Улыбнувшись на напоминание служанки, Ши Цзышу окинул Фэн Иня быстрым взглядом и протянул ему найденный дневник:
— Капитан, заберите дневник и изучите как следует. Вдруг там найдутся зацепки. Только осторожнее, не подходите к подземелью без нужды. Там наверняка опасно, да и неизвестно, какие ловушки расставлены.
Фэн Инь принял дневник и нахмурился:
— Ты правда собираешься идти на этот пир?
— Хотя бы ради приличия придётся показаться, а потом я найду предлог выскользнуть, — ответил Ши Цзышу. — Если я вдруг исчезну, рыцари перевернут весь замок вверх дном. Это свяжет нам руки, да и спугнуть кого не надо можем. — Его взгляд стал прохладным и устремился к окну. — К тому же хочется узнать, что за игру затеял граф. И ещё: наше испытание почему-то превратилось в Смешанный мир, а двое соотрядников так и не объявились. Возможно, на банкете мы переткнёмся и с ними.
— Что ж... логично, — со вздохом кивнул Фэн Инь, убирая дневник. Он помедлил, а затем как бы между прочим, с едва уловимой ноткой досады спросил: — И ты позволишь им переодевать тебя?
Ши Цзышу на мгновение замялся:
— Сам я с этим нарядом не справлюсь.
— Я мог бы...
— Пусть лучше они, — отрезал Ши Цзышу и, не давая возразить, распахнул дверь, впуская служанок.
Фэн Инь ещё секунду пристально смотрел на него, после чего молча повернулся и вышел, всем своим видом выражая скрытое недовольство.
«И когда он успел стать таким настойчивым?.. — Ши Цзышу мысленно вздохнул с легким замешательством. — Неужели из-за того подвеса? Наверное, решил, что я больше не отталкиваю его...»
Сопровождаемый служанками, он направился в гардеробную.
Как он и предполагал, вечерний наряд, предназначенный для торжества, больше походил на подвенечное платье. Из-за опасений раскрыть подмену количество прислуги урезали до двух доверенных девушек, отчего обычно ловкие служанки слегка суетились.
Ши Цзышу, уже переживший подобное преображение, реагировал абсолютно спокойно, дозволяя им делать всё необходимое. Наблюдая за их хлопотами, он с легким, нарочитым любопытством завел разговор:
— Мне вот стало интересно... Каким человеком была настоящая мисс Клеа?
— Мисс Клеа?.. — Служанки, поправляя складки пышной юбки, ненадолго задумались. Обе они происходили из простолюдинок, имели младших братьев и сестер, а потому легко находили общий язык с юным Лайлом и охотно отвечали на его расспросы.
— Она была милейшей барышней, — с улыбкой отозвалась первая. — С самого детства — невероятно доброй, мягкой и приветливой. К нам, слугам, относилась как к равным, мы все в ней души не чаяли! Вот только... — Девушка помялась, подбирая слова.
Вторая подхватила с осторожностью:
— В последние два года мисс, конечно, оставалась добра к нам, но её характер разительно изменился. Она стала куда развязнее и смелее. Раньше скромничала до крайности — даже от обычного поцелуя руки у рыцарей вспыхивала густым румянцем! А потом...
— Не то чтобы это было плохо, но нам, знавшим её с малых лет, было дико к такому привыкать. Да и побег из-под венца... Настоящая мисс Клеа на такое ни за что бы не решилась!
Ши Цзышу чуть приподнял бровь:
— А кроме перемен в характере, замечали за ней что-нибудь странное?
— Странное?.. Да вроде нет.
— Как это нет? Забыла, что ли? Мы же не раз просыпались среди ночи и замечали, что её постель пуста!
— Ну так мисс Клеа сама говорила, что ходит к господам рыцарям... Ну, сама понимаешь.
— Это она так говорила, — вмешался Ши Цзышу. — А вы сами её искали?
— Конечно искали! — ответила служанка. — В первый раз, не найдя её в спальне, мы решили, что в замок пробрались убийцы. Тут же побежали к графу, подняли на ноги рыцарей... А потом... потом мисс вышла из покоев одного из рыцарей, и оба они были, мягко говоря, не вполне одеты. Из-за этой поднятой тревоги господин граф едва не спустил с нас шкуру! Лишь благодаря заступничеству мисс Клеа мы отделались испугом. Она строго-настрого запретила нам искать её по ночам. И всё же, переживая за неё, мы порой тайком обходили замок, но больше ни разу её не встречали.
