— Мия, ну что за невоспитанность! Живо иди сюда! — с наигранной строгостью всплеснула руками сестра маркиза и поманила мальчика к себе.
На самом деле в том, что ребёнок поцеловал руку Ши Цзышу, не было ничего крамольного: в конце концов, новоиспечённая невеста её брата вскоре должна была стать его мачехой. Однако слова Мии о том, что свет Богини Луны ему не нужен, граничили со святотатством. Скажи он подобное при священнослужителях, и у маркиза возникли бы огромные неприятности.
Окончательно перепугавшись, знатная дама бросила тревожный взгляд на второй этаж. На балконе у самых перил бесшушно замер юный епископ Богини Луны. Изящный, точёный силуэт казался чужеродным среди царившего внизу шумного веселья. Епископ смотрел прямо на них — его взгляд был холоден и невесом.
Дама мгновенно сжалась от страха. Лишь убедившись, что мальчик больше не прижимается губами к пальцам Ши Цзышу, она незаметно перевела дух и виновато произнесла:
— Нижайше прошу прощения! Должно быть, Мия просто без ума от мисс Клеа, вот и потерял голову от восторга. Не судите строго дитя.
Дамы из высшего общества снисходительно улыбнулись, заверив, что ничуть не обижены. Ши Цзышу же, мягко улыбаясь, подозвал слугу и попросил принести ещё одно кресло.
— Присаживайся, — предложил он мальчику.
Красивый ребёнок послушно сел рядышком. Его глубокие, иссиня-чёрные глаза неотрывно въелись в лицо Ши Цзышу, а в пристальном взгляде полыхал совсем не детский, тяжелый жар.
[Уровень благосклонности Мии: +10. Текущее значение: 70]
[Прошло 4 часа. Способности разблокированы на 40%]
В ушах Ши Цзышу последовательно прозвенели уведомления системы.
Он слегка опустил ресницы, удержав на губах безупречную, отрешённую улыбку. Высокие показатели благосклонности Мии ничуть его не успокоили — напротив, заставили насторожиться ещё сильнее.
От этого липкого, въедливого взгляда по коже Ши Цзышу пробежал мороз. Было ощущение, словно по нему ползёт, выбирая место для укуса, ядовитая гадюка. Этот мальчишка смертельно опасен. А учитывая его кощунственные речи, он с вероятностью в девять из десяти состоит в секте Салемана.
Если Мия — адепт секты Салемана, и при этом понимает, с кем имеет дело, к чему были эти демонстративные жесты? Неужели он на что-то намекает? У них с Клеа имелся какой-то общий заговор?
В этот момент мальчик чисто и безобидно улыбнулся. Он осторожно коснулся пальцев Ши Цзышу, подался вперёд и шёпотом произнёс ему прямо на ухо:
— Я знаю, что ты — это не она. Но это не важно. Ты мне правда очень нравишься.
Ши Цзышу едва ощутимо замер. Теперь стало окончательно ясно: Мия вовсе не принял его за Клеа. По какой-то неведомой причине он прозрел его подлинную суть, однако раскрывать обман не спешил.
— Не бойся, я никому не скажу, — вкрадчивый, медвяный шёпот Мии был полон заманчивых обещаний. — Ты куда лучше этой девки.
Голос мальчика обволакивал, проникал в самую душу, пробуждая тёмные, дурманящие чары:
— Похоже, ты не из наших... Впрочем, какая разница? Будь со мной, и я открою перед тобой врата в обитель высшего блаженства...
Завораживающая сила, таившаяся в этих словах, туманила разум. Голова Ши Цзышу поплыла. Перед глазами, размывая реальность, возникли исполненные покоя и благодати картины: с небес плавно спускались белоснежные лепестки, ангелы пели возвышенные гимны, а вокруг царили свет и ликование. Настоящий райский сад, коему нет места в бренном мире.
В душе вспыхнуло безудержное, слепое желание бросить всё и устремиться навстречу этому мгновенному блаженству. Но в следующий миг на его плечо мягко легла ладонь.
Прикосновение мгновенно выдернуло Ши Цзышу из оцепенения. Наваждение рассыпалось прахом, однако плата за резкий выход из чар оказалась жестокой. Голову пронзила острая боль, словно раскалённая игла вонзилась прямо в мозг. Ши Цзышу не удержался и глухо стонал.
— Епископ...
