Глубокой ночью — около трех или четырех часов — обсуждение в трендах социальных сетей и не думало утихать. Казалось, кто-то умело подогревал интерес, не позволяя теме опуститься в рейтинге.
За десять лет, прошедших с момента дебюта Гу Чжэна, его имя впервые попало в топ под собственным именем. Это походило на путь человека, который больше десятилетия брел в полной темноте, опустив голову, а затем внезапно попал под яркий луч прожектора. Подняв взгляд, он с изумлением обнаружил, что его персоной наконец-то кто-то восхищается.
Новость докатилась и до его бывших коллег по группе.
Шао Фу открыл ролик, привычным движением перетянул ползунок прогресса во вторую половину и точно попал на первую секунду появления Гу Чжэна. На экране изящный, красивый юноша с точеными белыми кистями с непринужденной грацией сбросил куртку, чуть изогнул губы в улыбке и, лукаво взглянув прямо в объектив камеры, послал зрителям воздушный поцелуй.
«А-а-а-а-а, этот поцелуй меня просто добил!»
«Я мертва, не пытайтесь меня откачать!»
В комментариях творилось безумие. Зрители бились в экстазе, сраженные наповал этими короткими секундами. Вспыхнув от смущения, люди затаили дыхание, не в силах оторвать глаз от экрана.
А затем, в следующее мгновение, благородная выучка и безупречная техника юноши яркой вспышкой ночного фейерверка зажгли сцену. Он закружил в танце весь зал и заставил миллионы людей по ту сторону экрана сходить по нему с ума.
Шао Фу пересмотрел этот отрывок еще раз и закрыл телефон.
В его глазах за прошедшее десятилетие Гу Чжэн нисколько не изменился. Тогда, в восемнадцать лет, тот был зеленее и неопытнее любого из них, но одновременно — неизмеримо прекраснее. Настолько, что не находилось слов для описания: от точеной переносицы до нежных, словно лепестки роз, губ; от гладкого лба до сияющих, точно драгоценные камни, глаз. В каждом изгибе его бровей, в самом разрезе глаз читалась аристократическая избалованность, заставлявшая сердца трепетать.
На групповых снимках взгляды всех и каждого первым делом цеплялись именно за него.
Десять лет спустя та юношеская, бьющая через край красота подернулась пеплом. Годы круговерти в шоу-бизнесе погасили его, сгладили острые углы. Кожа утратила прежнее сияние, в уголках глаз затаились едва заметные морщинки, а сам он превратился в черствого, строгой закваски человека, с которым невыносимо трудно найти общий язык. В нем не осталось и намека на прежнюю звезду бойз-бенда. Впрочем, ровно то же самое произошло и с остальными участниками, пустившимися в сольное плавание, — никто из них не сохранил прежнего облика, каждый по-своему погруз в рутине и погряз в банальности.
И все же этот короткий ролик заставил Шао Фу, привыкшего со стороны наблюдать за происходящим с ледяным равнодушием, мгновенно вспомнить прошлое.
Гу Чжэн не изменился. Просто с возрастом его облик обрел иное, сдержанное и зрелое очарование. Внутри него по-прежнему жила та самая мятежная, бесшабашная душа, просто скованная серостью будней и вышколенная жесткими законами индустрии. Стоило ему ступить на подмостки, как харизма вспыхивала с новой силой, возвращая ему облик юного бунтаря.
Каждое его движение будило в памяти Шао Фу призраков прошлого. В той группе, включая самого Гу Чжэна, было пятеро ребят. И кто из остальных четверых в свое время не питал к Гу Чжэну — тогдашней Алой Розе их коллектива — смутных, едва осознанных чувств? Они готовы были слепо идти за ним, рисковать всем, ссориться с собственными фанатами и идти на конфликт с агентством.
Впрочем...
Все это оставалось в далеком прошлом. В днях, к которым нет возврата. Лишь по молодости можно обладать подобной отчаянной, безудержной отвагой, чтобы потом, когда этот человек без колебаний перешагнет через вас ради выгодного контракта, испытать все глубины предательства и боли.
При этой мысли Шао Фу закрыл глаза и тихо, с горькой иронией усмехнулся. Десять лет упорного труда принесли ему титул Киноимператора и признание, его график был расписан по минутам на месяцы вперед. И единственной причиной, по которой он в своем плотном расписании нашел время взглянуть на это местечковое шоу, был его непутевый младший брат. Тот воткнул себе в голову идею участвовать в проекте, заявляя, что отправляется «вслед за своей заветной звездой».
Шао Фу оставалось лишь молиться, чтобы у брата вкусы оказались не столь паршивыми, как у него самого в юности, и тот не влюбился в человека, у которого вместо сердца — ледяная пустышка.
