В то мгновение, когда Ся Бинъин коснулся его губ поцелуем, Ши Цзышу оставалось благословлять лишь одно: хмельное оцепенение сковало тело, не позволив открыть глаза. Но даже так в его душе закипела буря. Он не мог поверить в происходящее.
«Неужели очередной навет, сотканный иллюзией?»
За крайним изумлением пришла сухая логика: наверное, как и с тем чудовищем, подстроившим фальшивую картину убийства Ся Юань, это была лишь липкая ложь. Он отказывался верить, будто Ся Бинъин и впрямь целовал его наяву.
И неважно, правы ли догадки, прямо сейчас, в этом дурном мареве, Ся Бинъин действительно припал к его губам. Сперва осторожно, едва касаясь, трепетно и нежно, а затем — словно распаляясь от собственной дерзости. Пальцы ладоней вонзились в волосы на затылке Ши Цзышу, и горячий влажный язык проник меж сомкнутых губ, сплетаясь в глубоком, исступленном поцелуе.
Запертый в непослушном теле, Ши Цзышу не мог шевельнуть и мизинцем, хотя чувства оставались обострены до предела. Не видя перед собой лица Ся Бинъина, он до мельчайших деталей ощущал чужое жаркое дыхание, едва уловимый дух хмеля и дрожь, пробегавшую по коже от слияния плоти.
Все это фальшь. Нельзя верить. Нельзя поддаваться и открывать глаза.
Ши Цзышу заставил себя оставаться неподвижным, дав тьме и отчаянию бурлить глубоко внутри. Он не понимал, откуда наваждение выудило столь дикий, сюрреалистичный образ. Человек, жестоко расчленивший его и лишивший жизни... Даже до того рокового дня они были лишь близкими друзьями. Ши Цзышу никогда не питал к Ся Бинъину романтических чувств. Так почему... почему в иллюзии он целуется с ним?
И это было еще не все.
Спустя бесконечно долгие мгновения Ся Бинъин наконец отстранился, тяжело и прерывисто дыша над самым ухом. Его длинные пальцы по-прежнему путались в прядях Ши Цзышу, а губы переместились к мочке уха, к шее, покрывая их невесомыми, ласковыми поцелуями — так бережно, словно боялся, что тот рассыплется от грубого касания.
Они лежали вплотную, переплетясь конечностями. В обнимавших его руках Ся Бинъина Ши Цзышу казалось, будто весь внешний мир перестал существовать, уступив место чужому теплу и дыханию.
Но от этой теплоты сердце Ши Цзышу словно провалилось в ледяную бездну. Не существовало более изощренного глумления: его с такой нежностью и трепетом прижимал к себе тот, кто когда-то хладнокровно замучил его до смерти.
Вдруг на щеку кануло что-то горячее.
Слеза Ся Бинъина.
— Почему... — донесся до него тихий, глухой шепот. Хотя они находились так близко, голос звучал словно из беспросветной дали — бесплотный и тоскливый. — Почему именно ты?..
Сознание Ши Цзышу неумолимо погружалось в небытие, готовясь окончательно провалиться в бездонный сон. Последний лучик света потонул в молчаливом мраке.
— Я ведь... так сильно тебя любил...
* * *
Под неторопливое раскачивание масляного фонаря Ши Цзышу разомкнул веки.
Вокруг снова царила густая, плотная тьма, рассекаемая лишь узким язычком теплого света. Незаметно для самого себя он миновал шестой этаж и замер перед тяжелой дверью, ведущей на седьмой.
— Твой сон окончен? — подала голос чарующая демоница, не покидавшая его все это время. Заметив, что он пришел в себя, она с грациозной улыбкой помахала веером. — Поздравляю, дорогой, ты одолел шестой этаж. Хорошо, что очнулся до того, как погас фитиль, теперь мы наконец можем подлить масла.
— Благодарю за заботу, мадам.
Движения Ши Цзышу оставались скупыми и скованными, будто дурман наваждения еще не окончательно выветрился из крови. Лишь спустя пару мгновений он совладал с собой, достал флакон с маслом и заправил фонарь.
— Я... не говорил ничего во сне?
— Ни слова, — покачала головой мадам Доси. — Но виденье явно было не из приятных, вид у тебя краше в гроб кладут. — Она тихо задорно рассмеялась: — Впрочем, смотреть на тебя в таком состоянии было весьма любопытно.
