Под безутешный плач дворцовых слуг Шэн Баочжэн — уже не юный прекрасный император, а зрелый, умудренный годами владыка — медленно смежил веки на руках у любимого. Напряжение покинуло тело, накрыла легкая невесомость: душа, выскользнув из бренной оболочки, более не ведала тяжести плоти.
В белоснежном исподнем он стоял у драконьего ложа. Люди вокруг, скорбно склонив головы, не замечали его.
И даже его избранник, всё такой же молодой и ослепительный. Баочжэн долго не мог отвести взгляда. Годы прибавили ему возраста, но не вытравили детского озорства: он протянул руку, желая шутливо ужалить любимого за щеку, но пальцы безвредно прошли сквозь знакомые черты. Оставалось лишь смиренно опустить руки.
Едва он приготовился вознестись, кто-то мягко, но уверенно сжал его ладонь. Обернувшись в замешательстве, Баочжэн встретился взглядом с пылающими, глубокими, словно агат, глазами Инь Фэнъюаня. Тот чуть разомкнул тонкие губы, и в его голосе прозвучало незыблемое обещание:
— Иди. В какую бы глушь мироздания тебя ни забросило перерождение, я найду тебя.
Слова отозвались в душе Баочжэня трепетной волной, заставив бестелесный дух окрепнуть.
— Хорошо, — прошептал он.
* * *
Но едва открыв глаза в следующий миг, он утратил всё.
Ни Чжэн лежал на мягкой кровати под синим покрывалом. Над головой белел знакомый потолок, а из окна бил яркий, до боли режущий глаза солнечный свет. На глаза сами собой навернулись слёзы.
Сорок лет, прожитых в ином мире... Рождение и смерть, радости и печали, проводы старых друзей и министров в последний путь, наречение новорожденных младенцев императорскими именами. Для древности сорок лет — вполне почтенный срок, и хотя он был готов к уходу, в груди после возвращения зияла леденящая пустота.
Но больше всего его терзала мысль о Лисёнке. Что, если тот и впрямь отправится на его поиски? Будет рыскать по всем мирам, перевернет небеса и преисподнюю, не ведая, что его возлюбленный сменил и эпоху, и саму реальность... Где ему найти его здесь?
От этих мыслей Ни Чжэн разрыдался. Он уткнулся лицом в подушку, глуша всхлипы; только вздрагивающие плечи выдавали бушующий внутри шторм.
Он не мог допустить, чтобы его Сяобай сгинул в бесконечном, безнадежном ожидании.
Поднявшись, Ни Чжэн сел за письменный стол и, не вытирая слез, с головой ушел в работу.
Он рисовал безудержно, забыв обо всем на свете.
На бумаге рождался иной финал: спустя десять лет после перерождения холодный, отрешенный мужчина в бамбуковой шляпе подходит к опрятному деревенскому домику. Во дворе сидит коренастый мальчуган. Не успел странник постучать в ворота, чтобы под предлогом просьбы о напитке завязать разговор, как мальчик подбегает к нему, отчаянно вцепляется в пояс и сквозь слезы лепечет:
«Сяобай! Ты наконец-то нашел меня! Я так долго тебя ждал!»
Мужчина замирает на мгновение, а затем тепло улыбается и крепко обнимает его в ответ:
«Прости, что заставил ждать».
* * *
Закончив последний штрих, Ни Чжэн бессильно уронил голову на стол и снова зарыдал. Глаза распухли и горели, точно спелые грецкие орехи.
От долгого плача сил совсем не осталось, в висках глухо стучала боль. Когда раздался дверной звонок, он не сразу сообразил, что происходит. Медленно поднявшись, он поплелся к двери, едва волоча ноги в домашних тапочках.
Ни Чжэн думал, что за дверью либо его выпускающий редактор Цзи Минь, либо новая ассистентка — перед ними стесняться растрепанного вида не приходилось. Но за порогом стоял Ци Сян.
Заметив его опухшие, красные глаза, юноша тут же обеспокоенно спросил:
— Старший, что с тобой? Почему глаза такие красные?
Высокий парень в черном худи наклонился ближе. Его точеные черты лица на миг оказались совсем рядом — невероятно красивый, словно выставленный в витрине арт-объект, выточенный мастерской рукой. Настолько безупречный, что невольно рождалось дикое желание разбить стекло и забрать эту драгоценность себе.
Глядя на лицо, которое только что оживало под его пером и заставило пролить столько слез, Ни Чжэн на несколько секунд полностью лишился дара речи. Задавив непреодолимое желание броситься парню на шею, он с трудом утер слезы и неуклюже соврал:
— Да так... рисовал тут, ничерта не получалось, вот и расстроился.
