Услышав вопрос Ши Цзышу, L. K. ничем не выдал удивления. На его губах играла всё та же вежливая, непринуждённая улыбка.
— Строго говоря, это запрещено, — проговорил L. K. — Сменив личность, ты утратил статус Игрока Дворца Круговорота и вместе с ним право кандидата. Впрочем... есть одно скрытое условие. — Его взгляд сделался тонким, исполненным глубокого смысла. — Убьёшь любого из Игроков Дворца — и его право перейдёт к тебе.
Ши Цзышу едва заметно прищурился.
— Неужели и впрямь надумал? Понимаю, ты чертовски хорош, но ведь и сам осознаёшь: между силой Игрока Дворца Круговорота и обычного Игрока Круговорота — непреодолимая пропасть.
Красивый мужчина тихо усмехнулся:
— Даже если ты устранишь одного и завладеешь статусом, сумеешь ли одолеть остальных в финале? — Заметив, что Ши Цзышу остаётся невозмутимым, он чуть приподнял бровь. — Хотя... каков бы ни был твой выбор, мешать я не стану. Решишь вступить в игру — что ж, погляжу на это с превеликим удовольствием.
Ши Цзышу слегка склонил голову, изъявляя признательность:
— Благодарю за разъяснение. У меня остался последний вопрос: если во время состязания кто-то попытается навредить Слепой Деве или лишить её жизни... вы вмешаетесь?
L. K. сразу уловил скрытый подтекст, касающийся его отношений со Слепой Девой. Прищурив глаза, он некоторое время пристально всматривался в лицо Ши Цзышу, после чего тихо хмыкнул:
— Я не стану вмешиваться. Можешь быть спокоен: нас со Слепой Девой ничего особенного не связывает.
Ши Цзышу окинул его вопросительным взглядом, однако L. K. явно не собирался больше ничего добавлять. Слегка качнув ладонью, он дал понять, что аудиенция окончена:
— Когда вернёшься, не обмолвись перед ней ни словом про глаза. Она не знает, что всё это связано со мной. Что ж, можешь идти.
Выразился он более чем исчерпывающе. Пусть у Ши Цзышу и оставались сомнения, он лишь отвесил вежливый поклон:
— Был рад нашей встрече. В таком случае прощайте, господин L. K.
Юноша повернулся и шагнул прочь из этого бескрайнего, безмолвного пространства. Молодой человек провожал его спину взглядом, пока тот не исчез за дверью. В тот же миг улыбка сошла с его лица. Взгляд подёрнулся ледяной, глубокой отчуждённостью.
Опустившись обратно в кресло, L. K. с минуту созерцал россыпи звёзд над головой, а затем ткнул пальцем в пустой воздух. Звёздный свет сгустился в мерцающий экран, на котором отобразился Восточный район Главного холла. Найдя комнату, где собрались члены команд «Чанфэн» и «Вечная жизнь», он отдал системе команду огласить результаты состязания.
«Победителем признаётся Гу Цзышу. Победа присуждается команде "Чанфэн". Гу Цзышу остаётся в составе "Чанфэн"».
Едва прозвучали эти слова, как на экране вспыхнул бурный восторг. Соратники по «Чанфэн» с радостными криками обступили Ши Цзышу и вознамерились подбросить его в воздух, однако Фэн Инь мгновенно пресёк их порывы.
— Отличная работа, — произнёс черноволосый юноша, обращаясь к Ши Цзышу.
Его обычно холодные черты лица смягчились, а во взгляде проскользнула едва уловимая, не осознаваемая им самим теплота.
L. K. потер переносицу, чувствуя накатившую усталость. Пусть этот парень и не приходился Фэнхуа кровным родственником, характером пошёл прямо в неё: снаружи ледяной, внутри пылкий. Чувств у него через край, да показывать их не любит — всё таит в глубине души. Не спросишь — до скончания веков молчать будет.
«Пока в человеческом облике не воплотился, таким живым был... И в какой момент всё перекосилось?..»