— И впрямь кошмар. Простите за невольное зрелище, — опустил взор Ши Цзышу. Заметив, как хохочет демоница, он не стал выражать недовольства, лишь вежливо улыбнулся и спросил: — Ваши сестры проснулись? Узнали ли они что-нибудь о седьмом этаже?
— Очнулись-то очнулись, да толку мало — о седьмом ярусе им ничего не известно, — ответила Доси. — Впрочем, младшая вспомнила одну присказку касательно «истины».
Она сделала паузу, выдержав многозначительное молчание:
— То, чему ты веришь больше всего, чаще всего оказывается самой наглой ложью. Лишь отбросив всю фальшь, сможешь обрести «истину».
— Хм... А впрочем, кто поручится, что и сама эта фраза не обман? Прими к сведению, а верить или нет — решай сам.
Демоница очаровательно улыбнулась:
— Тебе остался последний шаг. Но спешить некуда: по моим ощущениям, все остальные чужие ауры в Башне угасли. Наверх поднимаешься ты один.
— Вот как?
Ши Цзышу едва заметно нахмурился. Выходит, остальные либо погибли, либо выбыли из состязания? Система молчала, так что о судьбе участников он мог только гадать; достоверно он знал лишь о Гу Пане, которого выбил собственными руками. Но неужели даже Фэн Инь потерпел поражение?
Это немного удивляло. Однако состязание продолжалось: вылетит и он — придется начинать перестрелку заново, а сейчас преимущество на его стороне.
Был и еще один важнейший нюанс: коль скоро в Башне остался только он один, все взоры наблюдателей теперь прикованы к его фигуре. Нельзя допустить ни малейшей оплошности.
— Понимаю, спасибо за предупреждение, — проговорил Ши Цзышу. — И пожалуйста, помните о моей прежней просьбе.
Глаза мадам Доси вспыхнули хитринкой, она мгновенно поняла намек: если с ним случится что-то неладное, она должна покрыть его иллюзией.
— Без проблем, милый, — изящно кивнула она. — Но в качестве платы, когда выберемся отсюда, ты обязался поведать мне, что за сон тебе снился. Ужасно любопытно!
— Да ничего особенного, — сдержанно усмехнулся Ши Цзышу. — Обычное воспоминание, которое морок исказил до состояния кошмара.
— Не верю, даже не пытайся сдурить меня, — рассмеялась мадам Доси. — Пусть я не знаю седьмого этажа, но шестой мне прекрасно известен. Этаж поднимает исключительно твои собственные воспоминания. Некоторые ты мог не знать, некоторые — забыть. Но суть одна: все они абсолютно реальны. Это то, что ты прожил на самом деле.
Ши Цзышу замер как вкопанный.
* * *
Проводив Фэн Иня, Слепая Дева, изнемогающая от усталости и покрытая засохшей кровью, вернулась в свою избушку. Едва дверь отворилась, как к ней с тихим скулежом подскочил огромный белоснежный пёс. Его черные, как бусины, глаза с немым беспокойством впились в хозяйку.
— Спасибо, Сюэцюй, я в порядке...
Она с трудом улыбнулась псу, погладила густую мягкую шерсть и тяжело побрела в купальню. Сбросив побуревшее от крови платье, девушка погрузилась в тёплую воду бадейки — и сама не заметив того, сморенная усталостью, заснула, прислонившись к деревянному бортику.
Сны посещали её редко, но на этот раз ей явились тени прошлого.
Картины той самой поры, о которой она предпочла бы забыть навсегда.
* * *
«... Я знаю, что моя сестра мертва. Еще до того, как я попала в Ужасный круговорот, её утянуло сюда, но я просмотрела все списки и не нашла её имени».
Тогда она присутствовала на общем сборе Администраторов Пространства. Окончив дела, она спешила уйти, но Ся Бинъин перехватил её. Применив особую технику, он намертво приковал её к месту.
Холодея от ужаса, заливаясь слезами, она отчаянно мотала головой, умоляюще глядя на Ся Бинъина, но не встретила в его взоре ни капли жалости или колебаний.
Серебровласый мужчина смотрел мрачно и ледяно. Выделяя каждое слово, он потребовал:
— Отвечай: как она умерла?
— Она...