Впрочем, о его творческом кризисе в профессиональных кругах и без того знали все.
Новые фанаты не знали о его прошлом успехе, зато старые при каждом удобном случае любили вспоминать, каким невероятным талантом и яркой искрой он обладал в дебютные годы — будто сейчас он превратился в отработанный материал. Стоило же ему заикнуться о смене стиля, как и те, и другие одаривали его одинаково скептическими взглядами.
Казалось, молодой парень не уловил фальши в его оправдании и лишь мягко утешил:
— Не плачь. По-моему, твоя новая работа просто великолепна.
Ни Чжэн изумленно вскинул голову:
— Ты уже читал?
Ему стало одновременно и неловко, и радостно. Ци Сян действительно оставался его самым преданным читателем — с самых первых дней и до сих пор.
Иметь такого поклонника — счастье, смешанное с тихой тревогой. Счастье — потому что он рядом на всем твоем пути, и в дни взлетов, и в периоды падений. Тревога — от мысли, что если такой человек разочаруется и уйдет, удар окажется настолько крушительным, что подняться уже не удастся.
Именно этот страх заставлял Ни Чжэня держать дистанцию и чувствовать себя скованно рядом с Ци Сяном.
Юноша кивнул и вежливо поинтересовался:
— Мы давно не виделись, старший. Можно мне войти?
Он смотрел на Ни Чжэня сверху вниз. С такого ракурса его глаза казались удивительно чистыми, со светлым, почти прозрачным взглядом, который невозможно передать ни одной кистью. Тонкие веки, яркий, точно холодная звезда, блеск зрачков — он был чертовски хорош собой.
Ни Чжэн едва не выпалил «заходи», но вовремя вспомнил, какой хаос творится в квартире, и слова застряли в горле.
Увидев его кивок, парень уже было радостно улыбнулся, но, услышав резкий отказ, сразу сник. Уголки его губ опустились, он уставился на Ни Чжэня недоуменным, обиженным взглядом, точь-и-точь послушный ребенок:
— Мое предложение настолько тебя затрудняет, старший?
Разве мог Ни Чжэн устоять перед этим взглядом?
— Дай мне пять минут! — выпалил он.
Дверь захлопнулась прямо перед носом гостя. Ни Чжэн вихрем помчался наводить порядок: кисти, ластики и линейки полетели в инструментальный ящик, смятые черновики с пола мгновенно отправлены в мусорное ведро. Кое-как кабинет принял относительно приличный вид.
Заскочив в спальню, он обомлел: на кровати живописно раскинулась внушительная стопка довольно откровенных манга-комиксов с маркировкой «18+». Веки нервно задергались. Убирать их времени не оставалось, поэтому Ни Чжэн просто сдернул покрывало и с головой накрыл компромат, делая вид, будто ничего и не было.
Быстрый взгляд на экран телефона — ровно пять минут.
Запыхавшись, он распахнул дверь. Ци Сян понимающе улыбнулся, разулся и прошел в квартиру.
Окинув жилье беглым взглядом, юноша укрепился в своих догадках: здесь царил неистребимый дух заядлого холостяка. Они прожили под одной крышей два года, и Ци Сян прекрасно знал, насколько Ни Чжэн «приспособлен» к быту. Коробки от доставки наверняка горой копятся на кухне, где плита отродясь не включалась; снятое с балкона белье затолкнуто в шкаф, готовое обрушиться лавиной при первом открытии дверцы. Что же до подозрительного бугра под покрывалом на кровати... ему безумно хотелось сдернуть ткань, но он сдержал порыв.
Ци Сян неспешно обошел квартиру.
Ни Чжэн следом ходил за ним, с замиранием сердца наблюдая, как взгляд гостя скользит по самым уязвимым местам. Он изо всех сил изображал невозмутимость, хотя на лице читалась полнейшая паника: не дай бог тот решит поправить покрывало на кровати! Ведь стоит сделать шаг — и секрет раскрыт. Скрывать свои мысли Ни Чжэн абсолютно не умел.
Ци Сян в душе находил эту суету невероятно милой.
— Старший, ты еще не кормил тропических рыбок? Давай я покормлю.
С этими словами он привычным движением взял баночку с кормом возле аквариума, бросил щепотку обитателям и заботливо заменил часть воды.
— Кажется, собирается дождь, а у тебя сушится белье. Я сниму.
