В ванной на миг повисла звенящая тишина.
После недолгого молчания Фэн Инь резко развернулся и с хлопком захлопнул дверь. Движения его были чёткими и стремительными, но Ши Цзышу всё же успел заметить, как у самых корней волос у того разлился едва заметный румянец.
Что до самого Ши Цзышу, он какое-то время молча стоял на месте, держа в руках одежду. Внешне он выглядел невозмутимым, но внутри царило смятение — руки вдруг дрогнули, одежда выскользнула и упала на пол; пришлось поднимать её и повозиться немало, прежде чем удалось одеться заново.
Хотя на нём уже была другая одежда и он прекрасно понимал, что Фэн Инь наверняка успел разглядеть его почти целиком, — но это произошло, пока он был без сознания. Раз уж воспоминаний не осталось, можно было считать, что ничего и не случилось. Не то что сейчас, когда он вот так, безо всякой подготовки, столкнулся с Фэн Инем лицом к лицу. Это было просто…
У Ши Цзышу глухо заныла голова.
Оба они были мужчинами, так что сам факт того, что кто-то кого-то разглядел, вроде бы ничего не значил. Вот только незадолго до этого они успели поцеловаться — и, насколько он помнил, инициатором был он сам: сначала он потянул Фэн Иня к себе, а тот лишь воспользовался моментом…
«Нет. Хватит об этом думать»
Он потёр ноющие виски — на душе, вопреки обыкновению, царило раздражённое смятение. Поразмыслив довольно долго, он всё же решил сделать вид, будто ничего не произошло: если Фэн Инь вдруг заговорит об этом, он просто скажет, что всё забыл.
Когда дело не касалось хитростей и уловок, а требовало искреннего, открытого отношения к другому человеку, опыта у Ши Цзышу было — считай, никакого. Он и вправду не знал, с каким лицом теперь встречать Фэн Иня.
Похоже, с Фэн Инем у него никогда толком не получалось справляться... И приходилось признать: с самого начала тот стоял особняком среди прочих.
Раньше — потому что Фэн Инь состоял в непростых отношениях с Администратором, и он не решался сближаться с ним слишком сильно. А теперь — потому что он узнал: именно Фэн Инь вернул его к жизни и вдобавок молча питал к нему чувства уже долгое время. И хотя он до сих пор не признавался Фэн Иню, что знает об этом, отдалиться от него снова, похоже, было уже практически невозможно.
Если честно, сам он тоже не был против — просто голова от всего этого шла кругом.
Ши Цзышу тихо вздохнул, застегнул последнюю пуговицу, несколько раз глубоко вдохнул, унимая волнение, и толкнул дверь ванной.
Заслышав звук, Фэн Инь поднял голову и, увидев вышедшего Ши Цзышу, резко поднялся навстречу. Взгляд его сделался мягким, точно вода, — ясным и нежным; на бледной коже проступил лёгкий румянец, и от привычной холодности не осталось и следа. Он смотрел на Ши Цзышу с застенчивостью, но вместе с тем и с нескрываемой радостью.
—... Спасибо, что привёл меня сюда, капитан.
Когда юноша вот так, без всякой утайки, смотрел на него, обнажая свои чувства, устоять перед этим взглядом не смог бы никто. Ши Цзышу на миг замялся, слегка отвёл глаза и произнёс нарочито ровным тоном:
— Со мной уже всё в порядке. Сейчас я — простолюдин, выдающий себя за дочь графа, Клеа. Тот, кто был со мной только что, — двоюродный брат Клеа, Иман, он...
— Прости за то, что случилось.
Но Фэн Инь пропустил его слова мимо ушей — шагнул вперёд, поймал его за запястье и серьёзно произнёс:
— Но... я не жалею. Если тебе это не понравилось — прошу прощения. Однако больше я ничего не сделал.
—... Что ты сделал? — Ши Цзышу нарочито изобразил лёгкое недоумение. — Я ничего не помню, тогда я был не в себе. — Он тут же улыбнулся. — Если капитан имеет в виду, что бросил меня в холодную воду, — то это ничего. Я понимаю, ты хотел снять действие препарата. Мне бы впору тебя благодарить.
Черноволосый юноша разом умолк. Взгляд его на миг застыл, стал глубоким и непроницаемым — казалось, он пытался понять, насколько правдивы эти слова. Ши Цзышу же спокойно выдержал этот взгляд, и глаза его при этом оставались чище, чем у собеседника. Помолчав ещё немного, юноша чуть опустил ресницы, сжал губы и, так ничего и не сказав, медленно отпустил его запястье.
Ши Цзышу едва заметно улыбнулся — так он и знал: с характером Фэн Иня тот ни за что не решится выложить правду напрямую. А значит, можно было и дальше делать вид, будто он ничего не знает...
