Почувствовав, что его подхватил Фэн Инь, Ши Цзышу со вздохом смежил веки. Длинные ресницы дрогнули. Щёки пылали алым, на лбу пролегла едва заметная складка, а тёмные пряди липли к фарфорово-белой коже, придавая его лику болезненную, хрупкую красоту.
Сознание ещё не угасло, но афродизиак разгорался в крови всё сильнее. Ши Цзышу приходилось напрягать последние силы, впиваясь ногтями в собственные ладони, чтобы не сорваться на стон. Он судорожно обвил руками шею Фэн Иня, пальцы мёртвой хваткой впились в ткань его одежды на загривке.
Ощутив, как Цзышу сам прижался к нему, Фэн Инь на мгновение замер. Но уже в следующее мгновение он сжал объятия крепче и с ледяной яростью во взгляде повернулся к Иману.
— Что ты с ним сделал? — раздался его студёный голос.
— Не твоё дело! Положи её и проваливай!
Имана покрывал липкий пот, кровь бурлила, словно готовая закипеть. Похоть и без того сжигала его изнутри, а вид Фэн Иня, прижимающего к себе Ши Цзышу, окончательно лишил юношу рассудка. Ослеплённый ревностью и гневом, он рванулся вперёд, чтобы растащить их.
Свист рассекаемого воздуха прервал его на полушаге. Клинок со свистом пролетел у самого его бока, с силой пригвоздив край полы к каменному полу. От мощного импульса Иман потерял равновесие и позорно растянулся на каменных плитах.
Золотовласый юноша затрясся от бешенства. Вцепившись в рукоять, он попытался выдернуть меч, но точёное остриё вошло в камень на пару дюймов. В упрямом монолите пола клинок сидел как влитой — сил Имана не хватало, чтобы сдвинуть его хоть на волос.
Осознав это, Иман оцепенел. Пронзи этот меч его тело — он был бы мёртв в ту же секунду.
Но как… как этот подлец смеет?! Как он смеет так унижать его, будущего маркиза?!
Страх сковал чванливого аристократа. Не в силах шевельнуться, он лишь беспомощно смотрел, как чужак с Цзышу на руках проходит мимо и скрывается за поворотом коридора.
Невыносимое унижение выжало из глаз золотовласого юноши слёзы. Захлёбываясь от бессильной ярости, он забился на полу, вереща им вслед:
— Я… я убью тебя! Сволочь!!
* * *
Сквозь мутную пелену жара Ши Цзышу смутно почувствовал, как его бережно опустили на мягкую постель. Чья-то рука осторожно разжала ему челюсти, и в горло потекла прохладная жидкость. В голове немного прояснилось; преодолевая дрожь, он сумел приподняться и сесть, тяжело дыша. По подбородку катился пот.
Фэн Инь придерживал его за плечо. На обычно равнодушном лице читалась нескрываемая тревога.
— Как ты? — тихо спросил он.
Ши Цзышу лишь качнул головой. Лекарство, переданное Фэн Инем, лишь ненадолго приглушило действие афродизиака, но не смогло нейтрализовать его полностью.
В обычных обстоятельствах подобное зелье встретишь нечасто, поэтому зелья-нейтрализаторы никто с собой не носит. А Торговая система сейчас заблокирована, купить противоядие негде.
К счастью, у любого зелья есть свой срок действия. И хотя это снадобье оказалось чудовищно сильным, пик жара, похоже, наступил прямо сейчас. Если погрузиться в ледяную воду, станет значительно легче.
Он уже собрался попросить Фэн Иня позвать служанку, чтобы та приготовила ванну, но заметил, что тёмноволосый юноша всё так же тревожно всматривается в его лицо.
— Со мной всё в порядке, не волнуйся, — пробормотал Ши Цзышу севшим, хриплым голосом. — Позови служанку… пусть нальёт в ванну холодной воды.
— Но тебе не лучше, — Фэн Инь и не думал успокаиваться. — Что это за яд? Почему даже универсальное противоядие не сработало?
Ши Цзышу посмотрел на него и тихо произнёс:
— Это не яд.
