Золотовласый юноша — сомнений быть не могло — был Сильви. Но в отличие от того полупрозрачного, мертвенно-бледного облика, в котором он явился прежде, сейчас юный господин выглядел полным сил. На его щеках играл здоровый румянец, а во всём облике ощущалось дыхание жизни.
Судя по всему, перед глазами разворачивалась картина из прошлого — время, когда Сильви был ещё жив, а Особняк Тюльпанов переживал свои лучшие, самые блистательные дни.
Ши Цзышу смотрел, как юноша спускается по лестнице. Прятаться смысла не было: Цзышу с самого начала находился прямо у него на виду. Однако Сильви прошёл мимо, давая понять, что совершенно не замечает непрошеного гостя.
С рук Сильви капала свежая кровь. Подозвав дрожащую от ужаса горничную, он позволил ей отмыть алые пятна с пальцев и лица, переменил одежду и снова поднялся к себе, затворив дверь спальни.
Слуги, убирая испачканный пол, перешёптывались с мертвенно-бледными лицами.
— Юному господину Сильви уже мало мучить зверьё... Вы слышали? Он подкупил церковного священника, чтобы тот тайно привозил сюда трупы для вскрытия! Это какой уже за месяц? Третий?
— Четвёртый...
— Вы бы видели, как он на меня сейчас посмотрел! Жутко до смерти... Я думала, он меня прямо там и зашибёт.
— Говорят, и раньше те, кто переходил ему дорогу, плохо кончали. Сам-то он рук не марал, но с таким нравом... Добром это не кончится. Рано или поздно он кого-нибудь убьёт!
Слушая их перешёптывания, Ши Цзышу взвешивал обстановку.
Он попал в прошлое Особняка, где его никто не замечал. Что это — путешествие во времени, иллюзия или иной мир, созданный разумом Сильви? Неизвестно. Несомненно было одно: он заперт.
И пусть нельзя было исключать происки злых духов, причина, скорее всего, кроется в той самой рубиновой серьге.
Поднеся руку к правой мочке, Цзышу ощутил лишь гладкую кожу — украшение исчезло, не оставив даже следа от прокола. Впрочем, глянув на отражение в оконном стекле, он убедился: перед ним всё ещё было обличье Гу Цзышу.
Ши Цзышу слегка нахмурился, смутно припоминая материалы дела, которые Гу Цзышу изучал вместе с отрядом. В них говорилось, что Сильви души не чаял в покойной бабушке. Та подарила ему пару рубиновых серег, которыми юноша дорожил больше всего на свете.
Когда Сильви скончался от болезни, одна из служанок украла украшение и случайно повредила одну из серег. Это привело в неистовство неупокоенный дух юного господина. Служанка стала его первой жертвой. Потеряв над собой контроль, Сильви утопил особняк в крови, вырезав всех до единого — вплоть до собственных родителей и братьев.
Вдетой в его ухо оказалась, судя по всему, уцелевшая серьга. Чтобы выбраться отсюда, нужно разгадать секрет украшения? Или же решить всё проще — уничтожить здешнее воплощение Сильви?
Но сперва требовалось понять природу этого места и собственное состояние. Цзышу взглянул на свои ладони — они казались полупрозрачными. Никаких ран. Похоже, сейчас он существует лишь как бесплотный дух.
[Активировано побочное задание: Побег из подсознания Сильви]
[Награда за выполнение: Повышение уровня способности на 1]
[Ограничение по времени: 15 дней (по хронологии подсознательного пространства)]
[Оставшееся время: 14 дней 23 часа 47 минут]
Услышав системное оповещение, Ши Цзышу усмехнулся.
Вот оно что. Это ментальное пространство Сильви, а сам он — лишь бестелесный дух. Настоящее тело осталось в реальности, и, пока тикают часы задания, за его сохранность можно не беспокоиться.
Будучи бывалым Игроком Круговорота, он прекрасно знал: задания в ментальных сферах отличаются чудовищной сложностью и высокой смертностью. Оттого и награда столь щедра. Провал означал одно — вечное заточение в этой иллюзии вплоть до гибели сознания.
Главная загадка заключалась в способе побега — система не дала ни единой зацепки.
Ши Цзышу тонко улыбнулся. Впрочем, так даже интереснее. Для него задача сводилась к простому: поднять симпатию Сильви до ста процентов, сделать его покорным своей воле, и выход найдётся сам собой.
За эти полмесяца он заставит Сильви лично раскрыть секрет побега.
* * *
Три дня спустя семейство графа собралось за обеденным столом. Сильви подпёр щеку ладонью и с ленивой скукой ковырял вилкой содержимое тарелки. Изгиб его изящных бровей выражал полное равнодушие — аппетита у юноши не было вовсе.
— Что с тобой, Силь? — Графиня грациозно промахнула губы салфеткой и с нежностью посмотрела на младшего сына. — Ужин не по вкусу?
— Вовсе нет... Устал немного, не беспокойтесь, матушка. Позвольте мне откланяться.
Сильви улыбнулся матери — уголки губ чуть приподнялись, изумрудные глаза сузились, придавая ему вид невинного, очаровательного ангела.
Но стоит ему встать из-за стола, как кроткое выражение мгновенно испарилось. Лицо окаменело, а в тени, легшей на бледные черты, проскользнуло нечто жуткое, зловещее. Стоявшая подле горничная в страхе сжалась.
Выйдя из столовой и шагая по коридору, Сильви заметил шептавшихся в углу слуг. На его губах мелькнула холодная усмешка. Убавив шаг, он бесшушно скользнул за массивную колонну.