Он тяжело вздохнул и негромко пробормотал себе под нос:
«Если ты к чему-то притронуться опасаешься — я подсоблю. Но раз уж зашло так далеко, а ты палец о палец не ударишь... тут и я бессилен».
В этот момент на экране к Ши Цзышу приблизилось несколько человек из «Вечной жизни». Проигравший Гу Пань вовсе не выглядел удручённым. Подойдя ближе, он абсолютно не стесняясь окружающих обнял брата за лицо и попытался вовлечь в поцелуй — куда более дерзко, чем прежде. Впрочем, довести задуманное до конца ему не дал Фэн Инь, с ледяным изяществом оттащивший его прочь.
L. K., подперев подбородок рукой, наблюдал за этим сценкой с едва заметным прищуром.
Он прекрасно знал новую способность Ши Цзышу — «Обольщение», разновидность ментального контроля. Стоило чьему-то расположению к нему перешагнуть определённый порог, как человек, сохраняя видимость рассудка, начинал безумно сохнуть по нему, готовый беспрекословно повиноваться и терять голову. В перспективе эта сила могла стать поистине жуткой.
Ши Цзышу и без того обладал редким обаянием, а уж с подобным даром и внешней привлекательностью он и вовсе превращался в магнит для неисчислимого множества людей.
L. K. не сомневался: даже среди этой горстки присутствующих в него влюблён больше чем один человек. И пусть из-за воздействия способности сам Ши Цзышу едва ли питал к ним искренние чувства, со временем это всё равно превратится в огромное препятствие для Фэн Иня.
Вот бы Ши Цзышу сдох ещё разок... глядишь, и избавился бы от этой способности.
Мысль промелькнула в голове L. K. и тут же была подавлена.
Вовсе не потому, что он испытывал какие-то угрызения совести. Ему было глубоко плевать, жив Ши Цзышу или мёртв. В бесконечной веренице миров Круговорота существовали миллиарды жизней, и Ши Цзышу для него ничем не отличался от песчинки или дуновения ветра. Исчезни тот прямо сейчас — L. K. и бровью бы не повёл.
Но Фэн Инь... L. K. своими глазами видел, как рос этот мальчишка, и давно считал его родным. Ему невыносимо было видеть мёртвый, опустошённый взгляд Фэн Иня после гибели Ши Цзышу. И уж подавно — смотреть, как тот истощает собственную жизнь, снова и снова умирая и восставая из небытия, снова и снова терпя нечеловеческую муку расчленения ради ритуала воскрешения... в то время как сам воскрешённый ни о чём даже не догадывался.
L. K. органически не переваривал эти жертвы, но то был выбор самого Фэн Иня. Раз уж даже Фэнхуа промолчала, то он и подавно не вправе был его останавливать.
Будь его воля, он сам бы воскресил Ши Цзышу, да вот беда: даже будучи Администратором Пространства, он оставался скован древними законами.
Без веской причины Администратор не имел права вмешиваться в дела Игроков Круговорота, а уж прямое убийство Игрока Круговорота требовало неопровержимых оснований. В прошлый раз он расправился с тем Игроком лишь потому, что тот проявил неуважение к Администратору — случай, четко прописанный в правилах.
С Ши Цзышу подобный номер не прошёл бы: тот был слишком умён, чтобы совершать столь глупые ошибки. Конечно, оставалась возможность подстроить пакость в одном из миров, но сейчас в этом пропала всякая надобность.
L. K. уже понял: даже если он лишит Ши Цзышу жизни, Фэн Инь из кожи вон вылезет, но снова найдет способ вернуть того с того света.
Качнув головой, L. K. смахнул изображение. Кадр изменился, явив взору чарующее море цветов. В самом его центре, свернувшись калачиком, тихо спала слепая девушка. Рядом с ней прижался огромный белый пёс, лениво помахивая хвостом.
Вдруг Демоническое око внутри хрустального шара приоткрылось. Уставившись прямо на L. K., оно налилось зловещей тёмной дымкой.
— Забыл, чьим глазом был раньше? — усмехнулся L. K.
Он щелкнул пальцем, и мрак внутри шара мгновенно рассеялся. Око снова сомкнулось, не потревожив сладкий сон девушки.
