Ещё один вечер принёс с собой прохладный ночной бриз.
— Тебе пора спать, — подперев подбородок рукой, Ци Сян намеренно перевернулся на другой бок, пытаясь привлечь к себе внимание.
— Да-да, сейчас. Дай мне полчасика, досмотрю и сразу лягу, — рассеянно пробормотал Ни Чжэн, продолжая листать яркий рекламный проспект.
Он выбирал место для свадебного путешествия. Буклеты пестрели изысканными фотографиями, дышавшими величием ушедших эпох. Каждое место казалось по-своему прекрасным, и от обилия вариантов Ни Чжэн окончательно запутался. Впрочем, глубоко в душе выбор он уже сделал.
С довольной улыбкой закрыв проспект, он отложил его на подушку и погрузился в сон. Ци Сян заснул раньше: его красивое лицо с точёными чертами покоилось напротив, а рука крепко обнимала мужа за талию.
* * *
Глубокой ночью Ни Чжэн очнулся от невнятного шума.
Раскрыв глаза, он обнаружил, что на нём шляпа и солнцезащитные очки, а сам он шагает в строю туристов. Вокруг толпились мужчины и женщины всех возрастов — исключительно смугловатые, черноволосые и темноглазые путешественники.
Впереди шагал гид, энергично размахивая красным флажком:
— Держитесь плотнее, не отставайте! Не забывайте защищаться от солнца, и постарайтесь сильно не напиваться водой — туалетов в дикой местности нет. Если повезёт, арендуем у местных торговцев верблюдов — плата символическая, зато прокатимся по пустыне и полюбуемся древними геологическими памятниками!
Ни Чжэн, плетущийся в самом хвосте, оторопел.
«Мы же планировали свадебное путешествие... Почему я здесь один? Где Ци Сян?»
Не успел он толком опомниться, как гид с улыбкой окликнул его:
— Эй, парень на задворках, не отставай!
Ни Чжэн лишь заторможенно сдвинулся вслед за всей группой.
С помощью погонщика он взобрался на двугорбого гиганта. Своим кротким, почти покорным поклоном животное словно выказывало ему почтение. В его добрых глубоких глазах отражались бескрайние небеса и пески, будто храня историю тысячи ушедших лет.
Караван неторопливо двигался вперёд, пока среди песчаных дюн не выросли величественные руины, за которыми простиралась бесконечная пустыня.
— Взгляните вперёд! — увлечённо вещал гид. — Видите эту широкую горную гряду и разрушенные ветром скульптуры? Эти монументальные развалины — всё, что осталось от древней империи Саманмиэр. Двухтысячелетнее государство давно кануло в лету, но когда-то создало невероятно богатую, великую культуру. Учёные до сих пор бьются над его утраченными тайнами...
Одна из туристок звонко подхватила:
— О, я смотрела документальный фильм! Говорят, властелин древней Саманмиэр влюбился в Божественного сына реки. Но союз смертного и божества считается святотатством, и на Саманмиэра Первого пало проклятие. После свадьбы юноша бесследно исчез, а правитель всю жизнь воевал, расширяя границы империи, но так и не смог найти возлюбленного. В сорок лет он скончался в тоске, не оставив наследников, после чего великая держава распалась и сгинула в песках...
Экскурсовод улыбнулся:
— Верно, это одна из основных гипотез в современной археологии. Любители романтических преданий от неё в восторге. И в подтверждение есть один любопытный факт: прислушайтесь к ветру, гуляющему среди этих обломков. Слышите вой и шорох песчаных крупиц? А если вслушаться чутче... вам не кажется, будто в гуле ветра слышится ржание боевых коней и исполненный тоски мужской зов?
— И правда! Я что-то слышу!
— На каком это языке? Неужели древнее наречие?
— Поговаривают, это эхо истории, — продолжил гид, — сам Саманмиэр Первый всё ещё зовёт своего утерянного любимого. Впрочем, это лишь красивая легенда, учёные считают всё обычным природным феноменом.
Пока остальные туристы увлечённо делали снимки, Ни Чжэн достал телефон, намереваясь запечатлеть древний барельеф.
И вдруг... прямо у самого уха прозвучал низкий, хрипловатый голос, звавший его по имени.
Ни Чжэн в замешательстве огляделся. Все вокруг были заняты съёмкой, никто на него даже не смотрел. «Показалось?»
Но в следующий миг зов повторился — отчётливо, будто принесённый знойным порывом ветра из самой глубины веков.
Ни Чжэн сделал пару шагов. Вдруг из-под ног взвился песчаный вихрь.
— Осторожно, налетел песчаный шквал! — крикнул гид. — Сплотитесь в круг, всё сейчас пройдёт!