— Да пребудет с вами благословение, Ваше Преосвященство!
Собрание дам тут же поднялось для почтенного реверанса.
Превозмогая дикую боль, Ши Цзышу поднял взгляд. За его спиной стоял Ся Бинъин. На лице епископа застыла мягкая, успокаивающая улыбка, он поглаживал Ши Цзышу по спине, но его глаза — тёмные и глубокие — с ледяной пристальностью въелись в Мию.
— Приветствую вас, сударыни. Пусть Богиня Луны хранит ваши души, — произнёс Ся Бинъин и, повернувшись к мальчику, с особенным подтекстом добавил: — Свет Богини выжжет любое зло в этом мире. Не так ли, Мия?
Мия мгновенно перестал улыбаться. Лицо мальчика сделалось абсолютно чужим и холодным.
— Извините, господин епископ, но я не верю в Богиню Луны. И уж тем более сомнения берут, что у неё хватит на это сил.
— Мия! — ахнула дама, заливаясь краской гнева и страха. — Как ты смеешь?! Немедленно извинись перед Его Преосвященством!
Мальчик не ответил. Он лишь мельком поглядел на неё своими непроглядно-чёрными глазами — и дама осеклась. По её спине прошёл ужас; она застыла, не в силах ни вымолвить слово, ни шевельнуться, и лишь беспомощно смотрела, как Мия неторопливо скользнул между креслами и растворился в пёстрой толпе гостей.
Присутствующие женщины побледнели. Они со страхом посматривали на Ся Бинъина, боясь его гнева, и искренне не понимали, как дитя могло решиться на такое богохульство.
Ся Бинъин лишь ровно улыбнулся, успокоив их несколькими обходительными фразами, после чего аккуратно подхватил под локоть покрытого холодным потом Ши Цзышу:
— Мисс Клеа, похоже, нездоровится. Я провожу её в отдыхальню.
Он отвёл Ши Цзышу в небольшую смежную комнату и усадил на мягкую кушетку. Ши Цзышу всё ещё мелкой дрожью сотрясала лихорадка. Лишь после того, как он осушил флакон с восстанавливающим зельем, боль в висках стала утихать, а к щекам вернулся живой румянец.
Разрушив ментальную ловушку Мии, Ся Бинъин спас его от дурмана, но рухнувшая иллюзия обнажила изнанку — подлинный кошмар Злого бога.
В непроглядном мраке бурлила река из алой, густой крови. В её волнах извивались тысячи пёстрых гадюк, сплетаясь в смердящие комья и пожирая плывущие по течению женские трупы. Змеи с чавканьем рвали плоть, выламывали кости, нагромождая среди кровавых вод гору из останков. На вершине этого жуткого кургана покоился трон, а на нём восседал тёмный силуэт. И когда Ши Цзышу вгляделся в его неясные очертания, тварь на троне медленно повернула голову.
В тот же миг на Ши Цзышу обрушилась леденящая дух, первобытная мощь. Всего одного этого взгляда хватило, чтобы его ментальная защита треснула по швам. Не развейся видение мгновением позже, он остался бы инвалидом или впал в глубокую кому.
— Ты как? — Ся Бинъин склонился над ним, тревожно всматриваясь в лицо.
Он положил тёплую ладонь на взмокший лоб Ши Цзышу. Мягкий, целебный поток энергии хлынул внутрь, бережно латая повреждённый разум и возвращая покой.
— Спасибо, старший Ся. Мне уже лучше, — Ши Цзышу приподнялся на кушетке, опустив взгляд. — Этот Мия невероятно силен. Он пытался подчинить меня, вызвав видение с тенью Злого бога Салемана. Наверняка он — ключевая фигура секты Салемана и способен напрямую черпать силу своего божества.
— Он действительно опасен. Я ощутил это, когда вмешался, — кивнул Ся Бинъин. — Сейчас наши силы примерно равны. Если мне дадут время на восстановление, одолеть его не составит труда. Однако меня беспокоит другое: растёт ли его мощь со временем? К тому же люди графа или сам Мия явно что-то подготовили. Я чувствую, как по замку расползается скверна. Я сдерживаю её, но полностью подавить ритуал не в силах.
— Они затевают что-то прямо во время церемонии, — нахмурился Ши Цзышу. — Но какова цель?
— Замыслы Мии мне пока неясны. Что же до графа... — Ся Бинъин выдержал паузу. — Похоже, они готовят сосуд для сошествия кого-то извне.
