Убедившись, что Ни Чжэн так ничего и не понял, Пэй Ян покашлял и спросил:
— Кому ты собираешься подарить этот цветок?
Смысл вопроса подменялся простым: кто для тебя важнее всех?
— Брату, конечно! Я его больше всех люблю! — ответил Ни Чжэн.
Он выпалил это настолько искренне и буднично, что Пэй Ян даже не успел приревновать — только опешил.
Ответ был естественным. Члены семьи почти всегда на первом месте, тут и возразить нечего, но Пэй Яна всё равно не покидало странное ощущение.
Перед глазами до сих пор стояла утренняя сцена: Ни Чжэн не мог найти тапочки и капризно требовал, чтобы Дуань Шуань понёс его на руках. Тогда Пэй Ян лишь подумал, насколько они привязаны друг к другу. Возрастная разница у братьев внушительная, и их отношения, хоть и выглядели по-семейному уютными, отзывались особым, почти интимным теплом. Рядом со старшим братом Ни Чжэн казался не столько младшим, сколько липнущей к нему девчонкой.
«Хотя… будь Ни Чжэн девушкой, в такого парня вполне можно было бы влюбиться…»
Задумавшись об этом, Пэй Ян на мгновение замер, а потом сам же тихо усмехнулся своей нелепой мысли.
Пока они плелись не торопясь, у ворот одного из домов им встретился сын старосты, кормивший во дворе нескольких гусей. Помня, что живут у него в гостях, Пэй Ян из вежливости поздоровался и предпочёл обойти птиц стороной.
Вчера они с Лу Хэном приехали с чемоданами и провели в этом доме первую ночь. За двадцать часов тесного соседства они в полной мере оценили боевую мощь местных белых гусей. С виду — чистенькие, глазками поглядывают безобидно, настоящие милахи. Поначалу их и впрямь приняли за кроткую живность, пока те не набросились на гостей с шипением.
Характер у них оказался свирепее, чем у соседского волкодава, спущенного с цепи: они гаготали без остановки всю ночь напролёт.
Увидев, что Ни Чжэн как ни в чём не бывало шагает прямо к гусям, Пэй Ян изменился в лице и крикнул:
— Осторожно, они же…
Укусят! Точнее, не укусят, а вытянут шеи и больно цапнут. Стоит такой ярко-жёлтой клювастой морде вцепиться в одежду или кожу — ощущение такое, будто кусок плоти вырывают наживую. И пока не применишь силу, птица хватку не разомкнёт.
Пэй Ян до сих пор вспоминал об этом с содроганием. Кабы не два ведра с водой в руках, он бы бросился вперёд и оттащил Ни Чжэна.
Но не успел он договорить, как белые гуси подбежали к Ни Чжэну, похлопали крыльями и принялись ластиться — то ткнутся длинными шеями в штанину, то уткнутся в ладонь. Ни Чжэн, не ожидавший такой прыти от пернатых, с улыбкой погладил их, словно уличных котят. Гуси, судя по всему, замурчали бы от удовольствия, будь они кошками, и уходить явно не собирались.
Пэй Ян обомлел.
«Чёрт возьми…» При всей своей симпатии к Ни Чжэну, он и помыслить не мог, что обаяние юноши сработает не только на торговок овощами и стариков-садоводов, но и на главных деревенских задир — местную птицу.
Поглаживая гусиные головы, Ни Чжэн поинтересовался:
— Брат Пэй, ты что-то хотел сказать?
— Да нет, ничего, — упавшим голосом отозвался тот.
Ни Чжэн расспрашивать не стал. С искренним интересом поглаживая белоснежные перья, он вдруг принялся декламировать:
— Гусь, о гусь, согнувши шею, песню к небу затянул…
Это было детское стихотворение из школьной программы, которое знает каждый трёхлетний ребёнок. Пэй Ян с улыбкой наблюдал за ним, радуясь такой мальчишеской непосредственности, как вдруг Ни Чжэн без паузы выдал продолжение:
— Перо белеет на воде, а гусь отправляется в казан!
