Раздеться?!
Все взгляды скрестились на Ши Цзышу — и тут же застыли в оцепенении. Юй Синь и вовсе вспыхнул до корней волос, пробормотал, заикаясь:
— Т-ты о чём вообще?! Раздеться?! Здесь нельзя! Ты же не... не собираешься пожертвовать собой ради него?! Не надо! Не надо ради него так...
Ши Цзышу промолчал, неторопливо продолжая расстёгивать пуговицы рубашки. Длинные тонкие пальцы скользили вдоль воротника, одну за другой освобождая пуговицы, и постепенно взгляду открывались изящные ключицы и белая грудь.
Движения его были на удивление плавными, ресницы чуть опущены, в уголках губ пряталась лёгкая улыбка — во всём этом было столько изящества, что сердце невольно начинало биться чаще.
Девушка-боец в костюме медсестры невольно прижала ладони к пылающим щекам — смотреть было неловко, но отвести взгляд не получалось.
Ещё минуту назад она думала, что юноша в докторском халате невероятно хорош собой — в нём чувствовалась какая-то подчёркнутая, почти монашеская сдержанность. А теперь он неторопливо снимал с себя эту самую одежду. Время и место были совершенно не те, но ей всё равно ужасно хотелось посмотреть ещё.
— Стой.
Фэн Инь безжалостно похоронил её несбывшуюся мечту. Подойдя ближе, он прижал ладонь к тыльной стороне руки юноши; на красивом лице читалась суровая холодность.
— Ты понимаешь, что делаешь?
— Я всего лишь хочу переодеться, — юноша улыбнулся и поделился с ними своим выводом. — Мне кажется, Цюн боится именно персонала центра. Так что переодеться нужно не только мне, но и всем вам.
Остальные бойцы отряда были одновременно удивлены и впечатлены — никто не ожидал, что юноша за столь короткое время сумеет вывести из увиденного так много, да ещё и будучи совсем новичком. Это красноречиво говорило о его остром уме и наблюдательности.
Следом их окатило чувством неловкости: они не только упустили эти очевидные подсказки, но и думали о совершенно посторонних вещах — у кого-то даже мелькнула мысль, будто юноша соблазняет Цюна. Кхм.
— Переоденься внутри.
Фэн Инь подтолкнул Ши Цзышу в палату и, не долго думая, прикрыл за ним дверь.
Пока Цюн не очнулся, все поспешно переоделись в обычную одежду, купленную в магазине системы. Ши Цзышу же намеренно выбрал больничную пижаму — он не был уверен, поможет ли это расположить к себе Цюна ещё сильнее, но почему бы не попробовать.
К счастью, смена одежды не противоречила его выбранной роли, иначе могли бы возникнуть лишние сложности.
Едва они успели переодеться, как Цюн очнулся. Бойцы отряда невольно отметили, насколько необычной была его способность к восстановлению: удар, которым его вырубили, оглушил бы обычного человека на несколько часов, а этот пришёл в себя всего через пару минут.
Цюна опустили на пол. Стоило ему очнуться, как он тут же закричал:
— Демоны, отпустите! Не трогайте меня!
Крик оборвался на полуслове. Он замер, перестав вырываться, и недоверчиво распахнул глаза — все демоны в белых одеждах бесследно исчезли.
Видя, как понемногу успокаивается Цюн, бойцы отряда испытали приятное удивление. Прежде их беспокоило, что Цюн мог запомнить их лица и переодевание ничем не поможет, но теперь стало ясно: как и предполагал Цзышу, отторжение у Цюна вызывали именно медсёстры и врачи центра — всё внимание держалось на их форме.
Впрочем, настороженности Цюн не терял — отодвинулся назад, вжавшись спиной в стену, и спросил с явной опаской:
— Кто вы?
— Это моя семья. Они пришли забрать меня домой.
Мягкий, точно вода, голос юноши привлёк внимание Цюна. Тот повернул голову — и замер. Рядом с ним, обхватив колени руками, сидел на корточках черноволосый юноша с чистым, прекрасным лицом, одетый в просторную больничную пижаму. Уголки его губ были чуть приподняты, а в глазах цвета прозрачной глазури искрилась улыбка — будто в них плескался целый звёздный поток.
"Совсем как ангел..."
Цюн засмотрелся, не в силах отвести глаз. А юноша, похожий на ангела, протянул руку и раскрыл ладонь — на ней лежало несколько конфет.
— Любишь сладкое? — с надеждой спросил он. — Я поделюсь с тобой. Меня зовут Гу Цзышу. Давай будем друзьями, хорошо?
— Х-хорошо! Хорошо! — глаза Цюна, цвета озёрной зелени, засияли, и он что было сил закивал. Тут же он принялся ощупывать свои карманы в поисках чего-нибудь для ответного подарка, но карманы были пусты — совершенно ничего.
