Глубоко под землёй разразился катаклизм. Взрыв, вызванный детонацией сущности Салемана и бесчисленного множества скованных в нём душ, породил колоссальную, способную расколоть мир силу. В считаные мгновения величественные стены пещеры обратились в пепел под вспышкой слепящего алого света. Материя распалась, оставив после себя лишь блёклую, безжизненную пустоту.
В этом небытии Ши Цзышу всё ещё держался благодаря угасающим чарам Мии. Однако разрушительная мощь гибели падшего бога превосходила любое воображение: защитный покров, созданный жертвой Мии, истончался с ужасающей скоростью.
Тонкий слой чёрного тумана истаял в мгновение ока. Подступившее кроваво-красное марево вонзилось прямо в бестелесное естество Цзышу, принимаясь заживо терзать его душу. Дикая боль мгновенно выжгла сознание, лишив возможности даже вскрикнуть или уйти в спасительное небытие. Он мог лишь беспомощно наблюдать, как его духовный облик теряет крапинки света, истончается и становится призрачным.
Ещё немного — и он так же развеется прахом в этом роскошном, смертоносном сиянии.
* * *
Разрушительная волна стремительно расползалась во все стороны. В недрах образовались зияющие каверны, а земля наверху проседала. Толчки рушившейся породы оказались в разы мощнее предыдущих.
Неприступный замок рухнул в мгновение ока, превратившись в груду обломков. Тайные ходы затапливал завал за завалом. Лишь то место, где находились Фэн Инь и его спутники, держалось благодаря последним силам Ся Бинъина, не дававшего обвалу погрести их заживо.
Из жерла подземного провала всё ярче хлестали алые сполохи. Оттуда, из непроглядной глубины, веяло древним, первобытным ужасом. Неупокоенные духи метались у входа, пытаясь вырваться на свободу, но багровое пламя затягивало их обратно, растворяя в воздухе с дикими, полными отчаяния криками.
Однако ни Фэн Инь, ни Ся Бинъин будто не замечали подступающей гибели.
Капитан стоял на коленях, сжимая в объятиях хладное тело юноши. На обычно безучастном лице застыли смятение и беспомощность — он казался потерянным ребёнком. Фэн Инь разомкнул губы, но не смог вытолкнуть ни звука.
Неподалёку замер Ся Бинъин. Бледный как полотно, он неотрывно смотрел на юношу в руках капитана, не понимая, почему тот внезапно упал и почему у него больше нет дыхания. До этой самой секунды он так и не знал наверняка, был ли Гу Цзышу тем самым человеком, о котором он тосковал день и ночь. Но даже призрачный шанс отзывался в сердце липким страхом.
Если Гу Цзышу — это действительно он...
Если это действительно он, как можно снова допустить его смерть прямо на своих глазах?
Нельзя. Ни за что на свете!
Ся Бинъин медленно опустил взгляд на обмякшего на земле Жнеца Смерти. В его чистых, нежно-голубых глазах блеснули осколки затаённого отчаяния. С немой мольбой он ждал, что Жнец Смерти опровергнет страшную догадку — скажет, что юноша не тот, за кого его принимают, или что он всё ещё жив.
— Он...
Жнец Смерти медленно пришёл в себя. Его остекленевший взгляд скользнул по Ся Бинъину, и спустя пару секунд заторможенности он внезапно закричал:
— Он ещё не умер! Его душа сорвалась в провал! Скорее, надо его—
* * *
Договорить он не успел.
Из глубины разверзшейся каверны сокрушительным столбом вырвался ослепительный алый свет. Едва коснувшись сводов подземного хода, он за секунду истёр многотонные каменные глыбы в пыль. Сам воздух вокруг истончался и искажался.
Жнеца, оказавшегося ближе всех к краю, слегка задело краешком этой багровой волны. Почувствовав, как его плоть начинает распадаться, он обомлел. Если бы Ся Бинъин рывком не оттащил его назад, от ученика через пару мгновений не осталось бы и следа.
Чудом избежавший гибели Жнец Смерти побелел от ужаса. Но в следующее мгновение его разум окончательно парализовало: Фэн Инь убрал лишённое души тело юноши в пространственное хранилище и, не колеблясь ни секунды, шагнул прямо в смертоносный поток, кинувшись в бездну.