Пэй Ян оторопел:
— Э-э… Ты сейчас что сказал?
— А? Я что-то сказал? — Парень как ни в чём не бывало сглотнул слюну и продолжил нежно гладить гуся, словно перед ним лежала не живая птица, а редчайший кулинарный шедевр.
[Гуси: в смертельной опасности]
Кажется, инстинкт самосохранения сработал даже у пернатых. Чуя недоброе, домашний гусь мгновенно рванул прочь из двора — да с такой скоростью, что от мощных лап остался лишь смазанный след.
Взгляд Ни Чжэна наполнился искренним сожалением. Он отряхнул с куртки несуществующую пыль и едва слышно вздохнул:
— Эх, как же давно я не ел острых гусиных шеек Цзюэвэй…
Сказал он это тихо, но стоявший рядом оператор всё услышал и от неожиданности сделал шаг назад.
Сын старосты сам вырос в этом дворе, но даже его эти птицы регулярно щипали, наводя страх на всех деревенских детей. Он и представить не мог, что юноша не просто не испугается, а ещё и спросит с невинным видом:
— Брат-староста, а вы гусей не продаёте?
— Не продаю, не продаю! — испуганно замахал руками тот.
Хоть птицы и вредные, но всё же выросли на его глазах. Не продаются.
Услышав отказ, Ни Чжэн заметно сник. Пэй Яну даже стало его жалко. Он уже занёс руку, чтобы похлопать юношу по плечу и успокоить — мол, всё равно никто из них не умеет готовить жареного гуся, — как Ни Чжэн неожиданно предложил:
— Брат-староста, а можно тогда одолжить у вас птиц на пару дней?
— Ты… ты чего задумал? Они дом охраняют, есть их правда нельзя!
— Да не будем мы их есть! Пожалуйста, одолжи на несколько дней, мы за ними присмотрим.
Ни Чжэн состряпал такую трогательную и жалостливую мину, что отказать ему не смог бы ни один человек на свете.
— Если отдам их тебе на пару дней, от них хотя бы крылышки останутся? — засомневался сын старосты, с трудом удерживая последнюю оборону перед его натиском.
У Ни Чжэна, разумеется, были свои планы. Скажет «не съедим» — значит, не съедят. Не успел он дожать хозяина, как неподалёку появились Ся Вэйвэй и Цинь Цзытэн.
Не зная о свирепом нраве местных гусей и видя, что Ни Чжэн с Пэй Яном спокойно стоят во дворе, девушки решили пройти напрямик.
Сын старосты из благих побуждений окликнул их:
— Девушки, лучше обойдите! У этих гусей развит инстинкт охраны территории, они укусить могут!
Сколько туристов уже пострадало от их клювов!
— Да ну, с чего бы? — удивились те.
С виду такие милые птички, к тому же ребят не тронули. Зачем делать крюк, если есть прямая дорога? Приподняв подол платьев, они грациозно шагнули во двор.
Но едва они сделали пару шагов, как гусиная стая с гоготом и хлопаньем крыльев рванула в атаку. Нападение было настолько стремительным, что девушки в ужасе заверещали.
В последовавшей кутерьме перевернулась бочка с водой, повалился стеллаж, а изящные туфельки угодили прямо в грязь. Встреча с деревенскими пернатыми обернулась полнейшим хаосом.
На шум прибежал Дуань Шуань. Как единственный хладнокровный джентльмен поблизости, он тут же заслонил дам и отбил их пышные юбки из клювов агрессивных птиц.
Ощущая, как Дуань Шуань бережно держит её за запястье, и ловя тонкий шлейф его кедрового парфюма, Цинь Цзытэн почувствовала, как сердце забилось чаще, а к горлу подступила сладостная волна смущения.