Но именно в этот миг, застав его врасплох, Фэн Инь вдруг бережно обхватил ладонями его лицо, наклонился ближе и невесомо коснулся губами его губ — лёгким, мимолётным поцелуем.
Ши Цзышу на мгновение просто не мог поверить в происходящее. Если бы не кулон на шее Фэн Иня и не то, что показатель благосклонности Фэн Иня действительно был недоступен через систему, он бы почти уверился, что перед ним кто-то другой, лишь принявший его облик.
Под его почти ошеломлённым взглядом Фэн Инь сменил хватку, обхватив его за талию, и, опустив голову, прижался лбом к его плечу; уши его заметно покраснели, и он произнёс совсем тихо.
— Вот что тогда произошло. Прости.
Оказавшись в его объятиях, Ши Цзышу и правда не знал, как реагировать. Он совершенно не ожидал, что Фэн Инь решится на подобное. Может, стоило сказать «ничего страшного»? Но разве такое просто сорвётся с языка.
Скрип...
Именно в этот момент дверь спальни распахнулась, и внутрь торопливо вбежали две служанки с испуганными лицами. Ши Цзышу, воспользовавшись моментом, оттолкнул Фэн Иня и как ни в чём не бывало выпрямился.
Хотя он снова оказался под присмотром служанок, сейчас он был этому только рад — иначе выпутаться из положения оказалось бы по-настоящему непросто.
Служанки, увидев его в комнате, сперва вздохнули с облегчением, но тут же заметили присутствие Фэн Иня, да ещё и странный мужской наряд на Ши Цзышу, и снятый парик — и растерялись окончательно. Побледнев как полотно, они запинаясь пролепетали:
— Го-господин Чёрный Терновник...
В замке никто не называл капитанов двух рыцарских орденов по именам — из уважения к ним неизменно использовали почтительные обращения «Белая Роза» и «Чёрный Терновник». Сейчас Фэн Инь, очевидно, выступал именно в роли капитана Ордена Чёрного Терновника — под именем Грэлинт.
В отличие от Айфло, капитана Белой Розы, этот господин был едва ли не единственным, кто откровенно недолюбливал Клеа и всегда держался от неё подальше. Увидев его в спальне Клеа, обе служанки побледнели от ужаса, а хуже того — Ши Цзышу теперь совсем ничего не скрывал: любой зрячий человек с первого взгляда понял бы, что перед ним мужчина...
— Не волнуйтесь. Мы знакомы уже давно, Грэлинт — мой друг, и он знает обо мне всё.
Ши Цзышу понимал, что тревожит служанок, и поспешил их успокоить:
— Только что у меня возникли небольшие неприятности, я потерял сознание, и он привёл меня обратно.
Услышав объяснение, служанки наконец с облегчением выдохнули, подумав про себя: неудивительно, что господин Чёрный Терновник не благоволит к госпоже Клеа — с лицом собственного друга её и правда трудно было бы полюбить. Впрочем, когда они вошли, им, кажется, померещилось, будто господин обнимал Лайла. Не почудилось ли им?
— Как там Иман? — спросил Ши Цзышу. — Он только что попал в переделку вместе со мной, а потом...
— С молодым господином Иманом всё в порядке. Он ненадолго терял сознание, но теперь очнулся и сейчас... сейчас...
При упоминании Имана обе служанки переменились в лице и с тревогой покосились на Фэн Иня.
— Что он сказал? — В глазах Фэн Иня мелькнул холодок.
— Простите, но молодой господин Иман сейчас разыскивает вас повсюду, господин Чёрный Терновник. Он в ярости и грозится вас убить... — испуганно выдавили служанки правду.
— Между ними произошло небольшое недоразумение, но это не страшно, я всё объясню Иману, — сказал Ши Цзышу.
Служанки тут же с облегчением выдохнули:
— Ну, тогда всё хорошо.
Ши Цзышу улыбнулся им:
— Мне нужно сказать Грэлинту кое-что наедине. Не могли бы вы немного подождать за дверью?
Служанки на миг растерялись и невольно взглянули на Фэн Иня, а тот в ответ бесстрастно обвёл их взглядом — холодным, точно ледяная крошка, — отчего обе тут же вздрогнули и, опустив головы, поспешили ответить.
— Да, мы подождём вас снаружи. Вот только, как только солнце окончательно скроется за горизонтом, нам нужно будет проводить господина Лайла на встречу с маркизом Каролусом и епископом, который будет вести церемонию. Так что, пожалуйста, не задерживайтесь слишком долго — нам ещё предстоит подготовить господина Лайла к свадебному облачению.
С этими словами обе служанки удалились, закрыв за собой дверь, и в комнате остались только Ши Цзышу и Фэн Инь.