В этом сияющем, но несущем лишь смерть алом мареве тело капитана принималось распадаться с катастрофической скоростью.
В последнюю долю секунды, прежде чем Фэн Инь канул в провал, Жнец успел разглядеть его израненную плоть. Раны доходили до костей, но выплёскивавшиеся капли крови тут же испепелялись пламенем. Из-за этого невозможно было понять, сколько крови он потерял — виден был лишь смертельно бледный лик.
Жнец Смерти даже не успел вскрикнуть, беспомощно наблюдая за падением капитана.
Сначала он подумал, будто Фэн Инь просто не осознавал опасности алого света. Но тут же вспомнил: на лице того не было и тени боли — лишь непреклонность и чистая, звенящая решимость. Капитан отлично понимал, что эта сила способна уничтожить всё, включая душу Ши Цзышу. И именно поэтому швырнул себя в пекло, ни капли не заботясь о собственной жизни.
Как такое возможно?.. Почему кто-то готов сгореть дотла, лишь бы уберечь другого? Ведь он наверняка понимал, что перед лицом подобной мощи любые попытки бессмысленны...
Пока Жнец Смерти заворожённо смотрел на вздымающееся пламя, его внезапно со всей силы встряхнули. Перед ним появилось искажённое мукой лицо Ся Бинъина. Тот вцепился в плечи Жнеца Смерти, его глаза налились кровью, а от привычной элегантности и мягкости не осталось и следа.
— Скажи мне... — почти безумно закричал он, срывая голос. — Скажи, ты ведь видел?! Гу Цзышу — это он?! Это действительно он?!
* * *
Неведомая тоска сжала горло Жнеца. В глазах закипели слёзы. Он не мог вымолвить ни слова и лишь тяжело, обречённо кивнул.
Он не хотел открывать правду. Ведь он знал: стоит Старшему Ся понять, что та душа принадлежит Ши Цзышу, и он тоже без оглядки ринется вниз. А ведь даже будь его собственные силы не запечатаны, выжить в таком адском пламени казалось невозможным.
Но глядя на эту отчаянную муку, Жнец не смог солгать. Если Ся Бинъин узнает обо всём позже, это станет для него пыткой в тысячу раз страшнее гибели.
Он сам когда-то убил того, кого любил больше жизни. И какими бы причинами это ни оправдывалось, он так и не смог простить себя. Вся его оставшаяся жизнь сводилась лишь к одному — вернуть Ши Цзышу, а затем отдать себя на расправу его рукам.
Умереть ради него. Жнить ради него.
Возможно, в тот самый миг, когда он полюбил Цзышу, от его собственной личности уже ничего не осталось.
* * *
Бесшумно истаяли последние клубы чёрного тумана, оставленные Мией. Кровавый свет насквозь пронзил бестелесную форму Ши Цзышу. Непрерывные, въедающиеся в саму суть уколы причиняли боль куда более лютую, чем если бы его расчленяли или сдирали кожу заживо.
В этом адском пламени сознание Цзышу окончательно угасало. Сколько прошло времени — мгновение или целая вечность? Он понял, что снова умирает.
Какая ирония... Попав под воздействие его способности, миллионы спрессованных в теле Салемана духов воспылали к нему слепой привязанностью. Это повергло бездушного падшего бога в безумие, а его и без того нестабильная сущность треснула по швам.
И пусть Салеман отчаянно сопротивлялся, чужая страсть зародила в нём губительную одержимость. Увидев Цзышу в объятиях Мии, духи внутри бога окончательно распались, породив эту аномальную, уничтожающую всё вокруг силу.
Но самым роковым стало то, что неконтролируемый всплеск эмоций бесчисленных душ вывел из строя саму Систему. Произошёл сбой. Они должны были выполнить задание и мгновенно вернуться в Пространство Круговорота, но отклик задерживался. Цзышу не знал, сколько продлится эта пауза, но был уверен: его душа развеется уже через пару секунд.
Какая нелепость... Он и помыслить не мог, что в итоге погубит сам себя.
Это казалось диким и абсурдным. Но тут Цзышу вспомнил о Ся Бинъине, оставшемся наверху. Тот лишился почти всех сил. Если Цзышу погибнет, Ся Бинъин тоже не выживет. И от этой мысли на душе неожиданно стало спокойно.
