Игра в «Правду или действие» быстро перешла к следующим вопросам. Все они были довольно курьёзными: от разглашения стыдных секретов друг друга до выяснения, у кого в общежитии самые вонючие носки. Зал заходился от смеха, а в комментариях фанатки — как «мамочки», так и «девушки» — исходили нежностью к своим кумирам.
Дошло даже до гипотетического вопроса: «Если бы у вас была сестра, кого из сокомандников вы бы выбрали ей в мужья?». Что удивительно, Чжу Ваньсяня — обладателя самой яркой внешности и невероятной популярности — не назвал вообще никто.
Ведущий со смехом спросил о причинах, и ребята вывалили целый ворох курьёзных отговорок: «Я не потерплю зятя красивее себя!», «Он слишком хорош собой — будь у меня сестра, она влюбится по уши и останется с разбитым сердцем», «Да он же кроме работы ничего вокруг не замечает! Назовёт его гулять, а он даже с места не сдвинется».
Звучало это до того убедительно, что ведущий хохотал до слёз, обеспечив шоу максимальный рейтинг. Впрочем, про себя остальные участники ухмылялись: был ведь и ещё один резон. Все давно замечали, что Ваньсянь не сводит глаз с их наставника, и догадывались, что девушки его, похоже, вообще не интересуют. Впрочем, когда однополые браки узаконены, в шоу-бизнесе подобным никого не удивишь.
Парни лишь мысленно пожали плечами.
Настал черёд последнего вопроса. Ведущий пошарил в коробке, выудил записку и медленно зачитал:
— Зачем вы решили пойти в шоу-бизнес?
Вопрос был избитым до невозможности — из той же серии, что и «Какая у вас мечта?» в прочих реалити-шоу, чисто ради симпатий аудитории. Ответы, разумеется, посыпались как по писаному: «Петь и играть на сцене — мечта всей моей жизни, я хочу выходить к зрителям вечно!», «Путь к дебюту тернист, но я рос без отца, семья жила в нужде, и ради мамы я расшибусь в доску!». Ведущий даже умилительно утер слезу.
Микрофон перешел к Чжу Ваньсяню.
— В детстве я увидел одно выступление, — произнёс юноша. — Я так восхищался одним из артистов, что тоже решил связать жизнь со сценой.
Выражение его лица неуловимо изменилось: промелькнуло не то волнение, не то смущение. Он смотрел точь-в-точь как младший, искренне боготворящий своего кумира, и в его голосе звучала такая подлинная теплота, что ни у кого не возникло сомнений в правдивости этих слов.
— Что это было за выступление? — с живым интересом подался вперёд ведущий. — И этот человек всё ещё выступает?
— Концерт бойз-бенда десятилетней давности. К сожалению, группа давно распалась. Но тот человек был капитаном, и он до сих пор работает в индустрии — правда, больше не поёт.
Гу Чжэн поначалу слушал отстранённо, но с каждым словом его смущение нарастало. Бойз-бенд десятилетней давности, распад, сменил поприще, остался в шоу-бизнесе... До него внезапно дошло, почему этот парень постоянно вился вокруг и пробивал любые барьеры. Остальные присутствующие тоже предпочли промолчать, однако в душе уже всё поняли и начали бросать на Гу Чжэна исполненные иронии взгляды.
Гу Чжэн лишился дара речи.
— Я восхищался им и мечтал идти по его стопам, но меньше всего хотел причинить ему неудобства, — продолжал Ваньсянь. — Десять лет назад он стал моим идеалом, а спустя десять лет я пришёл в шоу-бизнес ради него. Я боялся, что личное знакомство принесёт лишь разочарование, но он оказался даже лучше, чем в моих фантазиях. И я просто не могу удержать своё сердце...
Было непривычно слышать от парня столь длинную тираду. Каждое слово, чеканимое им с особым нажимом, звучало не иначе как признание в любви.
Гу Чжэн смутно вспомнил детали оригинального сюжета. В каноне юноша действительно пытался намекнуть оригиналу о своём благоговении, однако тот в ответ грубо сдёрнул маску благородного наставника и попытался затащить парня в постель через систему скрытых правил и угроз. Обжегшись о чужую грязь, молодой человек мгновенно лишился идеализированных иллюзий, а его искреннее восхищение сменилось глубоким отвращением.
Теперь же, когда в этом теле оказался новый Гу Чжэн — не плетущий интриг и не претендующий на чужое, — светлый образ кумира остался нетронутым.
Ведущий, подхваченный волной ностальгии, с энтузиазмом воскликнул:
— Кто же это? Назови имя! У нашего проекта огромная аудитория. Когда выпуск выйдет в эфир, он наверняка его увидит. Поверь, любому человеку приятно знать, что у него есть столь преданный поклонник!
— Точно, колись! Обещаем не донимать его, просто поможем донести твои чувства! — поддакивали остальные, сгорая от любопытства.
Когда зашла речь об имени, Чжу Ваньсянь заметно смутился. В ярких бликах софитов его юное, безупречно высеченное лицо выглядело настолько притягательно, что невозможно было отвести взгляд. Сглотнув, он повернулся к Гу Чжэну и, словно набираясь храбрости, тихо спросил:
— Учитель... я могу назвать его имя?