— Сошествия?
— Когда пир только начался, я побеседовал с несколькими прихожанками, приехавшими издалека. Все они, поселившись в замке, видели удивительно яркие, прекрасные сны. Во сне исполнялись их самые заветные желания. А наутро... желания действительно сбывались наяву.
— Слишком похоже на дьявольский соблазн, — сообразил Ши Цзышу.
— Именно. Однако никто из них не чует подвоха, — продолжал Ся Бинъин. — Но есть одна деталь, которая повторялась у каждой, независимо от возраста и семейного положения. Каждая из них видела во сне, что понесла плод.
— Понесла... — Ши Цзышу нахмурился ещё сильнее. — Если сны сбываются без промаха, выходит, скоро каждая из них произведёт на свет... нечто?
Слишком уж пугающие метки лежали на их аурах. Зло давно пустило в них корни.
— На физическом уровне признаков беременности нет, — ответил Ся Бинъин. — Но у Салемана изощрённые методы. "Зачатие" и "вынашивание" не обязательно происходят привычным путём. Ритуал может пройти иначе.
— За всем этим стоит кукловод. Насколько велики подозрения в отношении графа Гавоэра? — спросил Ши Цзышу.
С момента начала торжества он видел графа лишь мельком. Тот выглядел дёрганым и нервным — из-за того, что настоящая Клеа так и не найдена. Граф лишь сурово велел Ши Цзышу играть роль до конца, после чего произнёс протокольную речь и ушёл ублажать знатных гостей. Со стороны — обычный аристократ.
— Он тоже слуга Салемана, — твердо произнёс Ся Бинъин. — На набалдашнике его трости скрыт тайный знак. Он едва различим, но я готов поклясться — это символ Салемана.
Ши Цзышу опешил. Он сам внимательно разглядывал графа, но никакой метки не заметил. Во внимании к мелочам Ся Бинъин превосходил его на голову. На миг Ши Цзышу охватило странное, смешанное чувство: сам того не замечая, он вновь, как в прежние времена, на равных разбирал дело вместе с Ся Бинъином...
— Впрочем, кто из них — граф или Клеа — зачинщик, а кто лишь пешка, пока неясно.
Ся Бинъин вдруг замолчал. Его мягкая улыбка стала задумчивой и сложной:
—... Знаешь, ты мне кое-кого напоминаешь.
У Ши Цзышу отлегло от сердца, а затем сжалось в ледяной комок. Он действительно хотел, чтобы Ся Бинъин увидел в нём тень "Ши Цзышу", но рассчитывал добиться этого тонкими, выверенными намёками, а не случайными оговорками.
— Кого же? — выдавил он, заглушая вспыхнувшую в груди тревогу. — Кого-то из твоих спутников по заданиям?
— Не совсем, — тихо улыбнулся Ся Бинъин. — Ты напоминаешь мне одного старого знакомого. Его тоже зовут Цзышу. С ним мы понимали друг друга с полуслова, мыслили в одном ключе — совсем как мы с тобой сейчас. Мне с тобой невероятно легко и тепло, будто он снова рядом.
Ши Цзышу опустил глаза, пряча за ресницами застывший, колючий взгляд.
— Какое совпадение... — негромко проговорил он. — Судя по всему, этот старший Цзышу был вам добрым другом? Он тоже был Игроком Круговорота из Дворца?
— Да, он тоже был Игроком Круговорота из Дворца, — эхом отозвался Ся Бинъин. Помолчав, он добавил: — Что же до наших отношений... Пожалуй, он считал меня другом. Но я — никогда.
Зрачки Ши Цзышу сузились. Он едва удержал лицо, пальцы судорожно впились в ткань кушетки, но через секунду он заставил себя расслабиться и промолчал.
— Потому что я любил его, — тихо, но с абсолютной, звенящей ясностью произнёс Ся Бинъин.
Он смотрел прямо в глаза Ши Цзышу, и каждое слово звучало чеканно и весомо:
— Я полюбил его с самой первой встречи. И с годами эта привязанность переросла в нечто глубокое и неизбежное. Я люблю Ши Цзышу. Люблю уже пять лет — беззаветно и преданно. И буду любить до самого последнего своего вздоха.
Он чуть подался вперёд:
— Поэтому я никогда не хотел быть ему просто другом.
— Я...
—...хотел стать его возлюбленным.