Левое предплечье вспыхнуло адской, пронзительной болью — кровь мгновенно пропитала ткань рукава. Ши Цзышу лишь слегка побледнел. В его глазах не было и тени страха — только ледяная, непреклонная решимость. Не выдав себя ни единым стоном, он сбил Цзин Имина с ног, увлекая за собой на пол.
Ещё на лестнице Цзышу приметил едва заметные отрезки стен, отличавшиеся по текстуре и оттенку. Подозрительные отметины располагались аккурат выше пояса. Расчёт оказался верным: сработает ловушка — достаточно прижаться к полу, чтобы остаться невредимым. Всю дорогу он держал это в уме.
Вот только мало было спастись самому — требовалось разыграть спасение Цзин Имина. Возможно, тот и сам уклонился бы от удара, но Цзышу не намеревался давать ему такой шанс, как не собирался и предупреждать о засаде заранее. Чужие жизни его не волновали вовсе.
Упав поверх Цзин Имина, юноша уткнулся лицом ему в грудь. Боль терзала суставы и жилы, но губы Цзышу изогнулись в едва заметной, хищной улыбке, а глаза прищурились.
«Старший Имин... Я ведь так тяжело ранен ради твоего спасения. Ты ведь будешь мне безмерно благодарен, правда?»
Спустя пару секунд град стальных перьев иссяк. Выпущенные с бешеной силой короткие стрелы намертво вонзились в каменную кладку; их оперение всё ещё вибрировало с гулким гулом.
Люди — и те, кто попал под обстрел, и те, кто остался снаружи, — стояли ни живы ни мертвы, покрывшись холодным потом. Особняк и раньше таил угрозы, но с подобным механизмом засады они столкнулись впервые.
Помимо Цзышу, досталось ещё двоим: стрелы пробили плечо одному и голень другому. Бедняги заходились в глухом, сдавленном стоне. Смертельных ранений удалось избежать лишь благодаря своевременному выкрику Цзышу — его предупреждение подарило всем драгоценные доли секунды.
Какое счастье, что Цзышу успел...
Охваченные глубокой признательностью, выжившие устремили взгляды на юношу. Но, разглядев его, ахнули. Он сжался в калачик в руках Цзин Имина, дрожа всем телом. Из левого плеча торчало застрявшее остриё, а рукав до самого запястья пропитался багровым; тяжёлые алые капли густо капали на половые доски.
Он ранен!
Сердца присутствующих сжались. Все плотно окружили Цзин Имина и юношу. Цзышу, уткнувшись лбом в грудь спутника, судорожно вцеплялся пальцами в полы его куртки. Из его горла вырывался лишь тихий, душераздирающий хрип — боль окончательно лишила его дара речи.
— Цзышу...
Цзин Имин крепко сжимал его в объятиях. На благородном лице курсанта всё ещё застыло смятенное, почти растерянное выражение, а вид собственных ладоней, вымазанных в чужой горячей крови, отозвался внутри режущей вспышкой.
Сердце Имина колотилось о рёбра с оглушительной силой — от сурового потрясения. Он и помыслить не мог, что в роковой миг смертельной опасности этот хрупкий юноша бросится под удар, совершенно не думая о собственной жизни.
Зачем? Зачем он это сделал?!
Защищать слабых — долг военного, его святая обязанность. Даже сам Имин едва ли ринулся бы под стрелы, не будь уверен в собственной безопасности, а этот мальчишка... спасал его, не думая ни о чём!
Цзин Имин опустил взгляд, полный смутных, противоречивых чувств. В этот миг Цзышу приподнял голову. Его светлые глаза, омытые слезами, блестели подобно прозрачным озерцам. Лицо выцвело до восковой бледности, а влажные от пота тёмные пряди прилипли к вискам. Вся его фигура дышала беспомощной, надломленной красотой — точно нежный цветок, срываемый ночным ураганом. Но, преодолевая дикую муку, он из последних сил попытался улыбнуться.
— Ста... старший... Кхм... — Дрожащие пальцы юноши касались оперения стрелы, торчащей из руки, но губы шептали с трепетным беспокойством: — Ты... ты не ранен?
— Со мной всё в порядке, — у Цзин Имина перехватило горло. Он накрыл своей широкой ладонью дрожащую кисть Цзышу.
