!!
36
Опять грандиозная сенсация?!
Зеваки вмиг заняли свои места, взявшись за руки, — похоже, снова намечался праздник.