Сильви насупился и снизу вверх взглянул на Ши Цзышу. Золотистые ресницы юноши слегка затрепетали, а на лице отобразилась глубокая, почти детская беспомощность.
Он и без того походил на чистого, прекрасного ангела, а с таким видом мог растопить даже самое чёрствое сердце. Любой поддался бы порыву исполнить каждое его желание — лишь затем, чтобы, поддавшись искушению, сгинуть в бездне и превратиться в истлевшие кости.
Ши Цзышу, впрочем, лишь мягко улыбнулся, словно перед ним стоял капризничающий ребёнок, и взъерошил его золотистые волосы.
— Ладно тебе, Силь, перестань дурачиться. Сделай одолжение, проверь, нет ли здесь кого-то ещё. Это мои друзья, ты их уже видел. Поможешь?
— Цзышу...
Золотоволосый юноша вцепился в край его одежды. В увлажнившихся глазах блеснули слёзы — казалось, он вот-вот расплачется. Но Ши Цзышу остался непреклонен.
— Неужели моя просьба тебя тяготит? — сочувственно улыбнулся он. — Что ж, если так, возвращайся и отдохни. Я сам...
— Я смогу! Не прогоняй меня, я сейчас всё сделаю! — пылко перебил его Сильви и тут же бросился выполнять поручение.
Уголки его глаз покраснели, а голос предательски прервался. На этот раз он вовсе не притворялся — юноше действительно было больно.
С тех пор как Сильви покинул Особняк, он беспрестанно спал внутри рубиновой серьги. Впрочем, даже сквозь этот смутный сон он осознавал течение времени и смутно слышал голос Ши Цзышу — неизменно ласковый и пленяющий.
Этот голос пролился в его тьму животворным лучом светлого пробуждения. Сильви изо всех сил стремился распахнуть глаза, расправить затёкшие члены, чтобы наяву увидеть, коснуться и ощутить того, чьим образом грезил в вечном забытьи.
Он так жаждал этой встречи! Но для самого Цзышу в ней не было ничего особенного, а мольбы парня тот просто проигнорировал. Сильви понимал, что расправа над этим человеком сейчас создаст Цзышу лишние хлопоты, но ведь можно же было хотя бы... хоть немного его утешить! Почему он даже не хочет сказать пару лишних слов?
«Неужели Цзышу сердится на меня?»
Сильви до крови закусил нижнюю губу с презабавнейшей обидой на лице. Однако стоит ему поравняться с Фэн Инем, как вся беспомощность мгновенно испарилась. Глаза его всё ещё влажнели от слёз, но взгляд стал тёмным, ядовитым и скользким, словно брюхоточенная тварь медленно проползла по обнажённой коже, оставляя за собой липкий холодящий след.
Насколько безгранична была его нежность к Ши Цзышу, настолько же люта была ненависть к Фэн Иню.
Только из-за этого проклятого мерзавца Цзышу так холоден! Пусть не прямо сейчас, но настанет день, и он прикончит его. И не просто прикончит — тот должен подохнуть в лютых, нечеловеческих мучениях!
Мысль об убийстве Фэн Иня не просто не угасла, а разгорелась с новой силой. Если Цзышу запрещает — значит, надо сделать всё втайне! Ну разозлится Цзышу потом, так ведь дело уже будет сделано.
Сильви сладко улыбнулся, глядя на Фэн Иня всё более враждебно. Но в следующее мгновение улыбка на его губах застыла. Хоть юноша давно был мертвецом, по его спине прошёл ледяной озноб.
Фэн Инь смотрел прямо на него.
Лицо капитана оставалось невозмутимым и холодным, точно свежевыпавший снег, но иссиня-чёрные глаза казались донной бездной. Ошеломительная, давящая аура хлынула океанской волной — одного этого взгляда хватило, чтобы Сильви содрогнулся от ужаса.
«Дерьмо!»
В глубине глаз златовласого юноши вспыхнула алая, налитая кровью ярость, а пальцы сжались до белизны в костяшках. Фэн Инь излучал смертельную опасность — жажда убийства захлестнула Сильви с такой силой, что держать её в руках стало почти невозможно. Лишь уничтожив этого человека, он смог бы обрести покой.
— Что с тобой, Силь?
В тот самый миг, когда Сильви готов был сорваться, к нему подошёл Ши Цзышу. Не обращая ни малейшего внимания на налитые кровью глаза парня, он с лёгкой улыбкой коснулся его бледной щеки:
— Извини, если огорчил тебя. Не сердись, помоги мне, хорошо?
С этими словами он едва ощутимо прикоснулся губами к щеке Сильви.
