Состояние Ни Чжэна ухудшалось с пугающей быстротой. Поначалу его команде удавалось держать всё в строжайшем секрете: частые кровотечения из носа списывали на колоссальное переутомление и стресс, а сам юноша как ни в чём не бывало продолжал выступать и появляться на публике. Однако спустя полгода, когда съёмки шоу талантов с их жестоким отсевом участников накалились до предела, скрывать очевидное стало невозможно. Ему пришлось отменить абсолютно все мероприятия, а на его страничке в Вэйбо появилось лаконичное объявление: «Временно приостанавливает деятельность».
Поклонники решили, что юноша просто слишком мал, чтобы выдержать столь безумный рабочий график, и решил взяться за учёбу перед гаокао или просто немного отдохнуть. Фаны отнеслись к этому с полным пониманием.
Но вскоре папарацци слили в сеть снимки из больницы: Ни Чжэн проходил там лечение, а Пэй Ян с коллегами крадучись пробирались к нему в палату, скрывая лица за тёмными очками.
Пусть на снимках мелькнул лишь краешек этой тайны, без капли макияжа юноша казался всё так же прекрасен. Однако в его взгляде читалась такая хрупкость и беспомощность, что фанаты буквально сошли с ума, а соцсети взорвались. Журналисты мгновенно унюхали жареное и ринулись к клинике с камерами. Найдутся ли среди медперсонала те, кого можно подкупить? Жёлтой прессе хватило бы пары смутных фраз, чтобы состряпать громкую сенсацию.
Чем же он болен? Соматическое это заболевание или психическое? Результат дикого переутомления или депрессия, обрушившаяся на подростка вместе с ранней славой? Кабы слухи о неудачной пластике не звучали так дико, газетчики не погнушались бы написать и об этом.
Команда юноши тем временем утопала в спорах:
— Я же говорил, надо было лететь в Америку! Там Брат Чжэн лечился бы в тишине и покое, и никто бы его не донимал! — кипятился один из менеджеров, с трудом сдерживая досаду. — Зато репортёры не сочиняли бы наперебой бредовые диагнозы!
— Гаокао на носу! Как, по-твоему, можно скрывать отъезд за границу?! Все тут же решат, что Чжэн собирается эмигрировать, едва ему исполнится восемнадцать!
— Да лучше уж выложить правду, всё равно из-за рубежа уже просачиваются слухи.
В итоге команда записала короткий ролик. На видео Ни Чжэн лежал на больничной койке во время капельницы и забора крови. Острая игла вонзалась в тонкую голубоватую вену, медленно продвигаясь под кожей, и в прозрачную трубку тут же устремился алый поток. Юноша едва заметно вздрогнул от боли, но с его лица не сходила улыбка — тёплая, солнечная, точь-в-точь как тогда, когда он только-только покорил зрителей в своём первом шоу.
Чжэн вовсе не пытался выжать из публики слезу. Он лишь буквально принял слова Цзян Нина: «Будешь плакать — пресса тут же раздует из этого драму». Вот и улыбался во весь рот, а потом с детской непосредственностью спросил:
— Так нормально? Я хорошо улыбаюсь?
Цзян Нин ничего не ответил. Слова застряли у него в горле.
Ни Чжэн и не подозревал, насколько сильно изменился: сбросил больше пяти килограммов, страшно побледнел, а подбородок заострился. В объёмной кофте он казался совсем хрупким, невинным ребёнком. Эта непринуждённая улыбка разбивала сердце на мелкие осколки — не успеешь и вздохнуть.
Ещё до того как хэштег «Тяжёлая болезнь ангела» взлетел в топ трендов, на видео юноша помахал рукой, пытаясь всех успокоить. Он уверил поклонников, что врачи уже нашли решение и совсем скоро он поправится. А молчал до сих пор лишь потому, что не хотел никого пугать и сеять панику.
«Боже мой, он так исхудал, одни косточки остались! Так хочется его обнять...»
«"Должен поправиться"? В смысле "должен"?! Я рыдаю навзрыд!»
Заметив, что реакция сети выходит из-под контроля, Цзян Нин тут же сменил тему и велел юноше поговорить о чём-то бытовом и незамысловатом, чтобы снизить градус тревоги. Чжэну пришлось изо всех сил напрячь мозги, выуживая из памяти какие-то повседневные мелочи.
Однако для поклонников его простые слова звучали ещё более душераздирающе.
