— Ты за что меня ударил? — с обидой протянул подросток.
Красный след от ладони на его щеке выглядел настолько красноречиво, что Дуань Чжэн на миг почувствовал укол совести. Впрочем, признаваться в содеянном он не собирался ни под каким соусом.
— Да комара на тебе увидел! Хотел смахнуть, а попал по щеке. Все эти проклятые твари — октябрь на дворе, а они всё не уймутся, — он ласково погладил парня по припухшему месту.
Отговорка была шита белыми нитками. Кто ж так комаров забивает? Со стороны можно подумать, что он отбивался от маньяка. Дуань Иэнь въелся в него взглядом, словно пытаясь просверлить насквозь, но, поскольку перед ним стоял Дуань Чжэн, возражать не стал.
— Ты где пропадал весь вечер? От тебя же перегаром разит, — спросил Дуань Чжэн.
Дуань Иэнь собирался отмолчаться, но дурацкие происшествия этой ночи и жалкая выручка за полдня просиживания на площади давили на психику. Пропасть между мечтами и суровой реальностью всё же вынудила его высказаться:
— За всю ночь — жалких десять юаней... Я что, совсем никчёмный?
На самом деле эти десять юаней были чистой условностью: если учесть сломанный вентилятор и разбитые мелочи, ночь ушла в глубокий минус.
Губы-то подросток распустил, но по его упрямому взгляду Дуань Чжэн сразу понял: скажи он сейчас хоть слово в подтверждение — и парень моментально встанет на дыбы. Вот уж действительно, с подростками одна головная боль.
В оригинальном сюжете волчонок тоже пытался торговать на улице. Поскольку прежний хозяин этого тела жил бережно и не мог выделять ему много карманных денег, Иэнь вместе с компанией таких же пацанов отправился на ночной рынок зарабатывать сам. Кто-то клеил защитные плёнки на телефоны, кто-то устраивал тир с колышками. Начиналось всё так же убого.
Но слухи дошли до Гу Аньран. Влюблённая девушка просто не могла смотреть, как предмет её вдохновения горбатится за копейки на пыльной площади, поэтому наняла кучу подставных покупателей — от мала до велика, — чтобы те под разным соусом сбывали ему деньги.
Иэнь поначалу ничего не замечал, но соображал он быстро. Вскоре он заподозрил неладное, скрутил одного из «покупателей» и прижал к стене. Видя перед собой разъярённого парня, тот перепугался и сдал заказчицу с потрохами.
Так выплыла Гу Аньран.
Любой другой на его месте тронулся бы до глубины души, узнав, что богатая и красивая девушка безответно опекает его за кулисами. Но только не Дуань Иэнь. Он посчитал, что его гордость втоптали в грязь, вернул все деньги до единого юаня и в жёсткой форме велел ей не засовывать нос в его дела. Впрочем, этот взрывной характер лишь сильнее распалил любовь юной барышни.
Встревать в разборки этих голубков Дуань Чжэн не собирался. Он загадочно прищурился и произнёс тоном пророка, знающего спойлеры к жизни:
— Лиха беда начало. Попробуй продержаться ещё пару дней, глядишь — дело и пойдёт.
"Давай, парень, дерзай! Бойкая барышня уже на подходе".
Кто бы мог подумать, что персонаж, который в оригинале проявил бычью упёртость, после этих слов сдастся без боя.
— Ладно, ну его. Не буду больше с этим связываться.
Дуань Чжэн опешил.
Он знал, что подростки переменчивы, но не до такой же степени! Делать нечего, пришлось включать режим заботливого родителя из назидательных сериалов:
— Я ценю твоё желание помочь семье. Но ты ещё подросток. Твоя главная забота сейчас — учёба. Если ты приложишь усилия и подтянешь оценки хотя бы на чуть-чуть, это уже будет огромным вкладом с твоей стороны.
Проще говоря: учись нормально и не майся дурью, мне этого хватит.
Тема была заезженной до дыр, однако на этот раз парень лишь неловко буркнул:
—... Ладно. Понял.
До него дошло: при такой ничтожной выручке он даже за год адского труда не накопит на учёбу в подшефной школе Фучжун.
— Я буду учиться. Честно.
Теперь пришла очередь Дуань Чжэна удивляться. Впрочем, принимать за чистую монету эти громкие заявления он не спешил: юношеские порывы обычно так же быстро угасают, как и вспыхивают. Сегодня есть настрой рвать и метать, а завтра сила воли даст слабину, и всё вернётся на круги своя.