Утихомирив взбунтовавшийся глаз, L. K. подпёр щеку ладонью. Взгляд его, устремлённый на безмятежное лицо спящей, невольно потеплел, наполнившись мягкой, сдержанной нежностью.
— Как была глупышкой с детства, так и осталась... — тихо пробормотал он с едва уловимой улыбкой.
По правде говоря, ему следовало бы испытывать к этой девчонке глубокое отвращение. Ведь именно она разыскала для Фэн Иня тот кровавый, исполненный боли ритуал воскрешения и даже помогла его провести, обрекая юношу на мучения.
Будь он верен своему обычному стилю, давным-давно нашел бы способ стереть её в порошок, уничтожив саму возможность возвращения Ши Цзышу.
Но нанести ей вред он не мог.
Желание убить её появилось у него еще много лет назад. Своим пророческим взором он увидел фрагмент будущего: ему предстояло лишиться глаза, и виной тому была маленькая девочка.
Он обыскал тысячи миров и нашел её. Незрячая, щуплая и заморенная девочка. Из-за слепоты родители не испытывали к ней ни капли любви — у нее даже имени не было. Родня сторонилась её, и если бы не сострадательные соседи, изредка подкармливавшие малышку, она бы давно умерла от голода.
Тогда L. K. не почувствовал и тени жалости. Его лишь разбирало изнывающее любопытство: почему эта жалкая девчушка станет причиной потери его глаза? Почему он не задушил её на месте, а вместо этого принялся время от времени наблюдать за ней?
Так пролетело несколько лет. На его глазах дурнушка превратилась в изящную, прелестную девушку, каждое движение которой дышало трогательной беспомощностью.
И взгляд, которым он смотрел на неё, незаметно для него самого становился всё мягче.
Но затем случилась беда: её затянуло в Ужасный круговорот. Из-за слепоты и редкой красоты соратники по команде вознамерились сперва пустить её по кругу, а после — вытолкнуть на смерть.
L. K. стоял перед экраном, с холодным равнодушием наблюдая, как животные в человеческом облике сжимают кольцо вокруг девушки, срывая с неё одежды.
Беспомощная девчушка изо всех сил сжимала вороток платья, тихими, захлебывающимися слезами моля о пощаде. Однако в ответ слышался лишь пьяный, глумливый хохот.
L. K. за экраном отвернулся и зажмурился.
В следующую секунду девушка в мире Круговорота ощутила, как её кто-то мягко привлёк к себе. Она забилась в ужасе, но спаситель лишь погладил её по волосам, укутал в длинный плащ и произнес ровным, спокойным голосом:
— Не бойся.
Девушка растерянно распахнула незрячие очи. Ноздрей коснулся густой, тяжелый запах свежей крови. Все посторонние звуки вмиг сгинули, а на смену панике пришло странное, умиротворяющее спокойствие. Дрожа всем телом, она вцепилась в полы его одеяния и прижалась к его груди.
Человек слегка замер, но отталкивать её не стал. Он молча гладил её по голове, а когда плач утих, взял за руку и повёл за собой. Когда путь был окончен, он вложил в её ладони прохладный хрустальный шар:
— Держи крепко.
Девушка сжала подарок. Внутри шара медленно открылся глаз — и перед её взором впервые вспыхнул ослепительный свет.
Вот только человека, что провёл её сквозь ад этого мира и подарил способность видеть, рядом уже не было.
* * *
В тот день L. K. лишился глаза.
Он собственными руками вырвал его и поместил в хрустальный шар, созданный из редчайших артефактов. Этот шар не просто вернул ей зрение, но и усилил её пророческий дар, позволив видеть прошлое и будущее куда чётче, чем прежде — дабы она могла постоять за себя и выжить в жестоких мирах.
Он вернулся в обитель звёзд с окровавленной глазницей. Фэнхуа, увидав его лицо, впервые за вечность изменилась в лице:
— Твой глаз?..
— Подарил, — легкомысленно отозвался молодой человек, будто речь шла об оставленной без надобности безделушке.