Ей давно нравился такой тип мужчин: сдержанные, обеспеченные, воспитанные. Она уже не та наивная дебютантка, что без ума сохла по пылким и ярким парням вроде Пэй Яна. С возрастом и опытом пришло понимание: зрелый и галантный Дуань Шуань подходит ей куда больше. Правда, у таких мужчин был один существенный недостаток — они подчеркнуто вежливы со всеми женщинами без исключения. И если не проявить инициативу первой, никогда не поймёшь, выделяет ли он тебя из остальных.
Сначала она шла на шоу с мыслью создать с кем-то красивую «телепару» для пиара, но сейчас, когда Дуань Шуань спасал её из столь неловкого положения, в её душе что-то перевернулось.
О чём она думала в эти секунды, никто не знал, но пострадавшим девушкам искренне сочувствовали все присутствующие.
Произошедшее сыграло Ни Чжэну только на руку. С самым серьёзным видом он заявил:
— Вот видите, насколько они опасны? На днях приедут туристы, случится скандал. Чтобы избежать подобных неприятностей, одолжи нам гусей на пару дней, а мы за ними проследим!
Цинь Цзытэн решила, что парень хочет поймать птиц и сварить их в наказание за её испорченное платье. Ей стало приятно, но она всё же мягко проговорила:
— Брат Чжэн, не надо. Это слишком жестоко по отношению к животным.
Голос её звучал нежно и без наигранности.
Однако следующая фраза юноши заставила идеальную улыбку на её лице пойти трещинами.
— Обещаю, мы их точно не съедим. Наоборот, будем кормить и поить по высшему разряду!
Поняв, что приняла желаемое за действительное, Цинь Цзытэн почувствовала себя дурочкой. Если не ради мести, то зачем возиться с этими злобными тварями? Ещё и кормить их по высшему разряду? Он что, совсем глупый?!
Ся Вэйвэй тоже опешила:
— Если вы не собираетесь их есть, то зачем они вам?
Ни Чжэн приложил палец к губам:
— Тсс, не шумите, а то Брат-староста передумает! — Он таинственно улыбнулся и, видя недоуменные взгляды, с улыбкой добавил: — Не волнуйтесь, старшие братья и сёстры, скоро сами всё увидите. Если затея принесёт доход, мы продлим аренду. А если прогорим — просто вернём их обратно.
Он не стал вдаваться в подробности, оставив остальных теряться в догадках.
Забрав гусей, Ни Чжэн насыпал им корма, налил воды и запер в загоне. Участники лишь пожимали плечами, а кто-то со стороны наблюдал за его суетой с прохладцей, гадая, что из этого выйдет.
И только Дуань Шуань сразу раскусил его замысел. Оценив сообразительность юноши, он сперва откровенно удивился, а затем едва заметно улыбнулся.
Ни Чжэн всё ещё хлопотал возле забора с цветком за пазухой, когда в его голове вспыхнуло уведомление:
[Уровень симпатии Дуань Шуаня: +1000]
Глаза парня просияли. Он подскочил к Дуань Шуаню и, словно плюшевый коала, повис у него на шее:
— Брат, брат! Ты только что обо мне думал, да?
Дуань Шуань не знал, что ответить, и лишь вежливо улыбнулся в ответ, давая понять, что юноше, скорее всего, показалось.
Но Ни Чжэна было не сбить с толку. Он достал заветный бутон:
— Смотри, я сорвал его специально для тебя. Красивый? Если выпадет случай, я подарю самые красивые цветы в мире самому красивому человеку — тебе!
Слова юноши звучали слаще мёда. Пэй Яна от этой картины едва не затошнило: Ни Чжэн выглядел точь-и-точь как тот гусь несколькими минутами ранее — с видом «я такой хорошенький, погладь меня и похвали».
Сам Пэй Ян на такую лесть бы точно клюнул, но как отреагирует Дуань Шуань на подобное кокетство младшего брата, он понятия не имел.
[Уровень симпатии Дуань Шуаня: +1000]
Стоило Дуань Шуаню принять цветок, как сердце Ни Чжэна легко и радостно трепетало.