«Рождённый из лика статуи Салемана, Мия почитался Святым духом, сошедшим в дольний мир, и принимал подношения и поклонение сонма верующих.
Однако секта Салемана была древней, как само время: за тысячи лет она распалась на множественные течения. И те, кто возносил молитвы Мие, составляли лишь одну из ветвей.
Когда они провозгласили, что в мир явился Святой дух Мия, прочие фракции единодушно отвергли это известие, сочтя его наглой ложью.
Согласно священным канонам, их верховный бог Салеман погрузился в глубокий сон ещё на заре зарождения культа и должен был пробудиться лишь с наступлением конца света. У истинного и единственного владыки не могло быть ни потомков, ни наместников. С чего бы ему посылать какого-то Святого духа?
В ответ на эти сомнения Мия обрушил на непокорных всю свою сокрушительную мощь. Жестокая, утопающая в крови расправа заняла едва ли месяц: он истребил с десяток фракций, погребя голоса сомнения под горами трупов.
После этого секта Мии стремительно возвысилась, превратившись в могущественнейший оплот секты Салемана. Но его амбиции этим не ограничивались.
Настал день, когда он пожелал стать настоящим Салеманом — единственным божеством под небесами.
И если в этом мире ещё оставались иные боги, он вознамерился сокрушить каждого: омыться их кровью, растоптать их останки и повергнуть весь мир к своим ногам.
Однако чрезмерное расходование сил истощило его. Обычной веры последователей уже не хватало для восстановления духа. Мия стал жаждать кровавых жертв. Сначала ему приносили в жертву быков и овец, но вскоре животная плоть перестала насыщать его сущность. Взор Святого духа обратился на людей.
Казалось, лишь человеческая плоть и кровь способны укротить его голод».
* * *
Великолепный дворцовый зал, заново отстроенный и утопающий в роскоши, пропитался густым, тяжёлым запахом крови. Мия, облачённый в чёрное жреческое одеяние, слегка подрос. Он восседал на ступенчатом возвышении, на высоком престоле, свысока взирая на припавших к полу адептов.
— Я голоден, — небрежно обронил мальчик.
С его губ и кончиков пальцев капала алая кровь, оставляя яркие, пугающие следы на белоснежной коже. Нижние ступени завалены тушами быков и овец: обрывки шкур, месиво из внутренних органов, обглоданные белые кости. Кровавый поток, сливаясь в настоящую реку, медленно сцеживался вниз по мрамору.
Густая, спертая кровь заливала полы одежд и руки припавших к земле сектантов. Их лица, скрытые под капюшонами, бледны до синевы; тела дрожали от неописуемого ужаса.
Они давно не ведали, чем утолить этот чудовищный аппетит. Всё отчетливее чувствовалось, как взоры мальчика становятся хищными — того и гляди, следующей жертвой станет кто-то из них.
Заметив их страх, мальчик изменил позу: непринуждённо заболтал ногами, подпёр подбородок ладонью и улыбнулся:
— Не бойтесь, ваше смердящее мясо меня не прельщает. Я хочу... — он задумчиво постучал пальцем по подбородку, придав лицу безгрешное выражение. — По-вашему это, кажется, называется «чистая дева».
«Последователи вздохнули с облегчением, в душе возблагодарив Святого духа за привередливость.
Чтобы угодить ему, они отобрали самую прекрасную и невинную девушку».
Слова Мадам Доси отзвучали, и окружение Ши Цзышу мгновенно преобразилось. Он всё так же находился в роскошном подвенечном платье, но теперь оказался заперт в темнице. Вошли двое сектантов без лиц, связали ему руки, накинули на шею цепь и повели наверх.
Очевидно, в иллюзии Мадам Доси Ши Цзышу отвели роль той самой первой человеческой жертвы. И ему снова пришлось играть женщину.
Ши Цзышу бросил короткий взгляд на Мадам Доси, стоящую за пределами иллюзии. Демоница тихо кивнула, беззвучно шевельнув губами: «Не волнуйся». Поколебавшись мгновение, Ши Цзышу ничего не сказал и не стал сопротивляться. Он безропотно последовал за сектантами вверх по бесконечным лестницам, пока они не пришли к покоям Мии.
Эти сектанты были лишь порождением фантома, у них отсутствовала шкала симпатии. Иначе Ши Цзышу с лёгкостью обольстил бы их и заставил отпустить. Впрочем, он погрузился в иллюзию именно ради Мии, так что бежать не имело смысла.
Действие афродизиака в иллюзорном мире ослабло, позволив ему сохранить ясность ума. Лишь дыхание оставалось учащённым, а на щеках играл лёгкий румянец.
Призрачные сектанты реагировали крайне реалистично. Увидев невероятную красоту узника, оба на миг замерли от восхищения и жалости. Им хотелось отпустить юношу, но дикий страх перед Мией не оставлял выбора. Распахнув тяжёлые двери, они ввели жертву в покои.
Зал утопал в мрачных тонах — пышно, но давяще. Из-за полупрозрачных пологов на кровати показался юный Святой дух. Поджав под себя ноги, мальчик смерил вошедших насмешливым взором:
— И это та самая «дева», которую вы мне нашли?..
В его голосе не слышалось гнева, но оба сектанта с ужасом повалились на колени, покрываясь холодным потом.
— Неужели сами не видите?
Мальчик соскочил с кровати. Не доставая до груди Ши Цзышу, он, тем не менее, излучал подавляющую ауру. Натянув цепь на шее пленника, он заставил его наклониться и, встретившись с ним взглядом, усмехнулся:
— Ваша «дева» — на самом деле юноша.