Слепая Дева дрожала всем телом. Губы её едва шевелились, она изо всех сил сопротивлялась магии, но выдержать напор не смогла. Из глаз хлынули слезы, и она, задыхаясь, выдавила ответ:
— Её... её убил Ши Цзышу.
Лицо Ся Бинъина мгновенно мертвенно побледнело.
Словно от тяжелейшего удара, он пошатнулся, сделал невольный шаг назад, едва удержавшись на ногах. Голова его пошла кругом; прижав пальцы к лбу, он пытался справиться с дрожью. Прошло немало времени, прежде чем из его груди вырвался глухой хрип:
— Кого... кого ты назвала?
Принуждающие чары развеялись. Слепая Дева обессиленно опустилась на пол, хватая ртом воздух. Но тут же поднялась: ей нужно было заставить Ся Бинъина выслушать правду. Вцепившись в его рукав и сжимая хрустальный шар с Демоническим оком, она увлекла его на Боевую арену, чтобы с помощью своей силы воссоздать то, что произошло на самом деле.
— Он был вынужден убить твою сестру!..
В глубине хрустального шара с Демоническим оком возникли образы: Ся Юань, обратившаяся в зомби, и Ши Цзышу, у которого не оставалось иного выбора. Ся Бинъин смотрел на это с мертвенно-белым лицом. Когда на экране лезвие отсекло голову Ся Юань и брызнула кровь, он зажмурился. Его тело сотрясала крупная дрожь, он долго простоял в тяжелом, давящем молчании.
— Не убей он её тогда, погиб бы сам! — с горечью воскликнула Слепая Дева, моля его о милосердии: — Пожалуйста, я заклинаю тебя, не убивай его! Он поступил так от безысходности, он не хотел смерти твоей сестры!..
—... Я знаю, — бессильно опустившись на землю и закрыв лицо рукой, содрогался в рыданиях Ся Бинъин. Голос его прерывался от слез: — Я знаю...
Глухой, едва слышный шепот, который девушка запомнила навсегда:
— Конечно... я никогда не убью его.
* * *
Всплеск воды заставил Слепую Деву очнуться. Это Сюэцюй запрыгнул в бадью и, тяжело дыша, поплыл к ней.
В купальне клубился пар, хрустальный шар с Демоническим оком подёрнулся пеленой конденсата, размывая очертания комнаты. Обняв подплывшего пса и гладя его мокрую шерсть, девушка печально прошептала:
— Ты ведь сам говорил, что никогда не поднимешь на него руку... Так почему же в итоге ты убил его столь зверским способом?..
* * *
— Апчхи!
Жнец Смерти громко чихнул и плотнее запахнул плащ, дрожа от лютого холода. Пронизывающий до костей буран пробирал насквозь, хотя царящая вокруг метель точь-в-точь отражала его беспросветное отчаяние.
Едва Слепая Дева увлекла Фэн Иня из Главного холла Круговорота, как Ся Бинъин уволок Жнеца Смерти в свое личное пространство Игрока Круговорота. Поначалу тот отчаянно барахтался, вопя, что ему нужно срочно вернуться к своей команде, но одна-единственная фраза Ся Бинъина повергла его в шок:
— Можешь не суетиться. Я уже подал заявку, и твой капитан её одобрил. Теперь ты член «Вечной жизни» и будешь помогать мне в борьбе за статус Кандидата в Администраторы Пространства.
Какого еще Администратора?! Какого Кандидата?! Он ведь всего лишь неопытный Ученический жнец, да и в Ужасном круговороте разбирается хуже некуда! За что с ним так?!
Жнец Смерти мысленно заходился от вопля, но, будучи трусом до мозга костей, перечить не посмел. В итоге его утащили в этот заснеженный ад, где он чуть не дуба врезал от мороза — согласись, для жнеца умертвиться от переохлаждения было бы позором несусветным! Спасла его лишь склянка с зельем, щедро выданная Ся Бинъином.
— Старший... за-зачем вы меня сюда приволокли?.. — семенил он вслед за Ся Бинъином, утирая слезы, которые тут же замерзали на ледяном ветру. — Я не то чтобы против... — хотя именно против! —...но я же слабак! Без дураков, бесполезнее меня никого нет! Пошлете драться — так мне проще сразу зарезаться!
— Ты нужен мне в отряде вовсе не ради драки, — остановившись перед деревянным домом, Ся Бинъин толкнул дверь и сделал пригласительный жест: — Заходи, внутри поговорим.