Погибнуть вместе... Что ж, не худший финал. Жаль только, что не удалось прикончить его собственными руками.
Он хотел искривить губы в усмешке, но духовное тело настолько онемело от боли, что он даже не почувствовал, повиновались ли мышцы.
Впрочем, злорадство быстро сменилось горчащей тоской. Он вспомнил о Фэн Ине, которого тоже захлестнула эта катастрофа. Цзышу совершенно не хотел, чтобы капитан исчезал из этого мира. Ни из-за того, что тот когда-то вернул его к жизни, ни из-за его чистых, незыблемых чувств. Фэн Инь не должен был умирать из-за него.
«Но L. K. и Фэнхуа что-нибудь придумают... Они ведь не позволят ему просто так сгореть...»
Облик Ши Цзышу становился всё более прозрачным. Он смежил веки, чувствуя, как пальцы растворяются в кровавом мареве. Боль достигла предела, трансформировавшись в странное, всепоглощающее умиротворение. Это казалось долгожданным освобождением.
Но вдруг его обволокло нечто мягкое, невероятно тёплое.
Цзышу распахнул глаза и обомлел. Перед ним стоял Фэн Инь. Его плотская оболочка полностью истлела в багровом огне, не оставив и следа, и теперь перед Цзышу парил такой же полупрозрачный, туманный силуэт. Капитан бережно обнял его, и на его бледном лице заиграла тихая, невероятно нежная улыбка.
Сердце Цзышу пропустило удар. Губы дрогнули — он хотел спросить, зачем, как тот здесь оказался? Но, встретив этот спокойный, наполненный бездонной глубиной взгляд, понял: вопросы бессмысленны.
Фэн Инь поднёс призрачную ладонь к его щеке, наклонился ближе и трепетно прикоснулся к его губам.
«И правда...»
В тёмных зрачках капитана Цзышу увидел своё отражение. Не облик того утончённого юноши, которым он был в этом мире, а своё собственное, истинное лицо — изящное и чистое. Но кем бы он ни был, каков бы ни принял облик, взгляд Фэн Иня оставался прежним. Таким же, как в день их первой встречи.
Цзышу снова закрыл глаза.
Беззвучный треск разнёсся в алом пламени. Два духовных тела распались на тысячи белоснежных искр, подобных россыпи звёзд.
И когда багровый свет уже готовился поглотить эти сияющие точки, сверху плавно опустился серебряный кулон. Он должен был испепелиться вместе со всем остальным, но, вопреки законам мира, остался невредим. В его глубине замаячили крошечные огоньки, притягивая и впитывая в себя каждую звёздную пылинку.
[Основное задание выполнено.]
* * *
Мир перед глазами Ся Бинъина обесцветился, точно кадры старой киноленты. Вся реальность распалась на мелкие, неестественно чёткие пиксели. Каждый шаг, каждое движение Жнеца Смерти отпечатывались в его сознании с пугающей, болезненной ясностью.
Словно в замедленной съёмке, кивок ученика Смерти завис перед ним натяжным кадром.
Этот кивок подтвердил всё. Все страшные подозрения обратились правдой. Гу Цзышу — это...
Это действительно он.
В ушах зазвенело. Грохот рушащегося пространства потонул в оглушительном гуле. Голова Ся Бинъина пошла кругом, перед глазами всё померкло. Когда к нему вернулось зрение, он уже стоял на коленях, тяжело дыша и опираясь дрожащими руками о сырую землю. Лицо заливал холодный пот.
Он не смел произнести это имя.
Не мог заставить себя выговорить его.
Снова... Он снова видит, как тот человек уходит в небытие.
В прошлый раз он собственноручно лишил его жизни, разрубил его тело на куски. А теперь...
«Нет... Он не умер! Он не может умереть!»
Пусть сам он сгорит без остатка, но он не позволит Цзышу погибнуть вновь!
Серебровласый мужчина резко поднялся. В его глазах полыхнула безумная решимость. Он устремился к расширяющемуся провалу, из которого бушующим потоком захлёстывал алый свет. Багровые языки пламени кромсали его кожу, пластали плоть, окрашивая белоснежные одежды в кроваво-бурый цвет, но ничто не могло его остановить.