Никто и не заметил, как после порыва ветра один из участников экскурсии исчез без следа.
* * *
Ни Чжэн попал в бедственное положение.
Он очутился в этой эпохе несколько дней назад. К счастью, его подобрали добрые люди. Они нашли его на берегу реки — его современная одежда была разорвана бурей в клочья — и поделились суровым рубищем, а также скудной едой: чёрствым хлебом и вязкой овсяной кашей. Из-за странных остатков одежды его, вероятно, приняли за беглого раба из какого-нибудь богатого дома.
Кто мог знать, что он явился из будущего, отстоящего на две тысячи лет? Ни Чжэн мог только мысленно горько вздыхать. Благо, опыт перемещений по мирам манги у него имелся, так что рассудок он не потерял, да и языкового барьера, к счастью, не возникло.
Когда Ни Чжэн смыл с себя речной песок и облачился в грубое домотканое рубище, спасители обомлели от вида его кожи.
В отличие от их загорелых, бронзово-пшеничных тел, кожа Ни Чжэна буквально сияла белизной — нежная и молочно-чистая, будто сливки с барского стола. Такой утончённый вид в сочетании с изящным, беспомощным лицом заставил бедняков усомниться в его рабском происхождении.
И всё же они накормили и приютили его. Увидев столь неземную красоту и полнейшую неприспособленность к какому-либо труду, ни у кого рука не поднялась выгнать беднягу на улицу.
Семья состояла из брата, сестры и немощной матери. Все они были рабами, а потому жили в крайней нужде. Брат с сестрой каждый день отправлялись на возведение царской гробницы — урочная норма полагалась на каждого.
Собираясь сегодня на работу, они услышали от Ни Чжэна:
— Я пойду с вами. Буду помогать.
Он был упрям: оказавшись в чужом доме, он не мог позволить себе даром есть чужой хлеб, пока даже старая женщина бралась за посильную работу.
Встретившись с ним взглядом и ощутив искренность его порыва, Диди — младшая сестра — смущённо залилась румянцем:
— А-Чжэн, ты ещё не оправился. Не нужно так спешить...
Её брат Анун догадывался о чувствах сестры, но тоже был против. Причина проста: Ни Чжэн разительно отличался от местных жителей. Его ослепительная белизна и утончённые черты лица неизбежно привлекли бы внимание любого проезжего вельможи, который мог попросту забрать его себе в качестве невольника для забав.
Однако юноша совершенно не понимал, какая опасность ему грозит. Он казался до невероятности наивным — ничего не знал об устоях этой страны и не понимал, что, спутавшись с рабами, сам автоматически получал клеймо невольника. А участь невольников проста: браки между собой или пожизненное рабство в барских домах.
Анун даже думал со временем выдать за Ни Чжэна свою сестру. Тогда их забота о нём стала бы законной, и парень мог бы вообще не работать — они бы прокормили его всей семьёй.
Конечно, Ни Чжэн понятия не имел о местных обычаях! Он всего лишь приехал на экскурсию и нелепо провалился во времени.
Вскоре ему пришлось расплатиться за свою неосведомлённость.
Рабы ходили босиком — обувь могли позволить себе лишь богатые купцы да знатные горожане. Едва Ни Чжэн переступил порог и сделал несколько шагов, как острый камень рассек ему ступню.
Анун приподнял его ногу и увидел, как из нежной подошвы струится кровь. Сердце мужчины сжалось: эта стопа была настолько белой и мягкой, что даже лёгкая царапина пробивала её до крови. У простых бедняков, всю жизнь ходящих по раскалённой земле, ступни покрыты грубыми мозолями. Анун окончательно убедился: этот парень — как минимум беглый принц с далёких земель.
Он и не подозревал, что перед ним обычный, избалованный благами цивилизации современный парень, совершенно неприспособленный к суровому быту древней цивилизации.
— А-Чжэн, ты всё ещё хочешь идти? — спросил Анун, обматывая его окровавленную ступню полосой ткани, оторванной от своей одежды.
— Пойду... — неуверенно пробормотал Ни Чжэн. В доме Ануна обуви всё равно не было, а сидеть вечно в четырёх стенах он не мог.
Видя его непоколебимость, Анун повёл его на стройку. Как он и опасался, хотя Ни Чжэн и хромал, его редкая, точёная красота и белизна кожи мгновенно приковали к себе взгляды сотен рабов. Даже надсмотрщик с плетью замер в изумлении и направился к ним.
— Анун, это ещё кто? — сурово потребовал ответа надсмотрщик.