Ши Цзышу кивнул, принимая информацию к сведению.
Похоже, ночные исчезновения Клеа были связаны не только с тайными свиданиями. Куда вероятнее, что она проводила ритуалы или обустраивала тайники в подземных ходах замка. Её связь с Сектой Салемана становилась всё очевиднее.
Тем временем девушки закончили туалет. В традиции Церкви Богини Луны лазурный цвет символизировал любовь, поэтому платье было выполнено в мягких нежно-голубых тонах. Многослойный полупрозрачный шелк расшили серебряной нитью и мелкой хрустальной крошкой, переливавшейся при каждом шаге, словно россыпь ночных звёзд.
На смоляные волосы Ши Цзышу накинули невесомую небесно-голубую вуаль. Макияж нанесли едва заметный, освежающий, размывающий привычную смуглую или роковую выразительность лица. В свете свечей его чистые золотистые глаза излучали такое благородство и непорочность, будто перед ними предстал снизошедший с небес Ангел Серебряной Звезды.
Завершив работу, служанки всплеснули руками от восторга и гордости. Одна из них выбежала из комнаты, чтобы пригласить дам, близких к семье Гавоэр.
Собрание знатных женщин ахнуло от восхищения. В их окружении Ши Цзышу спустился к выходу из замка и сел в роскошную карету. За ним тянулась вереница из дюжины экипажей, сопровождаемая двумя отрядами рыцарей. Кортеж неспешно двинулся к Собору Богини Луны, где их уже ожидали маркиз Каролус и епископ.
По обычаям Церкви Богини Луны за полмесяца до обряда жених и невеста не должны были видеться. Их первая встреча разрешалась лишь в вечер перед торжеством, ровно в тот миг, когда над землёй восходила луна.
Маркиз Каролус прибыл в замок три дня назад, так что ни настоящая Клеа, ни Лайл его ещё не видели. Из разговоров слуг складывался образ могущественного и влиятельного вельможи, обладающего обширными землями и отборным войском. Брак с ним сулил роду Гавоэр неисчислимые выгоды.
* * *
Сумерки сгущались. В изысканном и величественном Соборе Богини Луны ярко горели огни, разносились легкие, радостные мотивы. Серебряный диск луны медленно поднимался над стрельчатыми крышами, заливая всё вокруг мягким сиянием. В воздухе благоухали цветы, а ночной ветерок тихо шевелил подвешенные под карнизами серебряные колокольчики.
У высоких дверей собора собрались аристократы — родичи маркиза, приехавшие встретить невесту. В оживленной толпе слышался смех и неторопливые разговоры.
О скандальной славе мисс Клеа Гавоэр знали многие: её красота гремела так же громко, как и её любовные похождения. Отношение к ней у знати было неоднозначным, но раз уж маркиз принял решение ввести её в свой дом, внешне все соблюдали безупречную вежливость.
Среди гостей находилось немало детей из знатных семей. Поначалу они чинно держались, повинуясь этикету, но долгое ожидание утомило малышню, и они принялись резвиться на площади перед храмом.
Лишь один мальчик стоял особняком. Строгие, тонкие черты лица, непроницаемо-черные глаза, неподвижный, словно изваяние, взгляд, устремленный на дорогу, по которой должен был прибыть кортеж.
— Мия, почему ты не поиграешь с остальными? — Статная, исполненная грации дама ласково коснулась его плеча. — Люди Гавоэров еще не подъехали, не стоит так усердствовать, расслабься.
— Всё в порядке, тётушка, — мальчик по имени Мия едва заметно улыбнулся, не отводя взгляда. — Мне правда интересно. Я с нетерпением жду встречи со своей будущей мачехой.
— Вот как?.. — Дама на мгновение опешила, но спорить не стала и отступила назад.
Она приходилась родной сестрой маркизу Каролусу, а этот мальчик был его приемным сыном. Все предыдущие жёны Каролуса скоропостижно умирали, не прожив в браке и года и не оставив наследников. Испытывая одиночество, маркиз усыновил Мию.
Поначалу дама относилась к сироте с недоверием — неизвестно, из какой грязи его вытащили, да и молодому мужчине ребенок ни к чему. Однако Мия быстро проявил недюжинный ум, безупречные манеры и таланты, заставившие всех сменить гнев на милость.