— Ужасно жаль, но в этом году мне придётся пропустить гаокао, — вздохнул Чжэн. — Не получится сдавать экзамены вместе со всеми...
Зима ещё и не думала уступать права, а он уже с грустью рассуждал о лете.
Совсем юные фанатки заливались слёзами от жалости. Им безумно хотелось приехать в клинику, поддержать его, но никто не смел произнести даже намёка на худший исход — боялись, что небеса услышат эти мысли и заберут любимого кумира. Взрослые поклонники тоже не скрывали скорби. Избалованный, жизнерадостный мальчик, который всегда казался воплощением здоровья, вдруг слёг и при этом изо всех сил делал вид, будто ничего страшного не произошло. Это ранило сильнее любой жалобы.
И «старшие братья с сёстрами», и «мамочки с папочками» из фандома смотрели на угасающего юношу, чувствуя такую боль, будто на больничной койке угасал их собственный ребёнок.
Ни Чжэн не стремился вызвать жалость, но случайно утопил интернет в слёзах.
Даже хейтеры растерялись. Их чувства оказались смяты и спутаны. Раньше они считали Чжэна избалованным сопляком, пролезшим на сцену по блату, и с удовольствием поливали его грязью. Но теперь, когда этот парнишка лежал на больничной койке — обессиленный, но упорно улыбающийся ярче летнего солнца, — в их душах что-то дрогнуло. Он напоминал догорающую свечу, отдающую последние крупицы тепла. Рука больше не поднималась писать гадости, уступая место неожиданному сочувствию.
Кое-кто даже на автомате лайкнул пост с пожеланиями выздоровления.
«Тьфу ты! Да просто он сейчас не может ответить. Одолеть лежачего — какая уж тут победа!»
Цзян Нин и не думал, что короткое видео вызовет такой колоссальный резонанс. Искренне или ради пиара, но почти половина шоу-бизнеса присоединилась к поддержке. В тренды вылетел хэштег «Живи», а многие знаменитости опубликовали тёплые слова. Похоже, артистам действительно было жаль потерять такого талантливого и красивого парня — пусть живёт и приносит в индустрию свежесть.
Друзья вроде Лу Хэна и киноимператора Лина с облегчением заявили, что теперь могут навещать Чжэна не таясь. А Пэй Ян и вовсе выдохнул: «Мать вашу, да я наконец-то смогу снять эти долбаные очки!». Каждый раз, приходя к своему юному фанату и видя, как тот теряет волосы, он едва сдерживал слёзы и потом прятал заплаканные глаза за тёмными стёклами.
Навестить юношу пришли и участники нового айдол-шоу. Стайка симпатичных парней забила больничный коридор до отказа; они записали трогательное видео, пожелав наставнику Линь Чжэну скорейшего выздоровления и крепости духа.
Чжэна это растрогало до глубины души.
На самом деле сам он не считал своё положение катастрофическим. Пройдя несколько курсов терапии, он хоть и лишился всех волос, но чувствовал себя намного лучше, чем прежде.
Поначалу им владел панический страх: хотелось рыдать, биться в истерике и выплескивать отчаяние. Но когда Дуань Шуань обнял его и, поцеловав, шепнул, что тот прекрасен даже без волос, дрожь улеглась, а страх отступил.
Рядом с Братом Шуанем на душе становилось удивительно тихо. Настолько, что подкрадывалась странная, почти опасная мысль: пусть он и не испытывал к Дуань Шуаню чувств, выходящих за рамки братской привязанности, но если уж умереть — то в его объятиях. Он ведь постоянно пользовался любовью старшего, привязывал его к себе. И пока сам он мучился от болезни, Дуань Шуань терзался, ухаживая за ним. Быть может, смерть станет избавлением для них обоих?
* * *
Когда из-за границы пришло окончательное подтверждение и операцию назначили на следующий месяц, Чжэн, поглаживая парик, ощутил странную растерянность. В голове крутилось тупое, нереалистичное: «Ого... значит, я буду жить?».
А потом он вдруг спросил у Цзян Нина:
— А после операции волосы снова вырастут?
Он погладил лысый череп. Его почему-то волновали именно такие мелкие детали, а вовсе не процент выживаемости или риск рецидива.
— Конечно вырастут, — ответил Цзян Нин.