Сильви опешил.
Он потрясённо вытаращил глаза, а кровавый отсвет в них начал стремительно угасать. Приоткрыв губы, он некоторое время глупо смотрел на Ши Цзышу, а когда до него наконец дошёл смысл произошедшего, его лицо мгновенно вспыхнуло пунцовой краской. Парнишка судорожно прикрыл ладонью щёку, а голос его задрожал от смущения — сейчас он выглядел совершенно невинным юношей:
— Цз... Цзышу, ты... как же так?..
— Так ты поможешь мне найти остальных, Силь? — мягко переспросил Ши Цзышу.
— Да, я сейчас! Уже иду!
Сильви забормотал невпопад, его глаза засияли ярким светом, а на прелестном лице заиграл пылкий румянец. От счастья он готов был разрыдаться.
«Цзышу поцеловал его! На самом деле поцеловал! Всё-таки Цзышу любит его больше всех, а он любит Цзышу!»
Его призрачный силуэт тут же скрылся в зеркальной поверхности. Уходил он с такой лёгкой, парящей походкой, будто летел на крыльях. Ши Цзышу не ожидал столь бурного восторга и про себя отметил, что сильно недооценивал привязанность Сильви. Внезапно кто-то подхватил его за запястье, и на кисть опустилось прохладное облачко спрея.
Опустив взгляд, Ши Цзышу увидел, что его обработали заживляющим зельем — прокушенный им самим палец мгновенно затянулся. Рука, сжимавшая его запястье, была изящной и сильной. Сквозь тонкую, бледную кожу проступали голубоватые венки, а точёные суставы пальцев выглядели безупречно красивыми.
Обладатель столь эстетичных кистей и сам отличался исключительной, почти неземной красотой. В особенности завораживали его глаза — они навевали мысли о тихой бездонной ночи, в которой при малейшем проблеске света вспыхивали россыпи далёких звёзд.
И сейчас в этой бездонной ночи отражался только он, Ши Цзышу.
Ши Цзышу несколько секунд молча смотрел на него, затем опустил веки и попытался высвободить руку. Однако мужчина и не думал отпускать его — напротив, он лишь сильнее сжал пальцы на его запястье.
— Капитан, — заговорил Ши Цзышу. — Спасибо за помощь, но это была лишь царапина, не стоило беспокойства. Раз всё зажило, то...
— Не подпускай к себе злых духов, — наконец произнёс Фэн Инь, медленно разжимая хватку. — И не делай подобного.
— Это всего лишь мой способ держать его на поводке, — уголки губ Ши Цзышу чуть приподнялись. — Капитану это неприятно? Что ж, мне жаль, но это необходимая мера. И менять свой подход я не намерен.
— Запрещаю.
Взгляд Фэн Иня потемнел. Достав платок, он прикоснулся им к губам Ши Цзышу, стирая едва заметный след, и с каждым мгновением его движения становились всё более настойчивыми, твёрдыми. Сквозь тонкую ткань передавалось живое тепло его пальцев.
— Раз уж ты называешь меня капитаном, я вправе контролировать твои поступки. Сказал «запрещаю» — значит запрещаю.
— Я понял.
Ши Цзышу мягко оттолкнул его руку, погасив улыбку, и произнёс отстранённо:
— Благодарю за заботу, капитан. Впредь я буду осмотрительнее.
Выражение лица Фэн Иня сделалось ещё более холодным. Он коротко кивнул, не произнеся больше ни слова.
В воздухе повисло тяжёлое, давящее молчание.
«Вот почему мне так не хотелось оставаться с ним наедине», — Ши Цзышу устало потёр переносицу.
Он твёрдо решил не подпитывать симпатию Фэн Иня, а значит, подобного столкновения было не избежать. И этот случай — лишь начало.
Впрочем, несмотря на то что он намеренно поцеловал Сильви и подчеркнуто холодно держался с Фэн Инем, уровень благосклонности капитана нисколько не снизился. Неужели придётся действовать радикальнее? Однако тут легко перегнуть палку — навлечь на себя откровенную ненависть Фэн Иня тоже не входило в его планы.
«До чего же мороки с ним...»
Время неумолимо утекало. Ши Цзышу вёл в уме обратный отсчёт срока призыва Сильви — оставалось меньше шести минут. К счастью, юноша уже скользнул обратно сквозь зеркальную гладь.
Златовласый парень едва ли не с порога вознамерился кинуться Ши Цзышу на шею, но, помня о недавней перепалке с капитаном, Ши Цзышу слегка сдержал его порывы и не позволил ластиться. Впрочем, с Сильви иначе и нельзя: стоит дать ему полную волю, как он сядет на шею, а лёгкий голод делает его куда более шелковым.