— Да правду я говорю! В доме нечисто! — Бледная горничная судорожно вцепилась в рукав подруги. — Вчера убиралась в музыкальном салоне, так рояль сам заиграл! Клавиши сами собой нажимаются, и мотив... Любимая пьеса юного господина!
— И я видела! В самом конце галереи, у окна... Кто-то стоял спиной, весь в белом, как саван, в лунном свете! Я прямо там чувств и лишилась. Слава Небесам, жива осталась, но всё — хватит с меня! Я уже дворецкому сказала, домой возвращаюсь!
— Это всё из-за нашего барина... Режет трупы, покоя усопшим не даёт, вот их неупокоенные души и вернулись мстить. Останемся здесь — и нас всех...
— Что «вас всех»?
Золотовласый юноша выступил из тени колонны и, чуть склонив голову, прищурился:
— И что же с вами станется?
— Ю... юный господин Сильви... — Слуги обомлели и в ужасе склонили головы.
Сильви тихо усмехнулся. Кончиками пальцев он приподнял подбородок последней говорившей девицы и пропел мягким, почти ласковым голосом:
— Намекаешь, что это моих рук дело? Боишься сдохнуть? Не знаю, убьют ли вас призраки, но если ещё хоть раз услышу эти бредни... — Его взгляд мгновенно налился свинцовой тьмой. — Я сам перережу вам глотки.
— Нет-нет! Простите, господин! Пощадите!
— Вон.
Слуг как ветром сдуло. Сильви остался один. Вдруг его сотряс приступ тяжёлого, удушливого кашля. Переведя дыхание, он с мрачным видом направился к своей спальне и замер: в дверную ручку был вставлен нежно-голубой бутон.
На лепестках блестели росинки; цветок выглядел свежим и по-своему изящным, однако лицо Сильви исказилось от ярости. Вырвав бутон, он швырнул его на пол и с неистовством стал топтать, пока тот не превратился в грязь.
Это прекрасное растение носило жуткое имя — Цветок мертвеца. Оно росло исключительно на погостах, и в народе верили, будто эти цветы принадлежат духам.
Ровно с того дня, как по поместью поползли слухи о чертовщине, Сильви находил по цветку каждое утро. Это был уже третий.
Сильви с презрением глядел на раздавленную стебельчатую кашицу. В сказки о призраках он не верил. Кто-то из прислуги возомнил себя хитрецом и пытался зашугать его таким дешевым способом.
— Только попадись мне... — процедил он сквозь зубы. Глаза юноши полыхали ледяной яростью. — Живьём сдеру шкуру.
Но стоит ему толкнуть дверь, как из распахнутого окна вырвался порыв студёного ветра. Тюлевые шторы взвились к потолку, и спальня озарилась ярким, серебристым светом луны.
Сильви невзничь поднял взгляд на подоконник. Штора медленно опустилась, и в бледном сиянии луны обрисовался чей-то силуэт. Незнакомец стоял спиной, и его полупрозрачное тело буквально светилось в ночи. Сильви обомлел, не в силах оторвать глаз.
Неужели душа действительно существует после смерти?
Впрочем, шок мгновенно сменился привычной злобой.
Ну и пусть призрак. Пусть хоть сам дьявол пришел за ответом. Будь то живой человек или дух — он уничтожит любого. В этом мире нет ничего, что способно заставить его...
Силуэт у окна пошевелился. Незнакомец медленно повернул голову, и Сильви увидел его лицо.
Юный граф был уверен: они никогда не встречались. Ни среди живых, ни среди мёртвых, ни на старинных портретах или мифических фресках ему не приходилось видеть подобной красоты.
Иссиня-чёрные волосы оттеняли белоснежную кожу, а губы алели, точно омытые свежей кровью. В свете луны его золотистые глаза переливались чарующим блеском — взгляд, способный лишить разума любого. Он походил на опасное создание из дьявольских преданий, обитающее во тьме морских глубин: смертоносно и прекрасно одновременно.
Лишь единый взгляд — и образ этот навеки въедался в память.
— Ты... призрак?
Слова сорвались сами собой, хотя внутри Сильви уже знал ответ. Призрачная плоть незнакомца не оставляла сомнений.
Взгляд юного графа вспыхнул обжигающим огнём. Сердце заколотилось в бешеном ритме — не от страха, нет, от лихорадочного восторга. В нём не было ни капли ужаса или отвращения. Напротив, с первого мгновения этот бестелесный дух пленил его. В глубине души зародилось странное, непререкаемое убеждение: они должны быть близки.
Или, точнее... этот юноша принадлежит ему по праву.
Под молчаливым взором призрака Сильви притворил дверь и медленно направился к нему. Остановившись в двух шагах, он протянул руку. В его изумрудных зрачках отпечатался лишь золотоокий юноша.
— Силь, ты там? Матушка велела переделать ужин. Выходи, откушай хоть немного, а то я за тебя извелась всей душой.
В дверь раздался стук — за ней звучал мягкий голос графини. Сильви на мгновение отвлекся, метнув взгляд на затвор, а когда повернулся обратно... окно было пусто.
Юный граф так и замер с протянутой ладонью. Прошло несколько долгих мгновений, прежде чем он медленно опустил руку и зашелся в очередном приступе кашля.
Но в его глазах вспыхнула дикая, несгибаемая решимость.
Нет... Нельзя дать ему уйти.
Он обязательно найдёт его снова.