Не успел Ни Чжэн и рта открыть, как парень уже аккуратно снял с балкона рубашки, брюки и даже нижнее белье, после чего аккуратно сложил все стопочкой.
Затем его ловкие руки навели идеальный порядок на письменном столе — настолько безупречный, что хозяину квартиры стало откровенно стыдно.
Раз уж гостиная и кабинет блестят, неужели стоит обделить вниманием спальню?
Ни Чжэн только собрался запротестовать, как наткнулся на печальный, огорченный взгляд:
— Неужели за те два года, что я пробыл за границей, я стал для тебя чужим, старший?
— Конечно нет! — выпалил Ни Чжэн, понимая, что совершенно бессилен перед этим тоном.
Он вспомнил, как перед отъездом Ци Сяна они устраивали в этой самой квартире небольшую прощальную вечеринку. При этой мысли к щекам прилила жара. Тогда, под звон пивных бокалов, захмелевший красавец-парень вдруг подался вперед и поцеловал его в щеку, заставив Ни Чжэня потерять покой на целых два года.
Все это время он гадал: был ли то случайный жест нетрезвого человека или продуманный поцелуй? Если первое — то его решение делать вид, будто ничего не произошло, было единственно верным. Если второе... Ни Чжэн всё равно опускал руки. Ци Сян — наследник богатой семьи, а он — лишь мангака с туманным будущим. Между ними разница в целых три года. Ни Чжэн не мог дать ему уверенности в завтрашнем дне, поэтому предпочитал делать вид, будто той ночи не было.
Пока Ни Чжэн предавался воспоминаниям, Ци Сян успел приготовить ужин. Улыбнувшись, он поманил его аппетитным ароматом:
— Старший, садись есть, а то лапша размокнет.
Подобная бесцеремонность выглядела так, будто юноша и не уезжал вовсе. Ни Чжэн сначала не хотел есть, но дразнящий запах заставил желудок предательски сжаться. Переводить продукты — грех, поэтому он взял палочки. Сперва ел не торопясь, но затем скорость заметно возросла.
Как вообще можно приготовить быструю лапшу настолько вкусно? Ни Чжэн с недоверием посмотрел на пустую упаковку: обычная лапша со вкусом тушеной говядины, ни сосисок, ни маринованных яиц... Почему же так вкусно? Неужели дело в том, что он не ел растворимую лапшу больше сорока лет?
Ни Чжэн на мгновение усомнился в реальности происходящего.
Пока он уплетал угощение, Ци Сян подпер щеку рукой и не сводил с него пристального, глубокого взгляда. На его губах играла мягкая улыбка.
— Старший, пару дней назад над Городом А пролетел метеор. Ты загадал желание? Говорят, этот метеоритный дождь волшебный, у многих мечты уже начали сбываться.
Вспомнив, как он умудрился «побывать» внутри трех собственных незавершенных манг, Ни Чжэн нервно дернул уголком рта:
«Волшебный, говоришь... Еще как волшебный». Эх, знать бы заранее — загадал бы мгновенное богатство.
— А ты? — переспросил он. — Что загадал ты?
Вопрос заставил Ци Сяна на секунду замереть. Спустя мгновение он тихо произнес:
— Я загадал всего одно желание. Но, похоже, оно пока не сбылось... Тот человек все еще не ответил на мои чувства.
От этих слов у Ни Чжэня пребольно заколотилось сердце, в груди сладко и тревожно заныло.
Ци Сян мягко улыбнулся:
— Завтра я снова приду приготовить тебе ужин.
Прихватив мусорный пакет из кухни, он попрощался и вышел.
После его ухода Ни Чжэн не мог найти себе места. Обещание прийти завтра не выходило из головы. Он рассеянно сидел за рабочим столом, крутя в пальцах перьевую ручку — подарок, который Ци Сян преподнес ему три года назад и которым он пользовался до сих пор.
Встряхнувшись, он решил вернуться к рисованию. На этот раз вдохновение накрыло его с головой: работа шла невероятно легко, раскадровки складывались сами собой.
Вскоре пришло сообщение от Цзи Миня. Редактор захлебывался от восторга, хваля его невероятную продуктивность, и попутно сообщил важную новость: одна крупная компания проявила интерес к его текущей манге и хочет приобрести права на анимационную адаптацию. Переговоры с издательством уже в самом разгаре.
Окрыленный успехом, Ни Чжэн радостно крутанулся на кресле. Напевая под нос, он протянул руку к книжной полке, чтобы достать случайный том манги, и взгляд зацепился за знакомую рисовку.
Улыбка на его лице мгновенно застыла.