Дуань Чжэн взлохматил ему шевелюру:
— Ладно, поздно уже. Иди спи.
* * *
Однако Дуань Иэнь неожиданно сдержал слово: на уроках он действительно стал вкалывать.
Янь Цзюхуа, классный руководитель пятого класса второго года обучения, преподавал литературу. У него водились две стойкие привычки: первая — регулярно донимать родителей звонками, и вторая — во время чужих уроков тихо курсировать по коридору, высматривая через заднее окошко в двери, чем занята его орава.
Его внезапное появление у окна обычно доводило до полусмерти тех, кто сидел на задних партах и любил подремать на занятиях.
Вот и сегодня он примостился за полупрозрачной сиреневой шторой и, зорко прищурившись, стал обозревать класс.
Взгляд скользил по знакомым юным лицам: девяносто процентов учеников честно слушали материал. На кафедре вовсю свирепствовал строгий учитель химии, а попасться ему под горячую руку не желал никто — его львиный рык мог преследовать провинившегося весь оставшийся день.
У Янь Цзюхуа имелась собственная методика осмотра: сначала зацепить взглядом отличников на первых рядах (проверить, не клюют ли носом), а затем переключиться на «VIP-зону» на задних партах, где вечно гнездились баламуты.
Следуя этой системе, он наткнулся взглядом на Гу Аньран, которая даже не поднимала головы от стола, и на Дуань Иэня, что подпёр щеку кулаком и, не мигая, впитывал написанное на доске.
Этот странный ролевой обмен заставил учителя выпрямиться и даже глянуть в окно — уж не взошло ли солнце на западе?
Гу Аньран всегда училась блестяще, но сейчас выглядела абсолютно отрешённой. Её прекрасные, полные печали глаза то и дело косились влево, после чего она опускала голову и принималась что-то усердно выводить в блокноте. Розовая тетрадица с мультяшными наклейками по толщине походила скорее на личный дневник, чем на конспект.
Янь Цзюхуа хорошо знал эту ученицу. Тонкая, ранимая натура, с душой поэта и склонностью к романтической меланхолии. Её сочинения на уроках литературы регулярно выбивали слезу своей изысканностью, но элегические настроения хороши к месту, а на уроке химии, где сыпались формулы, романтика смотрелась дико.
В последнее время её состояние откровенно внушало опасения.
Зато Дуань Иэнь заставил учителя изумлённо выгнуть бровь: хулиган, похоже, решил взяться за ум.
Наблюдая за ним несколько дней, Янь Цзюхуа не удержался и отправил Дуань Чжэну сообщение в WeChat: "Господин Дуань, ваше воспитание даёт плоды! Мальчик наконец осознал ценность знаний и взялся за учёбу".
"..." — мысленно нарисовал в воздухе огромный вопросительный знак Дуань Чжэн. При чём тут вообще он?
Понаблюдав за парнем ещё немного, классный руководитель понял: усердие у Иэня есть, а вот методики не хватает. Пробелов в знаниях накопилось столько, что даже при всём желании он просто не понимал материал, из-за чего заметно нервничал и выходил из себя.
Немного пораскинув мозгами, Янь Цзюхуа посоветовал Дуань Чжэну один репетиторский центр:
— Господин Дуань, если Иэнь действительно заставил себя заниматься, то до экзаменов ГАОКАО ещё целых три года — а точнее, год и восемь месяцев. Всё ещё можно спасти!
Раз уж место рекомендует школьный учитель, значит, контора надёжная — именно так рассуждают все родители. Чтобы не обижать классного руководителя и не плодить сплетни, Дуань Чжэн повесил парня себе на буксир и отправился по адресу.
Преподаватель, к которому они шли, считался чуть ли не легендой репетиторского фронта. Богатейший опыт, способность подтянуть абсолютно любой предмет — от литературы до высшей физики, а вдобавок язвительный, авторитарный характер, позволяющий с первого взгляда вычислять слабые места учеников. Говорили, что к каждому он находит индивидуальный подход, благодаря чему его подопечные в среднем поднимали результат на двести баллов. Звучало, мягко говоря, сказочно...
Волчонок шёл туда с таким видом, будто его ведут на казнь, и всю дорогу бубнил:
— Не ведись ты на эту чушь.