Юноша на мгновение нахмурился, в его чистом, прохладном взгляде блеснуло замешательство. Но он не сдвинулся с места: было ясно, что без ответа он не уйдёт.
«Он правда не понимает…»
Впрочем, чему удивляться? Ни Фэнхуа, ни L. K. наверняка не посвящали его в подобные тонкости, да и откуда бы ему знать о таких вещах?
Ши Цзышу мысленно усмехнулся, но в следующее мгновение вспомнил тот долгий, молчаливый взгляд, которым Фэн Инь всегда провожал его, — взгляд, полный глубокого, искреннего чувства. И слова застряли в горле. Объяснять природу зелья в такой обстановке казалось слишком… двусмысленным.
Прикрыв глаза, Ши Цзышу предпочёл промолчать. Но он кожей чувствовал на себе пристальный взор Фэн Иня.
Минуты текли. Бледность на лике Цзышу снова сменилась ярким, стыдным румянцем. Подавленное на время зелье захлестнуло тело с новой силой, рассыпая по жилам сжигающие волны жара. Колени ослабли, тело задрожало; он бессильно свернулся калачиком на постели.
Прохладные пальцы осторожно коснулись его щеки, сгоняя капельки пота. Затем крепкие руки подхватили его за плечи, привлекая к себе, а пальцы снова сжали подбородок, намереваясь влить ещё порцию снадобья.
В отличие от прохладных пальцев, сами объятия Фэн Иня были тёплыми, от него пахло свежестью и чистым снегом — запахом, который невольно манил, заставляя отдаться этому теплу. Жар внутри Ши Цзышу моментально вспыхнул всепожирающим пламенем, грозя в мгновение ока испепелить последние остатки разума.
— Ха-а…
Задыхаясь, Ши Цзышу с трудом оттолкнул Фэн Иня и откинулся на подушки. Его глаза подёрнулись влажной пеленой, в уголках затаился завлекающий алый отблеск. Грудь вздымалась, пальцы впились в простыню.
— Не надо… — выдохнул он сипло. — Это афродизиак… Он… он разжигает плотскую страсть…
Голос его звучал едва слышно. Фэн Иню пришлось наклониться к самому его уху, чтобы разобрать слова.
Услышав разгадку, тёмноволосый юноша замер. Когда до него дошёл смысл сказанного, ресницы его вздрогнули, а в глубине глаз что-то переменилось. Горячее дыхание Цзышу обжгло ему ухо, и кончики ушей Фэн Иня мгновенно вспыхнули алостью. Он тут же отпрянул, давая Цзышу пространство.
Но стоит ему подняться, как сознание Ши Цзышу окончательно поплыло. Затуманенный разум уже не фиксировал происходящее, он лишь смутно чувствовал, как единственный источник тепла отдаляется. По телу прошёл озноб. Не осознавая своих действий, он вскинул руку и вцепился в рукав Фэн Иня, не давая тому уйти.
Фэн Инь застыл. Он повернулся и посмотрел сверху вниз на Цзышу. В его тёмных, как бездонная ночь, глазах бушевала буря невысказанных чувств. Он не шевельнулся, позволяя тонким пальцам держать ткань своего рукава. Хватка была слабой, но Фэн Инь всё равно покорно наклонился ниже, не сводя взгляда с лица, пылающего от любовной лихорадки.
Цзышу тоже смотрел на него.
Влага в очах размывала очертания мира, дробля свет на тысячи мерцающих осколков. Всё вокруг превратилось в зыбкий, призрачный калейдоскоп, и лишь лицо юноши перед ним оставалось чётким и ясным.
Потянув Фэн Иня за рукав, Цзышу медленно приподнялся с постели и подался вперёд, ища защиты в его объятиях. Бледные губы напротив казались сейчас невероятно соблазнительными, маня, зазывая…
Призывая согрешить.
Он остановился в доле дюйма от губ Фэн Иня. Их разделяли мгновения, а горячее дыхание уже слилось воедино.
Осознав, что творит, Ши Цзышу слегка отвернулся, избегая прямого взгляда.