Он мгновенно запаниковал, испугавшись, что теперь юноша станет его презирать. От одной этой мысли на глаза навернулись слёзы, и он принялся торопливо извиняться:
— Прости, прости... у меня правда нет ничего, что я мог бы тебе подарить. Мне так жаль...
— Ничего страшного, мы же друзья, мне не нужны от тебя подарки, — взгляд юноши, обращённый к Цюну, был необычайно нежным. Он легонько погладил его по волосам. — Сейчас в центре очень опасно. Моя семья пришла забрать меня домой — пойдёшь с нами, хорошо?
— Хорошо! Я пойду с вами! Я хочу быть рядом с тобой!
Цюн просиял от радости и, раскинув руки, бросился на юношу, крепко обхватив его в объятиях.
[Благосклонность Цюна повышена на 99]
[Текущий показатель благосклонности: 99]
— Умница, умница.
Ши Цзышу обнял Цюна в ответ, успокаивающе похлопывая его по спине. Длинные пушистые ресницы чуть опустились — и улыбка, и голос его были полны нежности.
Кстати, этому трюку он научился у Цзяо Лэаня, да и конфеты изначально дал тоже Цзяо Лэань. Только сейчас он осознал: пусть тот вёл себя куда сдержаннее, без всей этой приторности, а забота его выглядела вполне естественно — но, по сути, Цзяо Лэань тоже немного относился к нему как к ребёнку.
Правда, эффект превзошёл все ожидания — показатель благосклонности едва не дотянул до максимума.
Остальные, увидев, как Цзышу буквально парой фраз усмирил Цюна, изумились до глубины души — но тут же признали, что иначе и быть не могло. Ведь если бы Цзышу проявил к ним самим такую же нежность, отказать ему тоже никто бы не смог.
Вот оно — его обаяние.
— Давай убежим отсюда вместе, — Ши Цзышу подмигнул и потянул Цюна за собой, помогая подняться с пола. — Здесь очень опасно.
— Угу.
Цюн закивал, крепко сжав его руку в своей; щёки его залил румянец, а сам он выглядел на удивление послушным. По сравнению с недавним, почти безумным состоянием сейчас он казался совершенно другим человеком — просто милым юношей.
Проблема с Цюном наконец разрешилась, и все облегчённо выдохнули. Фэн Инь заметил их сцепленные руки и нахмурился, но промолчал, лишь произнёс:
— Пора идти.
Все кивнули и приступили к методичному осмотру палат по обе стороны коридора. Повсюду висел густой запах крови — и в коридоре, и в самих палатах виднелись обильные кровавые следы. Стоило открыть очередную дверь, как взгляду представали тела пациентов и медперсонала — умерли они страшно: у кого-то было вспорото брюхо, от кого-то остались лишь обрубки конечностей.
— Да что же здесь вообще произошло...
Пусть за плечами у них было уже немало пройденных миров, увиденное здесь всё равно поражало своей жестокостью — от подобного зрелища невольно мурашки бежали по коже.
По мере продвижения Цюн бледнел всё сильнее, ноги у него подкашивались, и он едва не забился прямиком в объятия Ши Цзышу — но Фэн Инь ухватил его за шиворот и коротко велел идти самому, не путаясь под ногами.
Цюн крепко вцепился в край одежды, побледнев ещё сильнее, но ослушаться Фэн Иня не посмел. Он даже не видел, как тот в своё время разнёс кровать, — и всё же, будто на уровне инстинкта, боялся его до дрожи.
К счастью, Ши Цзышу был рядом и время от времени успокаивающе похлопывал его по спине — иначе Цюн наверняка сорвался бы окончательно.
Некоторые палаты на пути отряда оказались заперты, но взламывать двери никто не спешил. Пройдя через немало миров, они успели выявить закономерность: подобные запертые помещения обычно бесполезны и не заслуживают отдельных поисков, а если ключ действительно понадобится — рано или поздно он найдётся сам. Иначе, учитывая масштабы здания, обыскать его целиком было бы попросту невозможно.
Вскоре в одном из кабинетов отряд наткнулся на план здания — правда, только этого этажа. Оказалось, что они находятся на пятом этаже лечебного корпуса, где содержались пациенты, а сама палата, откуда они начали путь, значилась под номером 505.
Поскольку на пятом этаже содержались пациенты с наиболее тяжёлыми расстройствами, этаж считался особым: лестниц здесь не предусмотрели, лишь два лифта, спускавшихся прямиком на первый этаж, — и оба требовали пропуска.
Однако в кабинете никакого пропуска не обнаружилось — стало очевидно, что следующим шагом им предстоит его отыскать.
— Здесь рабочий журнал одного из врачей.