Он прорывался сквозь нестерпимую боль, шаг за шагом, и без тени сомнения бросился в бездну.
Однако именно в этот момент в его голове раздался бесстрастный голос Системы:
[Основное задание выполнено.]
[Начинается эвакуация из мира Круговорота.]
[Процент выполнения: 87%]
[Подсчёт наград...]
* * *
[Переход в Дворец Круговорота.]
* * *
Под безмолвным, глубоким куполом ночного неба до самого горизонта простиралась бескрайняя гладь. Одинокая, вечная и нерушимая — Дворец Круговорота.
Раздался глухой удар.
Выброшенный силой Круговорота из подземного ада, Жнец Смерти с маху рухнул на гладкую поверхность. Всё его тело ныло от боли, вставать не хотелось совершенно. Спустя некоторое время он перевернулся на спину и уставился в бездонную синеву звёздного океана.
Став помощником Ся Бинъина, он получил право ступать под эти своды. Он всегда любил местное небо: казалось, стоит лишь взглянуть на россыпь сияющих созвездий, и любые тревоги истают сами собой.
Но сейчас его давила беспросветная, тяжёлая тоска — чувство, которого он не знал на протяжении всех трёхсот лет своего существования.
Только теперь он понял, почему так и не смог стать настоящим Жнецом Смерти. Раньше это казалось несправедливым, ведь он был одним из немногих, кто мог видеть саму суть человеческих душ. С таким даром даже полный недотёпа получил бы повышение.
Но причина кролась в другом: в нём всё ещё жило слишком много человеческого. Он считал, что привык к смерти. Но только что, собственными глазами увидев, как душа Ши Цзышу канула в бездну, а Фэн Инь и Ся Бинъин без колебаний прыгнули вслед за ним, он ощутил такое всеобъемлющее бессилие, от которого перехватывало дыхание.
Он ненавидел себя за беспомощность. За то, что из-за отсутствия сил мог лишь испуганно наблюдать со стороны, не способный ничем помочь.
Ведь они... они не должны были умереть!
В глазах защипало. Негодование и давящая обида хлынули наружу, и слёзы, скатившись по щекам, впитались в ткань глубокого капюшона.
Он пролежал так очень долго. Звёзды на небосводе успели сместиться, описывая свой вечный круг, прежде чем Жнец медленно сел. И тут же заметил неподалёку неподвижную фигуру.
Человек сидел, объятый гробовым молчанием. Его серебристые волосы и белые одежды были сплошь запятнаны свёрнувшейся, побуревшей кровью — он походил на осквернённое изваяние.
— Старший Ся! Вы живы!
Жнец Смерти вскочил на ноги и, не помня себя от радости, бросился к нему:
— Старший Ся, как хорошо, что вы уцелели! А что с Ши Цзышу и Фэн Инем? Они в порядке?.. Ах, вы ещё не успели их найти? Я сейчас же отправлюсь на поиски!
—... Нет.
Ся Бинъин не поднял головы. Его голос прозвучал сдавленно, почти бесшумно.
Жнец не ослышался, но, глядя на реакцию спутника, почувствовал, как его сердце болезненно сжалось. Лишь сейчас до него дошло, насколько глупый вопрос он задал.
Если бы Ши Цзышу действительно вернулся, разве Старший Ся, тосковавший по нему каждую секунду, не бросился бы проверять сведения в первое же мгновение?..
— Он не вернулся.
Точно ржавые шестерёнки с трудом приводили в движение заклинивший механизм, Ся Бинъин медленно поднял голову. На запятнанном кровью лице застыла пугающая пустота. Его черты, прекрасные и утончённые, казались неживыми, словно у сломанной марионетки. Но от всей его фигуры веяло такой безысходной мукой, что разрывалось сердце.
— Он снова погиб.
— Прямо у меня на глазах.
В прошлый раз он собственноручно отсёк ему руки и ноги, лишил головы, разрубил его тело на куски.
А в этот раз... прямо подле него, пока он пребывал в неведении, душа этого человека распалась без остатка.
Он жил ради него. Был готов умереть ради него.
Какая злая насмешка судьбы: тот человек снова мёртв, а он всё ещё дышит.