В туманном мороке перед его взором снова предстала та бесконечная, одинокая бездна бездонного космоса. Совсем ещё юное, не сформировавшееся существо, сотканное из чистого света, тихо парит перед проекцией звёздных нитей, заворожённо вглядываясь в единственный дорогой силуэт.
Там нет ни рассветов, ни закатов — лишь глухая, вечная тишина и холодное сияние звёзд. И среди этого бескрайнего одиночества лишь один-единственный человек способен подарить ему радость, счастье, умиротворение… и боль.
…Нет.
Ему нельзя поддаваться.
И дело вовсе не в обстоятельствах.
А в том, что он просто не имеет права принять эту чистую, преданную и слишком горячую любовь, не имея возможности ответить на неё тем же.
Ши Цзышу сжал зубы, прокусывая губу до крови. Металлический привкус на языке вернул ему крупицы ясности, и он попытался увеличить дистанцию.
Но Фэн Инь не дал ему отступить.
Заметив это движение, тёмноволосый юноша подался вперёд, обхватил его за затылок и накрыл его губы своими.
Поцелуй был трепетным, нежным, но не допускающим возражений. Кончик языка скользнул по чувствительным губам, слизывая капельку крови и окрашивая ласку лёгким медно-солоноватым вкусом.
Юноша прикрыл глаза, тёмные, как ночное небо. С юношеской неловкостью, осторожно и робко он пил эту нежность. Чувствуя, как Цзышу одеревенел в его руках, и словно боясь, что тот снова вырвется, Фэн Инь сжал его плечи сильнее, привлёк к себе вплотную и углубил поцелуй, проникая языком за сомкнутые зубы.
Неопытность быстро сменилась уверенной страстью. Голова Ши Цзышу пошла кругом. Это ощущение было настолько сладким, словно он погружался в густой мёд, из которого не хотелось выбираться. Ему хотелось лишь одного — затеряться в этом поцелуе навеки.
* * *
Всплеск!
Ши Цзышу распахнул глаза и рывком сел, взметнув тучу брызг.
Судорога дрожи пробежала по телу — ледяная вода проникла до самых костей. Лишь сейчас он осознал, что сидит в глубокой бадье, доверху налитой студёной водой, а на нём — лишь тонкая нательная рубаха. Немудрено, что он промёрз до мозга костей.
Оглядевшись, Цзышу понял, что находится в купальне, примыкающей к спальне. Дверь была плотно заперта, вокруг — ни души.
И тут он замер.
Память заботливо подкинула последнее воспоминание: он… он целовался с Фэн Инем.
Ши Цзышу онемел.
Просидев в оцепенении добрую минуту, он зачерпнул ладонями ледяную воду и плеснул себе в лицо. Капли покатились по побледневшим щекам. Он был настолько выбит из колеи, что не мог вымолвить ни слова.
Сколько он пробыл в этой холодной воде — неизвестно, но разум прояснился окончательно. Действие афродизиака спало. Вот только на смену одной проблеме пришла куда более дикая реальность. Как… как он вообще дошёл до того, что целовался с Фэн Инем?!
Хотя бывало и хуже. Судя по всему, дальше поцелуев дело не зашло…
Ши Цзышу опустил взгляд на сменную рубаху и мысленно вздохнул: «Остаётся радоваться хотя бы тому, что Фэн Инь не знает, что делать дальше…»
Память, несмотря на туман, удержала множество мелких деталей. Чем больше он об этом думал, тем сильнее разболелась голова. В конце концов Цзышу решил: он просто сделает вид, будто ничего не было. А если Фэн Инь спросит — сошлётся на то, что из-за действия зелья абсолютно ничего не помнит. Иначе он просто не представлял, как смотреть юноше в глаза.
От долгого пребывания в ледяной воде мышцы затекли. Пожимаясь от холода, Ши Цзышу выбрался из бадьи, развязал пояс и сбросил намокшую одежду. Он собирался достать из пространственного инвентаря сухой комплект.
Едва мокрая ткань упала на пол, оставив его совершенно нагим, как дверь купальни с тихим скрипом отворилась.
На пороге стоял Фэн Инь.
И его взгляд упёрся прямо в обнажённого Ши Цзышу.
Оба замерли как истуканы.