На лице Сильви промелькнуло разочарование, но, опасаясь вновь рассердить Ши Цзышу, он послушно доложил:
— Тех людей, о которых ты говорил, я не нашёл. Зато в самом центре этого пространства наткнулся на кое-кого ещё: он укутан в прозрачный жидкий кокон, а рядом лежит какая-то странная штука.
— Как он выглядит? На нём такая же одежда, как на мне? — Ши Цзышу указал на свою больничную пижаму.
— Да, точь-в-точь! И я чувствую, что он накрепко связан с этим местом, — Сильви лукаво свернул глазами. — Похоже, всё вокруг — созданное им духовное подпространство.
«Подпространство?»
Ши Цзышу задумчиво нахмурился. Вот почему в Центре психического здоровья возникло такое аномальное место! Если это иное измерение, то всё встаёт на свои места. Похоже, к Цюну возвращается не только память, но и былые силы. При первой встрече он казался обычным человеком, а теперь способен, подобно Сильви, разворачивать целые ментальные пространственные миры.
— Где он? — хмуро спросил Фэн Инь.
Сильви одарил его ледяным, исполненным ненависти взглядом и наверняка проигнорировал бы, но Ши Цзышу тоже смотрел на него с немым вопросом.
— За мной, — неохотно процедил юноша.
Фэн Инь и Ши Цзышу последовали за Сильви. Тот ориентировался в этом месте с изумительной лёгкостью: не колеблясь ни секунды, он вёл их извилистыми путями лабиринта и вскоре вывел к самому его центру.
За выходом простиралась просторная зала, усыпанная бесчисленными прозрачными кристаллами. Они мерцали мягким светом, а в самом центре стоял гигантский кокон. Внутри него, поджав колени, покоился хрупкий черноволосый юноша. Глаза его были закрыты, а пряди волос и полы одежды плавно покачивались в прозрачной жидкости, словно в глубоком сне.
Рядом с коконом лежал ноутбук — Сильви, живший столетие назад, отродясь не видел подобной техники, потому и принял её за «странную штуку».
— Время вышло, мне пора возвращаться... — Сильви с огорчением подошёл к Ши Цзышу и сжал край его пижамы. — Цзышу, я буду ждать. Не забудь снова призвать меня!
— Обязательно, — с улыбкой ответил Ши Цзышу.
Сильви взглянул на него с нескрываемой тоской, но вдруг вспыхнул румянцем, подался вперёд и на мгновение прикоснулся губами к его щеке.
— Это моя заслуженная награда, — прошептал он.
В то же мгновение его силуэт растаял в воздухе. Рубиновая серьга тихо блеснула, и в уме Ши Цзышу прозвучало системное уведомление: время призыва истекло.
Взгляд Фэн Иня сделался мрачным, а губы сжались в узкую нить. Он снова протянул руку, намереваясь стереть след поцелуя, но Ши Цзышу отступил на пару шагов и небрежно вытер щёку рукавом. Достав синюю флешку, он проговорил:
— Главное сейчас — задание. Капитан, давай сначала проверим, что на ней.
Фэн Инь молча смотрел на него. В его глазах бушевали тёмные, с трудом сдерживаемые чувства. Наконец он зажмурился на мгновение, а когда открыл глаза, они вновь стали невозмутимы и холодны. Не сказав ни слова, он лишь коротко кивнул.
Ши Цзышу наклонился, включил ноутбук, затем распрямился и с интересом разглядывал Цюна в коконе:
— Похоже, с ним всё в порядке. Раз это его личный мир, кокон служит чем-то вроде защитного барьера.
Фэн Инь вскинул руку, посылая тонкое лезвие сжатого воздуха. Однако ветряной клинок, погрузившись в кокон, будто увяз в густой тине и растаял без следа. Тогда капитан раскрыл ладонь и высвободил мощный порыв: поднялся ураганный вихрь, водянистая сфера задрожала, но выстояла — на её поверхности не появилось ни единой трещины.
Экран ноутбука оказался абсолютно чист — на нём не отображалось ни одного ярлычка. Ши Цзышу вставил синюю флешку в USB-разъём и с помощью тачпада запустил накопитель. Дисплей на секунду завис, а затем его буквально захлестнул бесконечный поток высыпавшихся файлов.
Просмотр всего массива данных занял бы вечность, однако при попытке открыть первый же документ система выдала ошибку: файл был повреждён. Ши Цзышу опробовал ещё несколько — с тем же результатом. В итоге доступными оказались лишь несколько видеозаписей.