Сектанты уткнулись лицами в пол, дрожа от страха. Они уже простились с жизнью, лишь моля в душе о быстрой смерти без изощрённых пыток. Но Мия неожиданно не стал гневаться. С интересом оглядев Ши Цзышу, он небрежно взмахнул рукой:
— Прочь.
Ошеломлённые сектанты поспешно удалились. В покоях воцарилась тишина. Мия выпустил цепь из рук, одним движением уничтожил путы на запястьях Ши Цзышу и, вернувшись на кровать, поманил его пальцем:
— Подойди.
Ши Цзышу подчинился. Мия резко дёрнул за цепь, увлекая его за собой на постель, и тут же оказался сверху. Изгиб его губ таил лукавую улыбку. Проведя подушечкой пальца по алым, как кровь, губам юноши, он тихо спросил:
— Знаешь, где находишься? Неужто совсем не страшно?
Ши Цзышу лишь молча смотрел на него. Мия не рассердился — напротив, такое поведение показалось ему любопытным.
Находясь внутри иллюзии, он переживал прошлое и не помнил будущего, как не помнил и самого Ши Цзышу. Однако высокий уровень благосклонности сохранился: с первого же взгляда юноша пришёлся ему по душе, вызвав небывалое терпение. Любой другой на его месте давно превратился бы в кровавое месиво.
— Или ты не боишься меня только потому, что я выгляжу как ребёнок?
Мия усмехнулся. Внутри его тела раздался тихий хруст. Его облик на глазах начал меняться: конечности вытянулись, тело сформировалось, а жреческое одеяние лопнуло, осыпавшись обрывками ткани и обнажая поджарую, мускулистую фигуру.
За мгновение хрупкий мальчик превратился в зрелого мужчину. Смоляные волосы волной падали на грудь, черты лица обрели демоническую, завораживающую красоту, а в тёмных миндалевидных глазах заплясали опасные искры.
— Ну и как тебе?
Брюнет слегка поднял руку, без смущения демонстрируя Ши Цзышу своё обнажённое тело, и бархатным, низким голосом произнёс:
— Я ещё ни перед кем не представал в таком виде. Ты — первый.
— Тебе очень идёт, — улыбнулся Ши Цзышу.
— Мне тоже нравится. По крайней мере, так куда удобнее двигаться. Единственный минус — приходится тратить силы на поддержание этой формы, так что долго она не продержится.
В глазах Мии искрился смех. Он поднялся, освобождая Ши Цзышу. Вокруг него клубилась тёмная дымка, мгновенно соткавшаяся в строгое чёрное одеяние. Вальяжно опустившись на кушетку и закинув ногу на ногу, мужчина с улыбкой проговорил:
— Побоку пустые разговоры, пока я не вернулся в прежний вид. Давай лучше сыграем.
Он щелкнул пальцами. В воздухе материализовались разноцветные сгустки тумана, превратившись в десятки тонких, в палец толщиной, змеек. С тихим шорохом они посыпались на Ши Цзышу и, извиваясь, устремились под его одежду.
Юркие гады скользили под рукава и пышные полы платья. Холодная, чешуйчатая кожа царапала тело, вызывая дрожь. Ши Цзышу нахмурился, а змеи, почувствовав человеческое тепло, оживились ещё сильнее и устремились глубже.
Внезапно юноша ощутил несколько уколов: змеи вонзили в него свои клыки. Боль была незначительной, но на коже выступили капли крови.
Мия, будто ощутив это, провёл языком по губам. На его лице отразилось сильное удовольствие:
— Твоя кровь... невероятно сладкая.
Стоило ему сказать это, как укусы стали глубже. Зубы змей рвали плоть, спуская алые струйки. Ши Цзышу сдавленно стонал. Мия же с блаженством прикрыл глаза, пробормотав с почти безумной страстью:
— Я никогда в жизни не пробовал ничего столь упоительного...
[Благосклонность Мии +5, текущий уровень: 75.]
Смакуя ощущение, он снова открыл глаза и с азартом заставил змей ползать дальше, в поисках самых лакомых мест.
Ткань на груди Ши Цзышу чуть приподнялась — под ней явно что-то шевелилось. Ледяные тела змей, омываемые тёплой кровью и жаром юноши, нагрелись. Под действием афродизиака неприятный зуд сменился совершенно иным чувством...
— М-м-м...
Щёки Ши Цзышу вспыхнули густым румянцем, из груди вырвался тихий, прерывистый вздох.
Услышав его непроизвольный стон, Мия на мгновение замер. Взгляд его, устремлённый на зардевшееся лицо юноши, стал опасным и тёмным.
— А ты действительно...
Мужчина тихо вздохнул с лёгким смешком. Щёлчком пальцев он отозвал змей, подошёл к кровати и прикоснулся к горячей щёчке Ши Цзышу.
Избавившись от змей, юноша обессиленно опустился на постель, тяжёло и часто дыша с закрытыми глазами.
Жар внутри разгорался с новой силой. Он чувствовал, как прохладные пальцы скользнули ниже, задели губы, а затем властно сжали подбородок, приподнимая его голову.
— Смотри на меня, — раздался не терпящий возражений голос.
Ши Цзышу разомкнул веки и встретил его тёмный, поглощающий взгляд. Мия помедлил мгновение, затем склонился к его шее и с жадностью вонзил клыки, припав к ране.
В отличие от укусов змей, его прикосновение не отозвалось болью. Мужчина отстранился, проведя рукой по чёрным волосам, рассыпанным по груди Ши Цзышу. Его губы, омытые алой кровью, выглядели жутко и завораживающе. Усмехнувшись, он вовлёк юношу в глубокий, страстный поцелуй.
[Благосклонность Мии +10, текущий уровень: 85.]