Он органически не переносил подобные заведения с их громкими лозунгами и выкачиванием родительских денег. К тому же курсы располагались в обычной квартире жилого дома, без какой-либо вывески или лицензии — чисто подпольная шарашка.
Когда Дуань Чжэн привёл его в кабинет, репетитор по фамилии Сье даже не соизволил поздороваться или расспросить про уровень знаний. Он просто швырнул перед парнем пачку тестов и буркнул, чтобы тот сидел и решал, сколько успеет за утро.
Чего? То есть тупо убить всё утро на какую-то макулатуру?
Иэнь закипал изнутри, проклиная это шарашкино болото, но под строгим взглядом Дуань Чжэна был вынужден снять колпачок с ручки и приступить к работе.
Целое утро ему не потребовалось — он щёлкнул колпачком буквально через полчаса.
Видя такое дело, развалившийся в кресле учитель Сье отложил недоеденный мясной пирожок, взял тесты, пробежался по ним взглядом, издал неопределённое «угу» и замолчал.
Дуань Чжэн тоже заглянул через плечо. Картография ужаса впечатляла: элементарные задачи, где требовалось просто подставить цифры в формулу, были завалены почти напрочь, базовые вопросы сплошь пестрели ошибками, а к развёрнутым заданиям парень даже не прикоснулся. В английском же сочинении словарный запас не дотягивал даже до начальной школы.
Сье Хай знал, что к нему не приходят от хорошей жизни и у большинства учеников со знаниями беда, но чтобы настолько...
Он без экивоков выложил всё Дуань Чжэну:
— Случай тяжёлый. База отсутствует как класс, в голове — полнейший вакуум. Придётся поднимать программы начиная с младших классов средней школы. Я могу взяться за него, но ценник будет двойной.
Услышав про двойную оплату, Иэнь подорвался со стула, намереваясь высказать всё, что думает об этом вымогателе, но Дуань Чжэн оборвал его на взлёте и просто кивнул. Возможность спихнуть куда-нибудь этого оболтуса перевешивала всё. В крайнем случае стиралку с сушкой «Маленький чёрный лебедь» можно купить и в следующем месяце.
Оценив сговорчивость клиента, Сье Хай добавил:
— Учёба — дело долгое и мучительное. Мне понадобится полное содействие семьи.
Мужик был прожжённым дельцом. По физиономии Иэня он сразу сообразил: парень не глуп, но норов у него бешеный. Такого строптивца можно удержать в узде только с помощью авторитетного взрослого.
Они обменялись контактами в WeChat. По сути, репетитор открыто договорился с опекуном о регулярном стукачестве.
Иэнь аж заскрипел зубами от возмущения, но Дуань Чжэн восторженно поддержал идею:
— Учитель Сье, если этот разгильдяй устроит что-нибудь — сразу пишите мне!
— У вас прекрасный подход к воспитанию, господин Дуань. Похвальная родительская ответственность.
— Да о чём речь! Ради будущего ребёнка мы, родители, готовы на всё. Каких бы денег это ни стоило, затянем пояса, но в университет его протолкнём. Вся надежда на вас, учитель, не представляю, как вы с ним намучаетесь.
Два взрослых мужика принялись наперебой обмениваться елеем. В этой комнате только один человек воспринимал этот спектакль всерьёз — и это был Дуань Иэнь.
* * *
Когда Дуань Чжэн ушёл, парню не оставалось ничего другого, кроме как подчиниться судьбе. Выяснив истинный уровень его «познаний», Сье Хай перешёл на индивидуальный формат. Он нарыл где-то учебники за седьмой-восьмой классы и буквально разжёвывал каждый термин, после чего заставлял решать бесконечные карточки.
Терпением Иэнь никогда не отличался, поэтому уже на второй день чуть не сошёл с ума. Он в бешенстве швырнул ручку на стол:
— Да задолбал меня этот кретин-смотритель бассейна! В каждом тесте одна и та же хрень: зачем одновременно открывать трубу для слива и наливать воду?! В чём вообще смысл этих идиотских задач?! Всё, я не буду это решать!
Чжоу Хай, не моргнув глазом, требовал сдачи работ строго по таймеру:
— Это базовые задачи для пятиклассников. Если старшеклассник не может их осилить, возникает логичный вопрос к его интеллектуальному развитию. Мне придётся побеседовать с твоим опекуном — возможно, проще не мучить парня и бросить это дело. Впрочем, оплата за месяц не возвращается.