Волна жгучего стыда, жалости, изумления и безграничного трепета захлестнула его. Сердце сжалось от щемящей нежности.
— Спасибо тебе, Цзышу. Прости меня... Это я должен был...
— Не надо... — смутился юноша, выдыхая сквозь слёзы. — Не извиняйся, старший. Я... я сделал это по собственной воле.
* * *
Цзин Имин молча смотрел на свои окровавленные пальцы. Губы его сжались в сухую нить. Выдержав паузу, он глубоко выдохнул, возвращая самообладание, аккуратно обхватил тонкое запястье юноши одной рукой, а второй крепко сжал стержень стрелы.
— Прости, Цзышу. Придётся вытащить её. Будет очень больно, потерпи.
Сунув юноше в зубы край плотной ткани, Имин резким, точным движением рванул древко на себя.
Алая струя брызнула во все стороны. Цзышу издал глухой, сокрушительный вопль и тут же провалился в небытие.
Многие отвернулись, не в силах смотреть на эти муки. Они уже видали, как чудовища рвут людей на части, и закалились к виду смерти, но почему-то именно вид страданий этого юноши отозвался острой болью у каждого в груди.
Цзин Имин с глубоким состраданием коснулся мокрого от пота лба Цзышу. Едва зафиксировав рану и введя ему заживляющее зелье, он собранно выдал указания остальным — помочь двум другим пострадавшим.
Лишь Лю Ин оставалась в стороне, наблюдая за происходящим с ледяным отчуждением. Она находилась за пределами зоны поражения, так что не пострадала, но и помогать не спешила. Все её мысли были прикованы к юноше, лежавшему в руках Имина.
Увидев, как тот рисковал жизнью ради Цзин Имина, Лю Ин на миг почувствовала укол сожаления о своём прежнем поступке. Но мимолётное раскаяние тут же утонуло в липком подозрении.
С чего вдруг этот трусливый, никчёмный Гу Цзышу превратился в безумного храбреца? Зачем с таким остервенением спасать Имина?
«Неужели... он решил втереться к нему в доверие, а потом раскрыть всю правду?!»
Эта мысль уколола её, словно ядовитая игла. А в следующее мгновение она услышала, как Цзин Имин произносит, сжимая ладонь юноши:
— Я не умею говорить красивых слов, Цзышу... Но я бесконечно тебе благодарен.
Взгляд Имина был полон глубочайшей теплоты, а голос звучал отчеканенно и твёрдо:
— Я сделаю всё, чтобы вытащить тебя отсюда. И больше... — он опустил глаза на запятнанную кровью одежду, — больше никогда не позволю тебе пострадать из-за меня. Я защищу тебя.
От этой непреклонной интонации пальцы Лю Ин судорожно сжались. Гнев, обида, страх и слепая ревность сжали её горло. Ей было невыносимо видеть, как Имин сближается с этим человеком!
В этот момент Цзышу чуть пошевелился и тихо прошептал:
— Старший... Вместо того чтобы беречь меня... лучше позаботься о сестре Ин.
Благодаря зелью к его щекам вернулась капля жизни. Он посмотрел на Лю Ин, застенчиво прищурившись:
— Я слаб и не смогу заступиться за сестру как следует... Но мне очень хочется, чтобы с ней всё было в порядке.
В его глазах трепетал искренний свет, смешанный с робкой детской надеждой.
Цзин Имин опешил.
«Он всё время пытался заговаривать с Лю Ин... Неужели она ему нравится? Точно, ведь он упоминал, что она пыталась защитить его на третьем этаже... Пусть он всё равно упал, но, видимо, проникся к ней нежными чувствами...»
В груди Имина заскрёб неясный, неприятный осадок. Сжав губы, он медленно разжал пальцы и выпустил ладонь юноши.
[Уровень благосклонности Цзин Имина +2. Текущее значение: 60]
Услышав бесплотный голос системы, Ши Цзышу прикрыл глаза, слегка поглаживая перебинтованную руку. В глубине души он ликовал.
Как же приятно иметь дело с Цзин Имином! Идеальный военный: несокрушимая воля, высокое чувство долга, а главное — чистая душа и гипертрофированная благодарность. Стоит сделать для него хоть малость — и он расшибётся в доску, чтобы вернуть долг сполна. Неудивительно, что его шкала симпатии растёт с такой скоростью.