За последние годы медицина шагнула далеко вперёд, и мнение о том, что лейкемия неизлечима, давно устарело. При хорошей реабилитации пациенты возвращаются к нормальной жизни, да и шевелюра отрастает без проблем.
— Ну и отлично, — улыбнулся Чжэн, наконец обретя покой.
Заметив в дверях Дуань Шуаня, он молниеносно сгреб лежавший на подушке парик и натянул на голову. Цзян Нин, глядя на эту доведённую до автоматизма ловкость, едва сдержал желание закрыть лицо рукой.
Носить парик вредно для кожи головы, и при остальных Чжэн ничуть не смущался, спокойно демонстрируя свою симпатичную лысину. Но стоило на пороге появиться Дуань Шуаню, как юноша инстинктивно прятал голову. Сам он даже не осознавал, о чём это говорит.
Быть может, сказывалось юношеское упрямство или привычка убегать от чувств. Ни Чжэн отрицал симпатию к Брату Шуаню, но каждый раз при его виде глаза юноши вспыхивали ярче обычного, точно в них опускались ночные звёзды.
Чжэн поправил прядку на парике.
На этот раз Дуань Шуань пришёл не один. За ним следовал статный, привлекательный мужчина, которого Чжэн отлично знал — Лин Чэнь. Тридцатичетырёхлетний киноимператор, завоевавший в прошлом году высшие кинонаграды страны, давно дружил с Дуань Шуанем.
Их совместный визит не удивил юношу. Лин Чэнь принёс с собой гору подарков.
Расплывшись в вежливой улыбке, Чжэн поприветствовал гостя со всем уважением, какому надлежит встречать друга старшего брата, и сладко произнёс:
— Учитель Лин!
Однако со стороны это выглядело иначе. Лин Чэню показалось, будто мальчишка встречает не приятеля брата, а заигрывает с роднёй своего парня: Чжэн цеплялся за руку Дуань Шуаня, но переводил любопытный взгляд на гостя, словно присматриваясь к их дружбе.
Будь он действительно просто младшим братом, спрашивал бы всё напрямую, без тайных разглядываний.
Лин Чэнь с затаённой иронией рассматривал «сокровище» своего друга, пытаясь разгадать секрет его обаяния.
Нельзя отрицать, парня природа не обидела. Особенно хороши были глаза: когда он смотрел на тебя спокойно, в них проглядывала какая-то завораживающая, почти гипнотическая невинность. Но разве в шоу-бизнесе мало красавцев — что натуральных, что перекроенных хирургами? Дуань Шуань, давно привыкший к этой ярмарке тщеславия, вряд ли клюнул бы на одну лишь внешность.
А в остальном... ничего выдающегося. Ну да, черты лица привлекательные. Но петь не умеет, танцевать не умеет, играть тоже, да и здоровьем слаб. Сейчас его продвигают отлично, но перспективы-то туманные. Дуань Шуань рано или поздно выйдет на международную арену. И что тогда? Разве они пара?
Лин Чэнь усмехнулся, хитро прищурив лисьи глаза.
Не успел он скрыть улыбку, как заметил, что юноша смотрит на него не мигая. Странный взгляд: не дерзкий, скорее так смотрят сквозь человека, ища чужие черты.
Лин Чэнь чуть сбавил иронию:
— Брат Чжэн, почему ты так на меня смотришь?
Юноша смущённо почесал затылок:
— Да так... Просто показалось, что Учитель Лин улыбается совсем как мой брат.
Лин Чэнь удержал лицо:
— Правда? Наверное, сказывается наша давняя дружба. Когда долго общаешься, становишься похож на приятеля.
«Мать твою, я старше твоего брата! Почему это я должен быть похож на него, а не он на меня?! У этих влюблённых с логикой совсем беда».
Услышав об их «давней дружбе», Чжэн внезапно умолк.
Дуань Шуань всегда чутко реагировал на перемены в его настроении. Заметив эту паузу, он коснулся лба юноши:
— Что случилось?
Пережив самый страшный период болезни, Дуань Шуань ловил малейший жест младшего: стоит тому поджать губы или дрогнуть пальцем, как он уже тревожился.
Чжэн и сам не знал, что за чувство кольнуло в груди, поэтому отвернулся и пробормотал первое, что пришло в голову:
— Да так... У меня вот эта задача не получается.
Дуань Шуань принял всё за чистую монету.
— Какая именно?
Он пролистал сборник заданий и нахмурился, заметив, как далеко продвинулся юноша:
— Ты опять вчера до ночи за учёбой сидел?