Признать себя дурачком — да ещё и позволить этому шарлатану наябедничать Дуань Чжэну? Ни за что! Сцепив зубы от ненависти, Иэнь снова уставился в тесты. Проклиная всё на свете, он принялся выводить формулы на черновике. Он даже не заметил, что, в отличие от прошлых времён, когда на математику ему было плевать, теперь он сам, без напоминаний, завёл отдельную тетрадь для расчётов.
Чжоу Хай чутко отслеживал его прогресс. Убедившись, что тему со «смотрителем бассейна» парень щёлкает как орешки, он тут же подкидывал новый блок информации. Когда материал раскладывали по полочкам, Иэнь схватывал всё на лету и легко применял формулы в похожих примерах. Но у него оставался главный изъян — полнейшее отсутствие усидчивости. Парню требовалась постоянная эмоциональная подпитка со стороны опекуна, так что репетитор слал Дуань Чжэну отчёты чуть ли не каждые два часа.
Дуань Чжэн каждый вечер лично приходил забирать парня домой. Спустя пару дней подобной терапии Иэнь смирился с судьбой и перестал брыкаться.
Но в один из дней, открыв дверь репетиторского кабинета, он оторопел. За столом сидел человек, чей холодный, высокомерный вид вызывал у него сугубое отвращение. На секунду Иэню показалось, что он ошибся дверью.
Первое оцепенение сменилось глухой яростью.
— Цзян Ханъин? Ты-то что тут забыл? — процедил он.
На изящной переносице Цзян Ханъина покоились тонкие очки в серебряной оправе, бликовавшие в свете лампы. Не поднимая глаз от книги, он неспешно перевернул страницу и ровным голосом отчеканил:
— Очевидно, учиться.
— Чего?! ТЕБЕ нужны репетиторы?! — Иэнь фыркнул.
Чжоу Хай был того же мнения. Выдав новоприбывшему стандартный пробный вариант, он приготовился выискивать ошибки красной ручкой, но столкнулся с неожиданной проблемой: красную пасту банально некуда было применить. Работа была выполнена безупречно, на близкий к абсолютному максимум.
— Э-э... Ученик Цзян, — озадаченно прочистил горло преподаватель. — У тебя отличные результаты. Зачем тебе мои занятия?
При балле 720 из 750 метить в абсолютный максимум на базе подпольного кружка было как-то странно.
Цзян Ханъин скользнул взглядом по доске, где всё ещё белели нестёртые записи с элементарными формулами для младших классов, и с непроницаемым лицом ответил:
— Ничего страшного, учитель. Мне иногда тоже полезно повторить базовые вещи.
Звучало как откровенная издёвка. Иэнь едва удержался, чтобы не отполосовать его трёхэтажным матом.
Самый ад начался позже. Появление гениального отличника мгновенно превратило репетиторский кабинет в арену унижения. На фоне непринуждённой грации Ханъина попытки Иэня выглядели как агония.
Чжоу Хай легко вёл двух учеников одновременно. Объяснив тему, он по привычке спрашивал:
— Всё понятно?
Цзян Ханъин сохранял каменное спокойствие, а у Иэня в голове стоял туман. Но признаться в своей тупости в присутствии этого индюка гордость ему категорически не позволяла.
Тесты они тоже получали разные: Ханъин щёлкал олимпиадные варианты повышенной сложности, а Иэнь ковырял начальный уровень для отстающих. Но даже так соперник разносил его в пух и прах — и по скорости, и по баллам.
Расправившись с заданиями, Ханъин уткнулся в книгу, всем своим видом демонстрируя превосходство, а под конец мог ненароком бросить сочувственным тоном:
— Если что-то не получается, обращайся, я объясню. Всё-таки мы одноклассники, нужно помогать друг другу.
"Да пошёл ты к чёрту со своей лицевой заботой, падла!" — бесился про себя Иэнь.
Это была чистой воды провокация, дальновидный и подлый ход. А тут ещё Дуань Чжэн, приходя вечером, каждый раз заставал эти «дружеские порывы» и искренне умилялся отзывчивости Ханъина. Это доводило волчонка до каления.
Встревоженная гордость взяла своё: от злости он начал пахать с утроенной силой. И уже через пару месяцев его оценки в школе неожиданно поползли вверх.