— Ах да, — добавил он между делом. — Я тут один мир уничтожил.
— Почему? — спросила Фэнхуа.
— Увидал кое-что мерзкое и решил заглянуть лично. А ты ведь знаешь: миры не выдерживают нашего присутствия и рушатся.
Фэнхуа немного помолчала, после чего спросила:
— И что ты намереваешься делать со свернувшимся миром?
— У меня уже есть идея. Сделаю из него «Башню» — потехи ради. — L. K. улыбнулся, но взгляд его оставался ледяным. — Запру тварей на самом дне. Буду лично присматривать за ними... Они превратятся в монстров и навеки останутся там, стеная от неутолимого голода и непрестанных мук.
* * *
Слепая Дева сладко потянулась среди цветов и неспешно поднялась. Сюэцюй, почувствовав, что хозяйка проснулась, уткнулся носом в её колени и радостно заскулил, лижа её пальцы.
— Не волнуйся, мне уже лучше. Правда, всё хорошо, — улыбнулась девушка, гладя густую мягкую шерсть. В её голосе звучала светлая печаль. — Мне только что приснилось далекое прошлое... Это был удивительно красивый сон.
* * *
Слыша её слова через экран, L. K. тихо улыбнулся.
Вот почему Фэн Инь был для него не просто младшим родичем. В нём он видел отражение самого себя.
Они были слишком похожи.
И пусть он не хотел, чтобы Слепая Дева узнала о его существовании, обрекать Фэн Иня на такое же вечное, безответное молчание он не намеревался.
Не желал, чтобы Фэн Инь повторил его участь. Он хотел, чтобы тот обрел счастье — и ради этого был готов пойти на любые подлости.
L. K. снова провел пальцем по воздуху, переключая проекцию на последнюю точку. То было личное пространство Ся Бинъина. Бревенчатый домик на берегу замерзшего озера выглядел крошечной песчинкой среди бескрайней снежной пустыни и суровых горных пиков.
Внутри домика Ся Бинъин вел разговор с худощавым, бледным юношей. Едва глянув на него, L. K. прищурился, без труда распознав в нем потустороннюю сущность.
* * *
—... Так вот почему ты лишил его жизни? — Жнец Смерти изумленно округлил глаза. — В том мире ты забыл всю свою любовь к Ши Цзышу, помня лишь то, что он когда-то убил твою сестру?
— Да... — медленно кивнул Ся Бинъин. — В том мире действовало непреложное правило: каждый входящий обязан был чем-то пожертвовать. Он лишился голоса, а я — всех светлых чувств, что питал к нему. Я забыл, что любил его, забыл наши годы дружбы. Мои воспоминания исказились: я был свято уверен, что люто его понимаю и ненавижу. Я годами ютился подле него, притворяясь преданным соратником, лишь ради того, чтобы улучить момент, когда он ослабит защиту, и нанести смертельный удар. Когда-то, лишая жизни мою сестру, он отсёк ей руку и голову... И я решил выместить на нём ту же участь: заставить расплатиться собственной плотью, расчленив его. А когда я вонзил в него клинок, он был лишён голоса и не мог произнести ни слова в своё оправдание... Лишь покинув тот мир, я всё вспомнил... Я...
Он зажмурился. Лицо его сделалось смертельно бледным, а тело сотрясала крупная, неконтролируемая дрожь. Он был не в силах вымолвить больше ни слова.
* * *
L. K., подперев ладонью подбородок, наблюдал за этой ценой с едким, злорадным удовольствием.
Всё это было его рук делом. Более того, он понимал произошедшее куда глубже, чем Ши Цзышу или Ся Бинъин.
Пусть правила и запрещали ему убивать Игроков Круговорота, но подстроить пакость в их задании не составляло ни малейшего труда.
Ведь мир, в который они отправились, выбрал именно он.
Раз уж Фэн Инь любил Ши Цзышу, L. K. был просто обязан расчистить для него дорогу от любых помех.
И первым шагом стало разрушение связи между Ся Бинъином и Ши Цзышу.
Ибо этот парень слишком уж мозолил глаза.