С этими словами он отобрал тетрадь:
— В следующем месяце операция, а после неё предстоит долгий период восстановления. На гаокао ты всё равно не успеваешь, так что в этом месяце набирайся сил. Учёба подождёт.
Чжэн понимал правоту этих слов, но всё равно расстроился. С губ само собой сорвалось наболевшее:
— Я... мне придётся остаться на второй год в выпускном классе... Как стыдно! Я стану младшим для своих же ровесников... Вступить в университет только в девятнадцать — никакой я больше не гений в глазах людей...
Преимущество в возрасте испарилось вмиг, а между ним и бывшими одноклассниками пролегла невидимая пропасть. Даже его брат всегда шел по жизни блестяще. Чжэн так хотел не отставать от него, а в итоге застрял на первом же серьезном рубеже.
Со временем рядом с Дуань Шуанем у Чжэна совсем не осталось тайн. Он словно нутром чувствовал: какими бы ребяческими или глупыми ни были его страхи, старший поймёт и примет всё.
Слёзы крупными каплями потекли по щекам. Другие взрослые наверняка не поняли бы его горести: главное ведь здоровье, к чему эта нелепая гордыня и ревность к чужим успехам? На длинном жизненном пути такие мелочи не стоят и выеденного яйца.
Но Дуань Шуань находил эту детскую упрямую гордость невероятно трогательной.
Он мягко улыбнулся и, склонившись к самому уху юноши, зашептал:
— Ты и так молодец. Зачем сравнивать себя со школьными знакомыми? Сравнивай с коллегами по цеху...
И он привел пару причудливых примеров.
Если бы не болезнь, Чжэн без труда поступил бы в престижный вуз. Среди обычных людей этим никого не удивишь, но для мира шоу-бизнеса такие баллы — уровень настоящего интеллектуала. Сколько звёзд скрывали свои реальные результаты за семь спиралей, чтобы не опозориться! Дуань Шуань за годы работы узнал не одну пикантную тайну, и даже малая их часть звучит впечатляюще.
Чжэн слушал, вытаращив глаза, и его рот округлился в изумлении:
— Да ладно?! Она же суперзвезда, а набрала всего двести баллов?! Но она же везде заявляет, что окончила... Это же получается настоящая...
Слово «фальсификация» он с трудом проглотил.
Наслушавшись сочных сплетен, юноша снова просиял, а в глазах зажглись довольные искорки. К нему мгновенно вернулась уверенность.
— Брат, ты мне тут столько секретов выдал! Не боишься, что я растреплю?
— А ты растреплешь? — Дуань Шуань не спеша улыбнулся, глядя на него с добрым прищуром.
Чжэн тут же обвил руками его шею:
— Ни за что!
Однако удержаться от тихой, счастливой улыбки не мог. Ему нравилось слушать закулисные байки, а ещё больше нравилось, как Дуань Шуань возится с его капризами и бережно успокаивает.
Глядя, как эти «братья» откровенно шепчутся, полностью игнорируя окружающий мир, великий киноимператор Лин дёрнул уголком губ, мгновенно ощутив глубокую душевную солидарность с Цзян Нином.
* * *
Спустя час после ухода Дуань Шуаня радость Ни Чжэна и не думала угасать. Сдёрнув парик, он принялся громко мурлыкать под нос какую-то мелодию, расчёсывая искусственные локоны и беззастенчиво терроризируя уши окружающих.
Цзян Нин помедлил, а потом тихо спросил:
— Чжэн... когда ты поправишься, ты думал о том, чтобы быть вместе со своим братом?
В глазах менеджера выздоровление было лишь вопросом времени, а значит, неизбежно встанет вопрос об их отношениях. Пока парень болен, все делают вид, будто ничего не замечают. Но что будет потом?
Чжэн замер. На его лице мелькнуло неловкое замешательство. Он мгновенно зарылся с головой в одеяло, оставив снаружи только верхнюю половину лица с выражением самой святой невинности, и промямлил:
— Мы с Братом Шуанем просто братья... У меня к нему нет ничего такого, вы все всё неправильно поняли...
Цзян Нин сдержанно улыбнулся:
— А, вон оно что.
«Да ёб твою мать! Я тут собачьего корма сожрал больше, чем за всю жизнь, а ты мне до сих пор сказки про "братскую любовь" затираешь?!»