И всё же от его недетской рассудительности и холодной проницательности порой становилось не по себе. В его поведении проскальзывало нечто, совсем не соответствующее его возрасту.
«Где только брат отрыл этого ребёнка?..» — подумала женщина, переводя взгляд на самого маркиза.
Молодой, привлекательный мужчина в безупречно скроенном черном фраке выглядел воплощением аристократизма. На его губах играла легкая улыбка. Он молча вглядывался в темноту ночи и вдруг негромко ронял:
— Едут.
И впрямь, из темноты донесся нарастающий цокот копыт и гул колес. Гости смолкли, обратив взоры к появившейся веренице экипажей.
Впереди скакали рыцари, за ними тянулись черные кареты, а во главе следовала белоснежная упряжка, запряженная четырьмя белыми скакунами. Карета утопала в пышных гирляндах свежих цветов; с каждым движением на мостовую слетали лепестки, наполняя воздух сладким ароматом.
Со сдавленным ржанием кони остановились. Юноша-кучер спрыгнул на землю, подстелил коврик и распахнул дверцу.
Первыми из экипажа вышли две служанки и с почтением протянули руки к проему. Под взглядами десятков пар глаз из темноты кареты показалась тонкая, ослепительно белая кисть. Одной лишь этой изящной ручки было достаточно, чтобы у собравшихся перехватило дыхание в предвкушении.
Маркиз Каролус, увидев эту руку, на миг замер, но тут же подошел ближе и слегка улыбнулся служанке. Та благоговейно передала ладонь невесты в его пальцы.
Когда маркиз ощутил прикосновение мягких, прохладных пальцев, его сердце внезапно забилось чаще. Он женился не в первый раз, но никогда прежде не чувствовал такого трепета — словно пылкий юноша, впервые познавший любовь.
— Невеста моя... — прошептал он и с нежной осторожностью помог ей выйти.
Сквозь полупрозрачную вуаль на него глядело чистое, незапятнанное лицо. Смоляные волосы, белоснежная кожа, алые губы и светлые золотистые глаза, переливающиеся подобно лунному отблеску на воде. Непорочный ангел, по воле судьбы спустившийся в бренный мир.
Маркиз застыл, сраженный этой неземной красотой. Лишь тихий, ласковый голос невесты вернул его к реальности. Он с глубоким трепетом подставил ей локоть, бережно, словно драгоценность из хрупкого хрусталя, ведя за собой.
Невеста чуть вскинула голову, одарив замерших гостей едва уловимой, светлой улыбкой:
— Добрый вечер, господа... Пусть свет Богини Луны озаряет ваш путь.
Она шагнула под своды собора под руку с маркизом, навстречу епископу. Тяжелые двери собора с гулким стуком захлопнулись, закрывая их от посторонних глаз и оборвав завороженные взгляды толпы.
— Надо же... — прошептал кто-то в оцепенении. — Свет Богини Луны озаряет не нас... Он сияет только для неё...
Лишь в глазах мальчика Мии вспыхнул и разгорелся огонек искреннего, торжествующего восторга.
* * *
Ши Цзышу ступил под величественные своды собора. Внутри царила торжественная тишина, разбавляемая лишь тихой, завораживающей музыкой. Сотни серебряных свечей озаряли росписи на стенах с изображениями Богини и ангелов.
Сквозь стеклянную мозаику высокого купола лился серебряный лунный свет, падая прямо на величественное изваяние Богини Луны и стоящего перед ней священнослужителя.
Молодой епископ в расшитых серебром одеждах сжимал в руке высокий жезл. Его серебристые волосы мягко мерцали в лунных лучах, а морская синева глаз таила глубокий, несказанный свет. Изящные черты его лица казались слишком бледными, почти прозрачными в этом сиянии, придавая ему сходство с неземным духом.
При виде этого лица Ши Цзышу невольно замер: перед ним стоял Ся Бинъин. Тот самый человек, с которым он некогда встретился при столь же таинственных обстоятельствах под ночным небом.
Ся Бинъин чуть заметно улыбнулся. Скользнув беглым взглядом по маркизу, он перевел взор на Ши Цзышу, бережно взял его руку и прикоснулся губами к кончикам пальцев:
— Приветствую тебя. Пусть Богиня Луны хранит тебя вечно.