Цзян Нин подогнал машину к обусловленному месту точно в срок. Однако, разглядев «объект», на мгновение опешил.
На тротуаре стоял юноша удивительной, почти изнеженной красоты. Шёлковые чёрные волосы спадали на щёки, брендовая одежда стоила не один десяток тысяч юаней, а на ногах красовались редкие импортные кроссовки. Внешность и осанка — хоть сейчас на обложку, ничем не уступают заправским звёздам. Из-за жары парень неторопливо слизывал рожок мороженого, смакуя прохладную сладкую глазурь. Каждое небрежное движение трепещущих длинных ресниц притягивало взгляд. Не прилагая никаких усилий, он смотрелся в кадре лучше большинства артистов третьего эшелона: прохожие девушки поневоле заглядывались на него и шептались за спиной.
Не знай Цзян Нин, что за этой ангельской фальшивкой скрывается законченное исчадие ада, он бы и сам попался на удочку. Хорошо хоть рожок заткнул ему рот, а то стоит этому катастрофическому мальчишке заговорить — и он с ходу начнёт поливать грязью всё и вся. Скандальный талант у него был поистине феноменальный.
В прошлый раз ляпнул в сети: «Да я скорей с крыши сброшусь, чем прикоснусь к этой помойке XXX!», а через пару дней к нему припёрлись представители разработчиков с предложением стать лицом бренда. Юнец переобулся в прыжке: без лишних слов тихонько подтёр прежний пост, а дотошные пользователи вскоре раскопали его твинк, где в три часа ночи красовалась запись: «А XXX-то реально огонь!». Эта вопиющая переобувка вызвала дикий хохот как у геймеров, так и у любителей посмаковать чужие фейлы, а имя парня два дня не вылезало из топа трендов.
Цзян Нин усмехнулся с лёгким презрением, подкатил ближе и посигналил. Привлёкши внимание парня, он опустил стекло.
— Ни Чжэн, я здесь! — из вежливости позвал он, незаметно подмигнув и давая понять, чтобы тот держал себя в руках.
Он приехал не один: на заднем сиденье расположился оператор из съёмочной группы, чьей задачей было фиксировать каждый шаг в дороге в надежде выудить сочные кадры для последующего монтажа.
И действительно, стоило юноше приблизиться, как оператор с оживлением уставился объективом на него... а точнее, на три его огромных чемодана. Все три — новенькие, роскошные, от именитых брендов, идеально сочетающиеся с его дорогим нарядом.
Хотя камера работала, лицо Цзян Нина мгновенно омрачилось:
— Откуда столько барахла? Я же отправлял тебе инструкцию! Никакой лишней электроники, никаких игрушек!
Чтобы Ни Чжэн не притащил с собой кучу бесполезного мусора, менеджер подробно расписал в сообщении требования организаторов: что взять необходимо, а что всё равно отберут. Он полагал, что при всём своём вздорном характере парень хотя бы прислушается к указаниям. И надо же — явился с таким багажом!
Насколько знал Цзян Нин, другие участницы, Ся Вэйвэй и Цинь Цзытэн, взяли всего по одному чемодану. А этот капризный мальчишка притащил в три раза больше, чем избалованные девушки. Неужто этот недорослик и впрямь возомнил, будто отправляется на курорт?
— Я не... брал... электронику, — буркнул «дорогой гость», дотошно расправляясь с тающим мороженым и неопределённо ткнув пальцем в багаж. — Тут только обувь. Слышал, на шоу её быстро убивают. А в этом — одежда и брюки... гм...
Рожок таял на глазах, так что юноша торопливо подлизал каплю, чтобы не ляпать на дорогую футболку.
Так и не дождавшись пояснений насчёт третьего чемодана, Цзян Нин процедил:
— А в третьем что?
Расправившись с остатками сладости в пару укусов, парень повернулся к объективу и сладко, безобидно улыбнулся:
— А тут полезные подарки и деликатесы для брата! Он вечно на съёмках, устаёт, вот я и привёз ему кучу вкусного и полезного.
Предлог звучал трогательно и мило, да и улыбка казалась совершенно искренней, однако Цзян Нин внутри лишь ядовито ухмылялся. Кабы не работающая камера, он бы поаплодировал этому актёру погорелого театра. Ибо знал: этот паршивец — настоящая пиявка, присосавшаяся к собственному брату. На праздники от него даже звонка не дождёшься, зато когда надо примазаться к чужой славе — «братик» с его губ не сходит.
— Вот как? Как мило с твоей стороны, — с показной теплотой проговорил менеджер. — Ладно, закидывай всё в багажник.
Спорить в кадре он не стал. Правда, багажник оказался не резиновым. Оператору пришлось приложить немало сил, чтобы со скрипом утрамбовать все три баула. Цзян Нин от досады едва не сжал руль до треска.