Ши Цзышу негромко кашлянул, посерьёзнел лицом и произнёс со всей серьёзностью:
— Отложим то, что было, на потом. Времени у нас не так уж много, важнее сейчас разобраться с заданием.
Фэн Инь помолчал несколько секунд, вновь обретя привычную невозмутимость, и кивнул:
— Хорошо.
— Для начала расскажу, что мне удалось узнать.
Ши Цзышу поведал Фэн Иню обо всех странностях, обнаруженных им в воспоминаниях юноши, о двух случаях, когда сквозь отражения в стекле ему открывалось нечто зловещее, а также о тёмной силе, таящейся в потайном ходе. После чего достал из шкафа дневник Клеа и произнёс:
— Подозреваю, эта сила как-то связана с «женщинами», но подтверждений пока нет, — он раскрыл увесистый дневник Клеа. — Это её дневник. Я ещё не успел его просмотреть, но, возможно, внутри найдётся какая-то зацепка.
Не успел он толком пролистать страницы, как из дневника выпал сложенный лист бумаги. Фэн Инь наклонился, поднял его и развернул. На листе был изображён на редкость странный символ, целиком выкрашенный в кроваво-красный цвет; кровью его точно не рисовали, и всё же от рисунка будто веяло душком крови — от одного взгляда на него по коже пробегал мороз.
Символ окружало множество зловещих изображений: черепа разных животных, человеческие внутренности и половые органы, отрезанные хвосты и рога демонов. Был там и трон, на котором восседала неразличимая тёмная фигура; у подножия трона стелились два ряда чудовищ с человеческими телами и змеиными хвостами, а между ними — обнажённая женщина, обвитая несколькими пёстрыми змеями. Лицо её искажала невыносимая мука, а из-под тела растекалось целое озеро тёмной крови.
— Это знак злого бога Салемана.
Фэн Инь развернул этот пропитанный тлением и дурными предзнаменованиями кровавый свиток и, указав на тёмную фигуру на троне, произнёс:
— Он родился ещё во времена изначального хаоса — чудовище, наполовину человек, наполовину змей, повелевающее похотью, болезнями и кровью. Источником его силы служат пожираемые им женщины. Церковь Салемана почитает его как единственного истинного бога, а потому изначально враждует не на жизнь, а на смерть с Церковью Богини Луны, покровительницей женщин.
— Насколько мне известно, государственной религией здесь считается вера в Богиню Луны. Церковь Салемана наверняка признана здесь еретической сектой, — сказал Ши Цзышу.
Фэн Инь кивнул:
— Не только здесь. Подавляющее большинство государств этого мира считает Церковь Салемана еретической — за то, что её последователи приносят в жертву огромное количество женщин. Можно с уверенностью утверждать: на этот раз цель связана именно с ней. А все странности, творящиеся в замке, говорят о том, что кто-то здесь поклоняется Салеману.
— Неужели Клеа — одна из последователей культа? Или же её готовили в жертвы? Первое кажется более вероятным — ведь у неё на руках оказались вещи, связанные с Церковью Салемана.
размышлял Ши Цзышу. Церковь Салемана поклоняется силе похоти, и распущенное поведение Клеа вполне могло быть с этим связано. Если так, её исчезновение едва ли сводится к простому бегству от свадьбы — за ним, судя по всему, скрывается куда более серьёзный заговор.
— Есть ещё вот это.
Фэн Инь достал из личного пространства стопку пергаментов. Ши Цзышу принял их и, просмотрев, понял: это были данные о населении и учётные записи, добытые Фэн Инем благодаря положению капитана Чёрного Терновника. Согласно бумагам, за последние несколько лет во владениях произошли сотни случаев исчезновения женщин, и в большинстве своём их так и не нашли — дела просто копились без движения, пока о них не забывали.
«Их выбрали в жертвы»
Ши Цзышу нахмурился, вспоминая чёрную дымку, окутывавшую тех женщин, и кровавые видения, связанные с их телами. Уж не были ли то предвестники выбора в жертвы — или, быть может, они уже стали живыми жертвоприношениями?
Но одно можно было утверждать наверняка: сила Церкви Салемана пустила корни в замке и во владениях графа, накопившись до угрожающей глубины, а истинным кукловодом, вероятнее всего, оказывалась либо сама Клеа, либо граф Гавоэр — ведь только у них хватало власти тайно похищать женщин по всей округе и устраивать в недрах потайного хода некое сооружение для сбора тёмной силы.
Тук-тук-тук.
В этот момент в дверь вдруг постучали, и снаружи донёсся голос служанки.
— Госпожа Клеа, время пришло. Позвольте нам войти и помочь вам одеться к встрече с его преосвященством епископом и маркизом Каролусом.