— Что ты имеешь в виду? — вдруг раздался резкий, подозрительный голос Лю Ин.
— Я лишь хочу, чтобы сестра Ин была в безопасности... Ничего больше, — кротко откликнулся Цзышу.
В его глазах промелькнула холодная насмешка, хотя внешне он казался воплощением невинности. Поняв, что сорвалась, Лю Ин изменилась в лице и отвернулась с ледяным видом. Цзышу тут же едва заметно опустил плечи, придав себе вид глубоко несчастного человека, которого отверг объект влюблённости.
— Пойдёмте. Мы и так потеряли слишком много времени, — вмешался Цзин Имин, мягко коснувшись волос Цзышу, чтобы разрядить обстановку. — Твари сзади могут нагрянуть в любой момент.
На этот раз они продвигались с предельной осторожностью. Избежав новых ловушек, отряд достиг тяжёлых дверей и медленно потянул их на себя.
И в тот же миг с первого этажа хлынула орда перекошенных, уродливых кукол. Они с безумным визгом заполнили лестничный пролёт. В поднявшейся суматохе одного из игроков вытолкнули прямо в гущу монстров.
Раздался сочный хлопок — тело несчастного разорвало на куски, и над лестницей пролился кровавый дождь.
В узком пространстве держать оборону было немыслимо. Израсходовав последние силы, выжившие сумели с грохотом захлопнуть массивную железную дверь прямо перед носом тварей.
К счастью, преграда оказалась сверхпрочной. Металл выдержал натиск. При закрытии двери нескольким куклам отрубило конечности. Срубленные плюшевые руки, упав на пол, внезапно оказались из плоти и крови — они извивались в судорогах, пока их не изрубили окончательно.
— Ха-а... Ха-а...
Цзин Имин и Лю Ин тяжело дышали, прижавшись спинами к холодной стене. Остальные бессильно опустились на пол, сплошь запятнанные чужой кровью. Потеря ещё одного товарища легла на плечи тяжелейшим грузом — никто даже не чувствовал радости от спасения.
Ши Цзышу тоже опустился на ковёр, бегло оглядывая подвальное помещение. Его брови едва заметно взлетели вверх: интерьер оказался весьма неожиданным.
Особняк снаружи и на верхних этажах дышал гнилью и запустением. Логика подсказывала, что подвал должен быть ещё более мрачным и разрушенным. Но на деле всё выглядело с точностью до наоборот.
Здесь царила безупречная, почти пугающая новизна. Сочные краски на стенах, хрустальная люстра без единой пылинки, ослепительно белый шерстяной ковёр. А вокруг — сотни самых разных кукол и игрушек. Помещение напоминало роскошную, яркую детскую комнату.
Придя в себя, игроки с ужасом оглядели игрушечные завалы и мгновенно вскочили, обнажив оружие. Все опасались, что эти малютки оживут точно так же, как и монстры снаружи.
Однако время шло, а в комнате сохранялась полная тишина. Несколько самых смелых игроков осторожно перерыли груды кукол — те оказались совершенно обычными. Ничего подозрительного не нашлось и под отвернутым ковром.
В этой квадратной комнате, помимо тяжёлой железной двери, через которую они вошли, имелось ещё три деревянных двери — по одной на каждой из оставшихся стен.
После долгих споров никаких подсказок найти не удалось.
— Откроем любую наугад и посмотрим, что там, — принял решение Цзин Имин.
Остальные кивнули. Цзышу не стал возражать. Из собственного опыта он знал: эта комната — пустышка. Никаких улик тут нет, так что выбор двери не имел значения.
Но если это не комната с загадкой...
Ши Цзышу прищурился, наблюдая, как они толкнули одну из створок.
С тихим скрипом дверь отворилась. Игроки замерли. Внутри не было чудовищ. За порогом располагалась очередная комната — столь же новая и ухоженная, похожая на уютную чайную. И в этой чайной тоже имелось три двери.
Открыв оставшиеся двери в первой детской, они обнаружили ровно то же самое: новые проходы в новые помещения.
Ну конечно.
Ши Цзышу задумчиво коснулся губ пальцем.
«Если это не пространственная головоломка... значит, перед нами классический лабиринт».