Линь Чжэн же, ничуть не заботясь о его чувствах, устроился на переднем сиденье, пристегнулся и с любопытством стал крутить головой — то на лобовое стекло посмотрит, то на камеру позади.
— А куда мы теперь? — с живостью спросил он.
Его глаза лучились невинным азартом любимого маменькиного сынка, не знающего горя и бед. Глаза у парня и впрямь были невероятными: пушистые густые ресницы лишь оттеняли глубокие, по-детски чистые зрачки. Стоило кому-то задержать на нём взгляд дольше пяти секунд, как возникало иллюзорное ощущение влюблённости.
Но Цзян Нина этот трюк не берёт. Попросив оператора ненадолго накрыть объектив крышкой, он повернулся к Ни Чжэну и понизил голос:
— Послушай меня внимательно. Я знаю, что ты жаждешь славы.
В наши дни любой пиар — пиар, будь то скандальная известность или добрая слава. Предыдущие выкрутасы юнца менеджер расценивал именно как топорную попытку привлечь к себе внимание.
«Похоже, мотивы прежнего владельца тела были шиты белыми нитками», — вздохнул про себя Ни Чжэн, но спорить не стал.
— Не знаю, сам ты выдумал этот дурацкий образ или дома привык так наглеть, пользуясь тем, что ты младший и тебя все балуют, — холодно продолжал Цзян Нин. — Но запомни: шоу-бизнес — это не семейная гостиная. Ты едешь на реалити-шоу. Каждое твоё слово, каждый жест будут разглядывать под микроскопом. Оступишься — подставишь брата и разрушишь всё, что он строил годами. Если и там будешь косить под барчука и хамски вести себя с гостями, надеясь на прикрытие брата... поверь, тебя быстро смешают с грязью.
Воспоминания о недавних выходках парня до сих пор вызывали у Цзян Нина нервный тик.
Стоило выпустить короткий тизер-анонс, как на аккаунт Ни Чжэна подписался миллион человек. Но у менеджера едва инфаркт не случился, ведь этот миллион состоял исключительно из хейтеров!
Пока другие участники строго следовали полученным инструкциям, Ни Чжэн отличился на полную. Когда съёмочная группа с полной амуницией прибыла к нему на виллу точно по расписанию, им даже стакана воды не предложили! А сам «господин» изволил дрыхнуть в постели, заставив десяток людей час с лишним переминаться с ноги на ногу. Повадки — куда круче, чем у Небесного короля Пэй Яна!
А его мать, некогда легендарная актриса Линь Мэйлун, выскочив замуж за богача по фамилии Дуань, окончательно ушла из кино. Похоже, вместе с актёрской карьерой её покинул и здравый смысл: женщина совершенно не понимала, что в эпоху интернета разгневанная толпа пользователей способна сожрать человека живьём.
Перед камерами Линь Мэйлун сюсюкала с младшеньким, лично собирая ему вещи — от носков до белья. Когда тот наконец изволил проснуться, она чуть ли не с ложечки его кормила, наглядно демонстрируя всему Китаю идеального маменькиного сынка, который палец о палец ударить не умеет. При этом она ещё и ворчала, мол, старший сын назначил съёмки слишком рано, не дав малышу выспаться, да и вообще — старший вечно пропадает на съёмках, не то что младший, такой заботливый и родной!
И хотя Ни Чжэн был младшим ребёнком, подобное явное фаворитство взбесило фанатов киноимператора.
Вместо того чтобы проникнуться любовью к родственнику кумира, они завалили сеть гневными комментариями:
«На минуточку, наш Дуань Шуань вкалывает как проклятый и содержит всю семью! А этот паразитирующий трутень только и умеет, что хайповать за его счёт да жрать с ложечки! Пошёл вон, бесполезный недорослик!»
«Пусть этот мусор валится из кадра!»
Шоу ещё даже не началось, Линь Чжэн официально не дебютировал, а требования вышвырнуть его из шоу-бизнеса уже гремели на весь интернет. Даже обычные прохожие начали косо смотреть на самого Дуань Шуаня, сомневаясь в его способности воспитать младшего брата.
Слова менеджера звучали разумно, поэтому Ни Чжэн честно кивнул:
— Я вовсе этого не хотел... Скандальная слава — скользкая дорожка. Вообще-то я хотел, как и брат, идти нормальным путём и постепенно добиться успеха.
— Нормальным? — Цзян Нин нахмурился, чуя подвох и подозревая, что парень снова выпрашивает ресурсы. — Нормальный путь прост. Ты петь или танцевать умеешь?
— Нет, — признался юноша.
— А играть на сцене?
— Тоже нет, — покачал головой Ни Чжэн.
— Ну и на что ты надеешься? — резко осадил его Цзян Нин. — У тебя же ноль талантов! Тебе в этой сфере делать нечего, лучше сразу завязывай.