* * *
Гу Чжэн попал в горячие тренды, и его телефон тут же завалили сообщениями. Старые знакомые из списка контактов прежнего владельца тела присылали поздравления, перемежающиеся ядовитыми, исполненными скрытой желчи репликами. Гу Чжэн пробежал их взглядом, но отвечать не стал. Написав лишь своему менеджеру короткое «без паники, я спать», он рухнул на кровать и мгновенно провалился в сон.
Его нынешнее тело давно перешагнуло тот возраст, когда после бессонной ночи можно порхать как ни в чем не бывало. Чтобы поддерживать силы, требовался полноценный отдых. К тому же попадание в тренды для него прежнего являлось рутиной, обыденной деталью рабочего дня. Он относился к этому с буддийским спокойствием.
Те, кто рассчитывал увидеть его бурную радость или срыв маски, были обречены на разочарование.
На следующее утро сказывались последствия вчерашнего марафона с пением и танцами: ноги одеревенели настолько, что казались чужими. Сцепив зубы от вспыхнувшей боли, Гу Чжэн набрал номер менеджера и велел срочно вызвать массажиста на дом.
Его болезненное шипение в трубку не на шутку напугало агента. Не прошло и полчаса, как массажист и менеджер одновременно возникли на пороге. Мастер знал свое дело: через час интенсивного разминания мышц дикая ломота спала. Убедившись, что подопечный вернулся к жизни, менеджер уселся рядом и принялся выкладывать рабочие планы на ближайшее время.
Конечно, его артисту было далеко до Киноимператора Шао с его забитым до отказа графиком и лучшими проектами страны, но и у них наклевывалось немало предложений.
Однако первая же фраза Гу Чжэна заставила менеджера усомниться в собственном слухе:
— Ты о чем?! Отменить все ближайшие съемки? Но ты ведь только что пробился в тренды! Куча программ мечтает позвать тебя в качестве гостя! А твои пробы на роль третьего плана в «Замке Тёмных Облаков»? Твоя игра была на голову выше главных актеров, но режиссёр Чэнь все сомневался... А стоит тебе засветиться в сети, как он тут же подтвердил твое утверждение!
Гу Чжэн лишь усмехнулся.
Люди в этой сфере одинаковы во всех мирах — прагматичны и циничны до мозга костей.
Тем не менее он невозмутимо повторил:
— Третий план в фильме оставляем. Все остальное — в корзину.
Менеджеру было больно терять такие возможности, и он попытался переубедить артиста, но Гу Чжэн четко стоял на своем:
— Все эти шоу — третьесортная дешевка. Они зовут меня, но ты спросил, в каком качестве? Разовый гость или постоянный участник? Сколько эфирного времени мне гарантируют? Буду ли я на афише? Если они просто хотят нажиться на хайпе вокруг моего имени, то на кой черт мне этот сомнительный хлам?
Эти вопросы загнали менеджера в тупик. По его мнению, достаточно было прийти, улыбнуться в камеру и забрать свои три-четыре тысячи юаней за выпуск за вычетом комиссии — отказываться от легких денег казалось глупостью. Но упрямый нрав Гу Чжэна не оставлял шансов для споров.
По правде говоря, прежний владелец тела совершал катастрофическую ошибку. Желая напомнить о себе, он хватался за любые предложения, если за них платили.
Именно эта всеядность и загнала его в тупик. Серьезные, рейтинговые передачи с высоким статусом брезговали им, а мелкие сомнительные проекты вытягивали из него последние силы. Имея внешность красивого юноши, он должен был беречь свой образ, а он разменивался на экстремальные шоу на природе или лез в интеллектуальные викторины, где выглядел обычной красивой пустышкой. При этом выхлопа от таких съемок не было никакого. А если его и звали в крупный проект, то лишь для того, чтобы сделать оттенком для молодых и раскрученных звезд. В итоге его карьерный путь сжимался до узкого горлышка.
Гу Чжэна не волновала слава как таковая, но повторять чужие ошибки он не собирался. Отныне он намеревался жестко фильтровать поступающие предложения.
К тому же, если он выложится по полной в шоу «Отбор 101», проект сам принесет ему дивиденды. Вряд ли кто-то сейчас догадывался, насколько оглушительным окажется успех этого шоу. Со временем эти юные идолы сами вытащат его, забытого наставника, на вершину.
Едва восстановив силы, во второй половине дня Гу Чжэн уже вернулся на съемочную площадку базы, готовый честно исполнять обязанности наставника.
Узнав, что он отпросился лишь на полдня, две девушки-инструкторы по хореографии невероятно обрадовались и обступили его, точно родного.
Обе были молоды и хороши собой. И хотя в окружении сотни красивых парней у них порою замирало сердце, разум твердо напоминал о границах. Мимолетный флирт — это одно, но заводить серьезные отношения с необстрелянными юнцами — табу. Агентства строго запрещали им подобные глупости: девушки находились на пике карьеры, и любой скандал с романом разрушил бы их образ «недоступных муз», нанеся сокрушительный удар по фанатской базе.