Он запустил первый ролик под названием «Детство».
Именно этим файлом шантажировали Лорена Коадиса. Однако вопреки ожиданиям на видео не было ни тайных заговоров, ни кровавых экспериментов, ни иных улик. На экране появился маленький мальчик лет пяти-шести.
Кадр слегка поддрагивал — съёмка велась с любительской видеокамеры. Мальчуган выглядел чарующе: кудрявые чёрные волосы, сияющие изумрудно-зелёные глаза, белоснежная рубашка с комбинезоном на лямках и алый бант на воротнике. Точно маленький принц из сказки, он задорно улыбался прямо в объектив.
Это был Цюн.
Ши Цзышу мгновенно узнал его.
— Цюн, поздоровайся с камерой, — раздался за кадром мягкий женский голос.
— Хорошо, мамочка!
Маленький Цюн послушно кивнул и звонким детским голосом произнёс:
— Меня зовут Цюн Коадис, мне шесть лет! Мой папа — замечательный учёный. Сегодня я впервые пришёл в Научно-исследовательский институт психиатрии, чтобы посмотреть, чем он занимается!
Объектив сместился назад, захватывая задний план. Они находились в ухоженном живописном дворике, а неподалёку возвышалось белоснежное современное здание, в двери которого то и дело входили люди в лабораторных халатах.
Цюн развернулся и, звонко цокая туфлями по плитке, припустил к корпусу.
Женщина с камерой торопливо поспешила вслед за ним. Сотрудники, судя по всему, знали о приезде гостей: встречая их, они тепло улыбались, а некоторые угощали мальчика сладостями. Цюн с радостным писком принимал подарки:
— Спасибо! Я больше всего на свете люблю конфеты!
Плутая по коридорам, Цюн наконец добрался до нужной лаборатории. За столом сидел утончённый, интеллигентный мужчина. Поправив очки, он увлечённо сверял данные на пачке лабораторных бланков. Лишь когда мальчик изо всех сил стал дёргать его за полу халата, он оторвал взгляд от бумаг и с изумлением воскликнул:
— Вы так рано?
— Да, Цюну так не терпелось, вот и привезла его пораньше, — рассмеялась женщина. — Мы тебе не помешаем?
— Ничуть!
Лорен улыбнулся в ответ, подхватил сынишку и усадил себе на колени:
— Чем бы ты хотел заняться?
— Чем угодно! — Глаза Цюна засияли, и он ткнул пальчиком в угол помещения. — Хочу вон туда!
— Что ж, пойдём, — Лорен поднял мальчика на руки. — Смотри всё, что душе угодно.
Камера послушно последовала за ними, фиксируя спины отца и сына.
— А это что такое?
— Это пробирка. В неё наливают химические растворы для опытов.
— А вот эта штуковина?
— Микроскоп. С его помощью рассматривают крошечные частицы — даже микробов и клетки!
— Ого, ничего себе! А это? Похоже на ломтики мяса... Такие тоненькие и розовые, их можно съесть?
— Что ты, ни в коем случае. Это срезы человеческого мозга. Мы изучаем их.
— Срезы мозга?.. То есть мозг взяли и нарезали кусочками?
Заметив, как Лорен кивнул, мальчуган с ужасом ухватился руками за собственную голову. Отец не сдержал доброго смеха, обнял его и ласково погладил по макушке, а мать тихонько успокаивала испуганного малыша.
Казалось, перед ними идеальная, идиллическая семья.
Ши Цзышу некоторое время молча всматривался в экран, а затем перевёл взгляд на спящего в коконе юношу. Цюну, должно быть, что-то снилось: его губы еле заметно шевелились, источая смутный шёпот, а из уголков покрасневших глаз выкатывались слёзы, моментально растворявшиеся в жидкой оболочке.
Тем временем в кадре появились сотрудники лаборатории. Окружив Лорена и его сына, они засыпали Цюна подарками и завязали оживлённую беседу:
— Наконец-то мы увидели сына профессора Лорена! До нас доходили слухи, что мальчик — настоящий вундеркинд — уже одолел школьную программу начальных классов?
— Верно, сейчас изучает среднюю школу и вдобавок два иностранных языка, — с улыбкой ответил Лорен. — Впрочем, мы его не заставляем, это всё его собственная инициатива. Я и сам поражён его рвением.
— Ну так яблоко от яблони! Вы и сами гений, профессор, так что Цюн явно не уступит отцу, — один из коллег нагнулся к мальчику: — Каким вырастешь, чем планируешь заниматься?
— Конечно же, стану учёным, как папа! — востороженно воскликнул Цюн с пылающими щёчками. — Буду исследовать психиатрию вместе с ним!