По залу прокатилась волна женских визгов — фанатки мгновенно сориентировались в ситуации.
«Почему он спрашивает Гу Чжэна? С чего вдруг такая послушность?» — поначалу недоумевали некоторые. Но, увидав застывшее лицо наставника, они накоротке сложили два и два. Зал взорвался хохотом, свистом и аплодисментами: надо же, объект обожания находится прямо перед ними! Потрясающий поворот для шоу!
Шум и крики не утихали ни на секунду.
Ни у кого не возникло сомнений в искренности Чжу Ваньсяня: смущение на его лице было не сыграть. К тому же артисты, желая привлечь к себе внимание, обычно выбирают в кумиры звёзд первой величины. Какой смысл выказывать такое глубокое почтение актеру второго эшелона, чья популярность давно померкла? От этого не получишь ни пиара, ни выгоды, лишь поделишься собственным софитным светом. Это обстоятельство лишь подтверждало: парень говорит от чистого сердца.
Юноша не скрывал своего пылкого чувства. Глядя на его лицо, до боли напоминавшее Ци Сяна, Гу Чжэн совершенно растерялся. Щёки обжёг румянец, сердце застучало быстрее. Он смущённо кашлянул, а вокруг продолжали свистеть и скандировать:
— Ответь ему! Ответь!
«Да что тут ответишь?!» — пронеслась в голове Гу Чжэна паническая мысль. В этот момент звукорежиссёр врубил вирусный хит — песню «Вместе». Гу Чжэн едва удержался от того, чтобы не закрыть лицо руками.
Он еще не подозревал, что после выхода эпизода в эфир все экраны запестрят комментариями: «Я их шипперю, спасибо!».
На этой неловкой ноте съёмки успешно завершились. На город опустились сумерки, съёмочная группа, вполне довольная результатом, сворачивала оборудование, а участники разъезжались. Гу Чжэн собрал вещи. Менеджер собирался отвезти его домой, однако вслед за ним, словно преданная тень, увязался Чжу Ваньсянь. Его горящий взгляд явно намекал на то, что разговор не окончен.
Гу Чжэн отослал менеджера и обернулся, понимая, что эту проблему придется решать прямо сейчас.
— Спасибо за твои чувства, — осторожно начал Гу Чжэн, выверяя каждое слово, чтобы не ранить пылкое юношеское сердце. Он прекрасно понимал природу фанатского поклонения, но знал и другое: дистанция создаёт иллюзию идеала, а близкое знакомство часто приносит лишь разочарование. Лучше было сразу расставить точки над «i». — Но ты видел лишь мой экранный образ. А в реальности... Мне скоро тридцать, я ничего толком не добился, пью, курю, да и вредных привычек у меня хватает. Поверь, я совсем не тот человек, которым стоит восхищаться.
Идеализированные представления невечны. Стоит парню побыть в шоу-бизнесе подольше, как он поймёт: в Гу Чжэне нет ничего особенного, а индустрия полна куда более талантливых и успешных людей.
— А я считаю, что вы прекрасны. Даже лучше, чем десять лет назад... Я хочу быть с вами, учитель.
От этой внезапной, абсолютно искренней исповеди Гу Чжэн опешил. Он воровато огляделся по сторонам — к счастью, поблизости никого не было. Услышь их кто-нибудь, и завтрашние заголовки таблоидов гарантированно были бы обеспечены.
— Я совсем не тот, кем ты меня считаешь... — невнятно пробормотал Гу Чжэн.
Но юноша ответил с детской прямотой:
— Сначала это было просто восхищение. Но когда на съёмках вы улыбнулись мне, всё изменилось.
Раньше он действительно относился к Гу Чжэну как младший к кумиру. Однако при личной встрече зародилось совсем иное чувство. Ваньсянь и сам мучился: Гу Чжэн был его идеалом, ему следовало ограничиться автографом и напутственным словом — почему же теперь он мечтает провести с ним всю жизнь?
От его признания Гу Чжэна обдало волной запретного трепета. Под пристальным, обжигающим взглядом этих глаз ноги стали ватными. Он понял, что не в силах произнести «нет», и, будто повинуясь невидимой воле, коротко кивнул.
— Ну... давай попробуем.
Слова прозвучали как согласие.
Гу Чжэн собирался вызвать такси, когда юноша шагнул к нему:
— Куда мы едем?
— Ко мне... — не подумав, выпалил Гу Чжэн.
Обычно артисты после съёмок отправляются развлекаться — если, конечно, у них нет пары. Гу Чжэн к таким весельчакам не относился и мечтал только об одном: добраться до собственной кровати. Однако в сложившейся ситуации его ответ прозвучал как прямое приглашение.
Стоило фразе слететь с губ, как в наивных тёмных глазах юноши мелькнула тень смущения. Ваньсянь принял всё за чистую монету. Гу Чжэна мгновенно охватило раскаяние, и он безумно пожалел о сказанном.
Он никак не ожидал, что события примут настолько стремительный оборот сразу после согласия.
Как бы ни был взросл и опытен человек, в подобном положении он чувствует себя попавшим в ловушку, из которой уже не выпутаться.