Цзяо Лэань обнаружил в ящике стола блокнот, где были записаны сведения обо всех пациентах. Быстро пролистав его, он с некоторым удивлением произнёс:
— Записей о Цюне здесь нет.
Взгляды всех присутствующих обратились на Цюна. Тот вздрогнул и испуганно спрятался за спиной Ши Цзышу.
Вспомнив следы от уколов и шрамы на теле Цюна, все невольно заподозрили: его статус здесь явно отличался от статуса обычного пациента.
— Может, он какой-то особый подопытный? — не удержался от предположения Юй Синь. — Ну, часто же такое бывает — больницы ставят на пациентах эксперименты... хотя, впрочем, это заведение вряд ли можно назвать официальной больницей.
В этот момент Ши Цзышу тоже нашёл в ящике стопку сложенных листов — развернув их, он обнаружил несколько плакатов с одинаковым содержанием. Юноша тихо прочёл вслух:
— «Горячо поздравляем Центр психического здоровья Святого Фроса с повторным получением Премии Золотого Грецкого Ореха».
— Премия Золотого Грецкого Ореха... странное какое название.
— Тут есть пояснение, — Ши Цзышу пробежал глазами текст. — Это престижная награда в области психиатрических исследований. Название дано из-за сходства грецкого ореха с формой мозга.
— Исследования, значит... — задумчиво протянул Цзяо Лэань. — Это же центр психического здоровья, здесь должны заниматься исключительно лечением. Зачем им вообще проводить исследования? И что именно они изучают?
— Вот я и говорю, что в этом центре нечисто! — Юй Синь хлопнул себя по колену. — Цюна точно использовали как подопытную мышь! Говорили, что переведут его в другую больницу, а на деле, скорее всего, здесь уже что-то случилось — начало твориться потустороннее, вот центру и пришлось от него избавляться...
Бам! Бам!
За дверью кабинета вдруг прогремело несколько мощных ударов, потолок затрясся, а следом раздался жуткий вой — звук, который никак не мог издавать человек.
Бойцы отряда мгновенно подобрались и один за другим достали оружие, приготовившись к бою. Хотя у каждого имелись свои способности, все они были так или иначе ограничены и применялись с осторожностью — а против первых, сравнительно слабых тварей вполне хватало и обычного оружия.
Ши Цзышу тоже достал серебристый пистолет для охоты на демонов. Оружие он в своё время купил в магазине системы — изначально всего двадцатого уровня, против тварей тридцать пятого уровня толку от него было немного. Но Фэн Инь одолжил ему солидную сумму очков, позволив прокачать пистолет до сорокового уровня, а заодно снабдить его бесконечным боезапасом и навыком мастерства владения огнестрельным оружием.
Фэн Инь, в сущности, оказался неплохим человеком — своим отрядом он дорожил всерьёз и заботился даже о таком новичке, как он сам, вступившем в команду совсем недавно. Формально те очки считались одолженными, но, судя по всему, возвращать их с него никто и не собирался требовать.
Он бросил взгляд на Фэн Иня. Прежде, в Главном холле Круговорота, его способность не работала, так что уровень благосклонности узнать не удавалось, а во время схватки с Сюй Цинцзянем было не до того. И только сейчас он наконец увидел: показатель благосклонности Фэн Иня к нему оказался неожиданно высоким — целых шестьдесят баллов, столько же, сколько у Юй Синя. У остальных значения держались где-то между тридцатью и сорока.
Судя по одному лишь поведению, догадаться о столь высокой благосклонности Фэн Иня было невозможно. Ши Цзышу полагал, что такого, как Фэн Инь, расположить к себе крайне трудно, — но действительность оказалась прямо противоположной.
Поскольку раньше он не отслеживал изменения показателя, оставалось только гадать, за счёт чего благосклонность Фэн Иня успела так подняться. Впрочем, доводить её до полных ста баллов он не собирался: Фэн Инь был сыном администратора, и попытка сблизиться с ним могла обернуться лишними неприятностями. Достаточно было держать отношения на нормальном уровне, не наживая себе врага.
Бам! Р-р-р-р!
Снаружи послышался топот множества шагов вперемешку с рёвом тварей. Фэн Инь одним ударом ноги выбил дверь и первым бросился наружу — оставаться в кабинете было нельзя, иначе их легко могли бы загнать в тупик.
В коридоре неведомо откуда высыпало множество человекоподобных тварей в белых одеждах — судя по всему, некогда бывших врачами и медсёстрами. У многих были вспороты животы и рассечены конечности, из ран растекалась зловонная чёрная кровь, а мертвенно-серые лица искажала жуткая гримаса: пасти раскрывались неестественно широко, точно у них были вывихнуты челюсти. С яростным рёвом твари бросились на отряд.