— Какое похвальное стремление!
Под общий доброжелательный смех первая видеозапись оборвалась.
Ши Цзышу и Фэн Инь, не обменявшись ни словом, запустили второй ролик — «Выпускной».
Съёмка вновь велась с рук, на этот раз в огромном актовом зале. Помещение было битком набито людьми, многие даже стояли в проходах. Впрочем, оператор занимал место в первых рядах, откуда сцену видно было как на ладони.
Среди собравшихся мелькали юные выпускники в мантиях и конфедератках, а также их родители.
Сидевший впереди мужчина обернулся и, перекинувшись парой фраз с соседями, с изумлением уставился на человека с камерой:
— О, вы выглядите так молодо! Неужели вы отец кого-то из выпускников? Может, старший брат?
— Именно отец, — раздался за кадром мягкий голос Лорена. — Просто мой сын поступил довольно рано.
— Поступил рано?.. — Мужчина запнулся, а затем его глаза округлились: — Постойте! Вы... вы отец Цюна Коадиса? Того самого двенадцатилетнего вундеркинда с медицинского факультета?!
— Ну, насчёт гения — это преувеличение, но да, я отец Цюна.
— Невероятно! Как вам удалось воспитать такое дарование? — Мужчина буквально сгорал от восторга. — Эх, если бы мой сопляк был хоть на десятую долю так же толков... Эй, ты чего меня дёргаешь?!
Он недовольно воззрился на сидевшую рядом жену, вырывая рукав. Женщина, сгорая от неловкости, прошипела сквозь зубы:
— Заткнись! Ты что, не узнал его? Это же тот самый тип из Научно-исследовательского института психиатрии! Ходят слухи, что все добровольцы в его экспериментах отправились на тот свет, дело до сих пор в суде!
— Так это он...
Выражение лица мужчины мгновенно изменилось. Перекосившись, он резко отвернулся и больше не произнёс ни слова. Окружающие косились на Лорена с липким подозрением и враждебностью.
Лорен не направлял объектив на себя, так что его реакция осталась за кадром. В этой натянутой, тяжёлой атмосфере началась официальная часть. Вскоре на трибуну поднялся юноша в выпускной мантии — Цюн.
Со времён первого видео он заметно вырос. Черты его лица утончились, но взгляд стал отрешённым, а во всём облике сквозила студёная, отчуждённая прохлада. На губах не было и тени прежней улыбки. В нём больше не осталось ничего от жизнерадостного ребёнка — теперь он напоминал того жёсткого, хладнокровного Цюна, которого Ши Цзышу и Фэн Инь встретили на вилле.
Он произносил речь монотонно и отрешённо. От его ледяного голоса в зале веяло суровым морозом. Перешёптывания в публике быстро утихли, сменившись гнетущим безмолвием. Даже сидевшие в президиуме профессора и ректор застыли с неестественными, натянутыми минами, с нескрываемым замешательством поглядывая на юного выпускника.
После торжественной части Лорен с камерой отыскал сына. Они пошли бок о бок по аллее. Матери Цюна рядом не было — судя по всему, к тому моменту она уже скончалась.
— Как прошло утреннее заседание? — после паузы ровным тоном спросил Цюн. — Были сложности?
— Нет, — отозвался Лорен. — У обвинения до сих пор нет ни единой прямой улики. Не волнуйся, всё будет в порядке.
— Вот и отлично.
— Давай не будем о неприятном. Сегодня праздничный день. С окончанием учёбы тебя, сын. — Лорен навёл объектив прямо на лицо юноши. — Улыбнись. Твоя мама порадовалась бы за тебя.
Цюн пристально посмотрел в линзу. Его губы едва заметно дёрнулись в попытке извлечь улыбку, но усилия оказались тщетными.
— Извини, папа. Я не могу.
Опустив взор, он закрыл лицо ладонью:
— Ты ведь знаешь... С тех пор как мамы не стало, я больше не способен...
— Понимаю, не заставляй себя.
Голос Лорена дрогнул от сдерживаемых слёз:
— До чего горькая ирония... Я всю жизнь посвятил психиатрии, но не могу исцелить душевную травму собственного сына! Не сумел уберечь твою мать, не могу защитить тебя... Как учёный, как муж и как отец — я потерпел полный крах!
— Не говори так.
Цюн поднял глаза и сжал плечо отца:
— Ты не неудачник. У нас всё получится. Наступит день, и мы добьёмся успеха. — Голос его перешёл в глухой шёпот, а во взгляде вспыхнули опасные, безумные искры: — Чего бы нам это ни стоило.