— Но кроме того, что я не умею петь, танцевать и играть, у меня же больше нет никаких недостатков! — искренне возмутился парень, с невинной миной состряпав обиженную рожицу.
Цзян Нину захотелось плюнуть кровью. Да у тебя, кроме этой мордашки и неадекватной самоуверенности, вообще ничего нет!
Поняв, что спорить с этим наказанием небесным бесполезно, менеджер молча сунул ему в руки сценарий, повелев вызубрить указания, дабы не навлечь ещё больше хейта.
В оригинальной манге этого эпизода не было. Ни Чжэн с интересом раскрыл папку... и лишился дара речи.
В его графе значилось:
«Встреча братьев после долгой разлуки: Линь Чжэн трогательно улыбается, утирает скупую слезу».
«Знакомство с остальными участниками: Линь Чжэн восторженно улыбается, хлопает в ладоши».
«Рекламная интеграция спонсоров: Линь Чжэн восхищённо улыбается, показывает большой палец»...
— И это вы называете сценарием? — возмутился он. — У других участников целые диалоги, а мне что — только лыбиться предписано?!
— Ты не недооценивай улыбку в кадре, — сухо отмахнулся Цзян Нин. — Это элементарная вежливость, она ценнее тысяч слов.
«Ага, вежливый и незаметный новичок, может, и вызвал бы симпатию, но быстро затерялся бы в толпе. А с моей-то репутацией эта запоздалая вежливость выглядит фальшивкой. Уж лучше оставаться собой», — подумал Ни Чжэн и без колебаний порвал бумажки на мелкие кусочки.
— Ты не переживай, кадры с твоей улыбкой на монтаже обязательно оставят... — начал было Цзян Нин, но, бросив взгляд на сиденье, обомлел: юноша с надутыми губами самозабвенно превращал пухлую папку в конфетти.
Менеджер сжал зубы и подал знак оператору на заднем сиденье. Тот понимающе кивнул.
* * *
Вскоре микроавтобус прибыл на место. Из машины вышел брюнет с чемоданом в руке. Заметив съёмочную группу, он снял солнцезащитные очки, улыбнулся и, чуть наклонив голову, мягко посмотрел на Линь Чжэна:
— А вот и ты.
«Ух ты... Вот он, самый красивый и элегантный персонаж из-под моего пера!» — в глазах Ни Чжэна вспыхнул восторг. Он просто не мог оторвать взгляды.
В те тёмные времена, когда сам автор питался растворимой лапшой и едва сводил концы с концами, он создал этот образ. Этот мужчина принёс ему свет, деньги и признание, вознеся на вершины.
Но ради драмы и коммерческого успеха автору пришлось сделать героя «красивым, сильным и несчастным» — заставить его терпеть семейный паразитизм, отжим ресурсов и предательства друзей. Ведь нынче читатель любит израненные и благородные сердца...
Дуань Шуань словно сошёл со страниц артбука. Он излучал естественный свет: ослепительно прекрасный, с глубоким тёмным взглядом, точёным носом и тонкими губами, изогнутыми в мягкой улыбке. Стоило ему сделать шаг, как вся съёмочная группа вместе с камерами подалась вперёд — будто подсолнухи, тянущиеся к солнцу.
И этот сияющий мужчина подошёл к Ни Чжэну, даря ему свою тёплую улыбку. Девушки-ассистентки вокруг едва не захлебнулись от зависти.
Он был бесспорно хорош собой, вот только выглядел болезненно: бледные губы, едва заметная синева под глазами — следы дикой усталости, придающие ему хрупкую, утончённую красоту.
Цзян Нин знал подлинную причину. Оказавшись вне зоны видимости камер, он сочувственно вздохнул, а затем метнул в Линь Чжэна исполненный ненависти взгляд.
— Брат, — позвал Ни Чжэн.
Он помнил сюжет. Завершив зарубежные съёмки, Дуань Шуань, даже не поспав и не адаптировавшись к разнице во времени, сел на пятичасовой ночной рейс, чтобы успеть поддержать младшего брата на бесполезном для себя шоу.
Он жертвовал репутацией и здоровьем, позволяя брату паразитировать на своём имени, как и подобает слепо любящему старшему брату. И, разумеется, за свою самоотверженность он так и не получил в ответ ни капли искренней благодарности.
Дуань Шуань был великолепным актёром, лауреатом престижных премий, чьё мастерство достигало совершенства.
«Эх, если бы я сам не написал эту мангу, то никогда бы не догадался... — подумал Ни Чжэн. — Под этой маской безупречного благородства его уровень симпатии ко мне равен минус девяти тысячам девятистам девяноста девяти».
Краснеющая цифра неприязни выглядела слишком уж убедительно.
И сколько же раз ему придётся признаться в любви, чтобы засыпать эту пропасть?