Анун в страхе пал на колени:
— Господин! Это наш гость по имени А-Чжэн. Мы нашли его на берегу реки и не знаем, откуда он, но он точно не злой человек! Он просто хотел помочь мне с работой.
Надсмотрщик понимал, что к чему: у предков Ануна отродясь не могло быть столь прекрасных родичей. Рассказ казался правдивым. Потратив пару минут на расспросы, он убедился в безобидности юноши и решил не наказывать его.
Ни Чжэн тем временем взялся за работу — аккуратно поднял каменную плиту весом килограмм в десять. Надсмотрщик, сжалившись над хрупким юношей, сам поручил ему самый лёгкий груз. Но для Ни Чжэна даже эта плита оказалась неподъёмной.
Белоснежная кожа мгновенно стёрлась о шероховатый камень, из ранок выступила кровь, а поднявшаяся пыль заставила его зайтись кашлем. Глаза заслезились.
У надсмотрщика перехватило дыхание: «Какой бесполезный раб...» Однако замахнуться плетью рука так и не поднялась.
Вдруг неподалёку раздался топот и зычный голос военачальника:
— Дорогу! Владыка прибыл осмотреть ход строительства усыпальницы!
Услышав о приближении правителя, все присутствующие мгновенно пали ниц. Ни Чжэн застыл, но, опомнившись, торопливо опустил каменную плиту и с опозданием склонился к земле.
Он слышал от Ануна и Диди, что Саманмиэр — могущественное и богатейшее царство, орошаемое полноводными водами канала Ния. А их молодой повелитель, девятнадцатилетний Сенити — правитель с нечеловеческими амбициями и жестоким нравом. Рабы трепетали перед ним не только из-за безграничной власти, но и из-за вспыльчивого характера: наказать смертью замешкавшегося раба для него ничего не стоило.
Ни Чжэн украдкой бросил взгляд на высокого мужчину в белых льняных одеждах и с подпоясанным золотом станом. Повелитель ступал властно, от всей его фигуры веяло несокрушимой силой и холодным величием. Из-за слепящего солнца черты его лица разобрать не удавалось, но образ казался поистине царственным.
Сенити, царь Саманмиэр, прищурив глубокие зелёные глаза, оглядывал трепещущую толпу. На его губах застыла едва заметная насмешливая улыбка. И вдруг его взгляд зацепился за Ни Чжэна, замешкавшегося перед поклоном.
Лицо повелителя изменилось. Он замер и устремился прямо к нему.
По мере того как приближались шаги, над Ни Чжэном нависла тень. Не успел он осознать происходящее, как чья-то сильная рука властно подхватила его за подбородок.
— Кто это? — прозвучал низкий шепот.
С высоты своего роста Сенити рассматривал юношу. Несмотря на грязь и пыль, лицо парня было поразительно красивым, а кожа под солнечными лучами сияла ослепительной белизною. Молодой царь почувствовал странное, почти дикое замешательство — даже само прикосновение к этому незнакомцу отозывалось в нём необъяснимым трепетом.
Прежде чем Ни Чжэн успел рассмотреть его лицо, царь рывком поднял его с земли и прижал к своей груди. Врезавшись носом в чужое плечо, Ни Чжэн только спустя секунду сообразил начать вырываться.
— О Великий Владыка, это новый раб по имени А-Чжэн! — ничком выпалил надсмотрщик, изо всех сил пытаясь выговорить непривычное имя.
Анун, видя, как правитель сжал юношу в объятиях, затрепетал от страха, но не посмел молвить и слова.
— Раб?.. — Сенити нахмурился, будто оскорблённый самой мыслью о рабском происхождении столь совершенного создания. Однако выпустить его из рук он уже не мог. Юноша в его объятиях был невероятно гибким, с тонкой талией, а исходивший от него аромат напоминал чистую студёную воду из горного источника.
Не желая расставаться со своей находкой, царь поступил прямо и властно: сдёрнул с плеч плащ, с головой укутал в него Ни Чжэна, подхватил на руки и взлетел в седло.
— Возвращаемся во дворец! — прогремел его приказ.
— Владыка! Он лишь раб неясного рода! Его нечистая кровь может навлечь на вас бедствие... — попытался возразить верный стражник.
— Ты смеешь мне перечить?! — Сенити смерил слугу ледяным взглядом изумрудно-зелёных глаз, в которых закипала смертоносная буря.
Стражник тут же пал ниц, не смея поднять головы.
Больше никто не дерзнул сказать ни слова. Выбив конём громкую дробь, царь направил скакуна к дворцу.
Так новость о том, что правитель пленился прекрасным рабом и повелел приготовить его к сегодняшней ночи, за считанные минуты облетела весь царский дворец.