Рисковать положением они не намеревались.
К тому же, помимо участия в шоу, у них хватало сторонних контрактов. Им приходилось разрываться между занятиями с участниками и съёмками в других городах. А Гу Чжэн отлично пел и двигался. Если бы он взял часть их работы на себя, это стало бы спасением!
Девушки тут же принимались наперебой упрашивать его:
— Брат Чжэн, миленький, возьми на себя хореографию для заглавной песни у младших классов!
Они прекрасно понимали, насколько тяжела эта просьба. В классе «А» собрались сильнейшие — им достаточно было показать движение пару раз, и они подхватывали на лету. А вот группы «B», «C», «D» и «F» состояли из ребят с куда меньшим талантом и слабой подготовкой. Учить их — адский труд. Тут и недели мало, не то что трех дней. Девушки сами едва не срывались на крик, но красная лампочка камеры заставляла их удерживать на лицах ангельские улыбки.
Гу Чжэн к женским чарам оставался абсолютно глух, однако прищурился и заметил:
— Мы здесь не главные действующие лица. Если вы бросите занятия с ребятами, вам срежут и без того скромное эфирное время.
— Да и бог с ним, с эфиром! — легкомысленно отозвались они.
Они не держались за мелкий проект, тем более что среди пяти наставников их присутствие и так терялось.
— Очень прошу, Брат Чжэн! У Сестры Ци сегодня вечером съёмки в программе «Вперед навстречу солнцу!» в Городе А, ей нельзя пропускать рейс, иначе поднимется шум из-за неустойки. А у меня завтра съёмка для обложки журнала... — щебетала Сюй Тяньчжэнь. Ее чарующий голос мог растопить чье угодно сердце, но на Гу Чжэна это не производило ни малейшего впечатления.
Впрочем, ему пришлось согласиться — иначе девушки заподозрили бы неладное в его абсолютной холодности к женскому полу. Счастливые наставницы, издав радостный возглас, помчались собирать вещи.
Пока наставники паковали чемоданы, участники проекта готовились к переезду. Первый этап отбора завершился, сформировались классы «A», «B», «C», «D» и «F», и сотня парней переходила на казарменное положение. Расселение по комнатам строго соответствовало полученному рейтингу.
Участники из класса «А» жили вместе с равными себе, «В» — со своими. Перемешивать классы запрещалось ради порядка и удобства съемок.
Камеры на базе работали непрерывно. Шоу транслировалось в формате лайв-стрима, из которого потом нарезали трех-четырехчасовые выпуски для ТВ. Разумеется, операторы чаще крутились возле класса «А» — там собрались лидеры, обладавшие и навыками, и наибольшим вниманием публики.
Чтобы поднять рейтинги, продюсеры сознательно подселяли в одну комнату ребят с несовместимыми характерами. К примеру, двое стажеров из компании Цзяньсин — Чжу Ваньсянь и Сюй Сяньин — оба пробились в класс «А». Они давно знали привычки друг друга и отлично ладили, но организаторы намеренно развели их по разным комнатам.
Собрать под одной крышей амбициозных, юных и вспыльчивых парней на три месяца — верный способ спровоцировать драму. По мере накала борьбы конфликты становились неизбежными. Интриги и жесткое соперничество существуют в мужских коллективах ничуть не меньше, чем в женских.
Зрителям же нравилось наблюдать за кулуарной жизнью своих кумиров, и подобные закулисные кадры гарантировали бешеные охваты и обсуждения в сети.
Подобные продюсерские уловки Гу Чжэн выучил еще пару жизней назад.
Он прекрасно понимал, какой игры от него ждут, и без лишних указаний отправился выполнять задачу.
Подойдя к жилым комнатам, где за закрытыми дверями кипела жизнь участников, Гу Чжэн в сопровождении оператора изобразил строгого куратора.
Он вежливо постучал. Ответа не последовало.
Тогда он толкнул дверь и вошел. Находящиеся внутри парни мгновенно обернулись. Увидев на пороге наставника и черное очко видеокамеры, они замерли от испуга и смущения. Те, кто стоял без футболок, спешно начали одеваться, а чемоданы захлопывались с молниеносной скоростью. Ребята выглядели точь-в-точь как провинившиеся школьники при внезапном появлении классного руководителя.
Оператор деликатно отвел объектив в сторону, имитируя неловкость.
Гу Чжэн лишь мысленно усмехнулся.
«Чёртово шоу...»
Продюсеры снова хотели стряхнуть с себя ответственность и сделать из наставника злодея. В эти игры он перестал играть еще сто лет назад, но сейчас приходилось соблюдать правила.