Жнец Смерти резво метнулся внутрь, едва не запутавшись в подоле балахона. Он наивно надеялся согреться, но внутри царил точно такой же собачий колотун.
Ему хотелось разрыдаться.
— И чем я тогда могу быть полезен? — выстукивая зубами дробь, уныло спросил он. — Если ждете от меня гениальных планов... проще сразу придушить.
Ся Бинъин лишь горько усмехнулся:
— Этого тоже не требуется. — Голос его неожиданно потяжелел: — Я хочу, чтобы ты помог мне разобраться с теми двумя людьми. Мне нужно знать, какая тайна кроется за ними и замешан ли тут ритуал воскрешения.
Ну, это куда ни шло... Жнец Смерти закивал, словно курица, клюющая зерно.
— И ещё... Я давным-давно пытаюсь вернуть к жизни одного человека. Пойдем, взглянешь на него.
Ся Бинъин шагнул в спальню. Поплевшись следом, Жнец Смерти обомлел: на ложе покоился тот самый юноша со старой фотографии!
— Я хоть и знаю кое-что о ритуалах... скажем, про тот способ с заменой жизни, о котором вы расспрашивали, слышать слыхивал, но как его проводить — понятия не имею. Меня учили лишь тому, как подобные ритуалы срывать...
Жнец про себя горько пожалел о собственной болтливости. Похоже, именно из-за тех неосторожных слов Ся Бинъин и вцепился в него! Не заикнись он тогда — сидел бы сейчас в тепле... Впрочем, если уж попал в кабалу, оставалось лишь смириться. Врать он не стал: жнецы по своей природе обязаны уводить души в иной мир, а не возвращать мертвых, так что любые воскрешения для них — страшное святотатство.
Естественно, вслух он этого не произнес. Пойти против Ся Бинъина у него кишка была тонка.
— Как бы то ни было, сначала посмотри на него, — угрюмо проговорил Ся Бинъин.
— Сдую пылинки... — пересилив страх, Жнец Смерти приблизился к телу, от которого веяло густым духом смерти. Сфокусировав зрение, он заметил странность: хотя руки, ноги и голова прилегали к туловищу, эманации смерти внутри них не смыкались в единый поток. А это означало...
— Ваш... гм, друг, — подобрал он нейтральное слово, — его тело словно... рассекали. Простите за прямоту, но мне нужно знать точно: его расчленили?
— Нет, — отрезал Ся Бинъин.
— Как нет? — Жнец ведь четко видел разрывы плоти.
—... Его заживо разодрали на части. Сначала расчленили, а потом он умер.
Заметив, как потемнел в лице собеседник, Жнец Смерти тут же праведно излился бранью:
— Какая извергская жестокость! Что за безумный ублюдок сотворил такое с вашим другом?! Туда ему и дорога, твари!
—... Этот ублюдок — я, — вымолвил Ся Бинъин, зажмурившись. Лицо его было белым как полотно. — Это сделал я. Я убил его.
Жнец Смерти едва не рухнул на колени с глухим «плюх».
«Мамочка... Можно забрать слова обратно?!»
Но за каким чертом?! Этот человек совсем с катушек слетел?! Сам жестоко замучил друга, а теперь из кожи вон лезет, чтобы вернуть его с того света?!
— Тебе, должно быть, кажется это безумием, верно? Сам лишил его жизни, а теперь пытаюсь воскресить, — Ся Бинъин криво ухмыльнулся, но его улыбка выглядела горше любых слез. — Но я никогда не хотел его смерти... Да, на мгновение у меня мелькнула дурная мысль: он убил мою сестру, я обязан отомстить. Но я тут же отбросил её. Я знал, что у него не оставалось выбора. И более того... я любил его. Я безумно его любил... У меня бы рука не поднялась его убить.
Жнец Смерти онемел.
— Но как же тогда...
— Да, и все же он умер. Из-за той единственной мимолетной мысли. Из-за той проклятой искры...
Серебровласый мужчина бессильно рухнул на колени перед кроватью. Положив голову на край ложа и сжав неживую ладонь, он содрогался от невыносимой боли, давшей выплеск в сдавленном, отчаянном рыдании:
—... Я сам погубил его. Но в то мгновение... в тот роковой миг я не мог управлять собственным телом!..