Дуань Чжэн не стал зацикливаться на живописи и сменил работу — переключился на дизайн одежды. Теперь график варьировался: то привычная пятидневка в офисе, то удаленка из дома.
Разгребя на стареньком компьютере накопившиеся дела, Дуань Чжэн услышал стук в дверь. Это пришел его волчонок — несколько дней парень дулся и смеривал его молчанием.
— Ужинать иди, — глухо буркнул тот из-за двери.
С тех пор как Дуань Чжэн устроился на новую работу, вся бытовуха — уборка и готовка — полностью легла на плечи Дуань Иэня. Слоняться без дела и устраивать набеги на соседние школы вместе с друзьями больше не удавалось. Поначалу строптивый подросток встал в позу, но у Дуань Чжэня нашлись рычаги воздействия.
Он не потащил Иэня в их привычный супермаркет, а повез на другой конец города, к широкому проспекту, делившему район пополам. По одну сторону раскинулись элитные кварталы, по другую — трущобы. Сами они жили аккурат в нейтральной полосе между этими мирами, поэтому парень раньше и не осознавал, насколько пропасть между богатством и нищетой глубока.
Дуань Чжэн выдал ему сумму на самое необходимое, решив устроить экскурсию по суровой реальности: научить торговаться, сбивать цену и показать, что деньги не падают с неба, как привык думать этот юный барчук.
Привыкший к белозубым угодливым улыбкам обслуживающего персонала, Дуань Иэнь впервые столкнулся со сбытчиками, которые хамят в лицо и смотрят на покупателя как на грязь. Руки у парня чесались сходу прописать кому-нибудь в челюсть. Но представь он, как этот утонченный, сдержанный Дуань Чжэн каждый день выторговывает медяками копейку у подобных хабалок... На душе у Иэня стало муторно. Перед глазами будто встала картина: статный мужчина сгибается пополам под тяжестью нищеты — и все ради него.
То ли случайно, то ли с умыслом, Дуань Чжэн затащил его и в приют для бездомных детей на самой окраине.
В этом мире еще не сформировалась нормальная система социальной помощи. Детей кормили скудной постной стряпней дважды в день; кругом царили разруха, гвалт и грязь, а среди воспитанников оттирались малолетние преступники. Назвать это место домом язык бы не повернулся — настоящая клоака.
— Иэнь, ты хоть представляешь, сколько детей ежегодно оказываются на улице? — негромко произнес Дуань Чжэн. — Сотни тысяч. Кому-то везет попасть к людям, а остальных подминают под себя бандиты и заставляют клянчить медяками на панелях...
Именно поэтому мать мальчика когда-то и доверила его Дуань Чжэню. Выросшие на самом дне прекрасно знают, как беспощадна эта жизнь. Прежний Дуань Чжэн взял на себя заботу об Иэне под видом дяди, и, даже несмотря на путаницу с рождением, заслуживал хотя бы банальной благодарности, а никак не затаенной злобы.
Но сильнее всего пацана задело другое место, куда его привел Дуань Чжэн.
Это был элитный коттеджный поселок — самый фешенебельный уголок города. Роскошные особняки, утопающие в зелени, охраняемая территория, жильцы — исключительно местная знать да денежные мешки. Разумеется, и здесь имелась своя иерархия. Вершину занимало поместье богатейшего магната города — то самое гнездо, куда в будущем предстоит вернуться Дуань Иэню, окруженному сливками общества.
А вот на самой нижней ступени этой роскоши стояли домики скромнее. Их скупала золотая молодежь, чтобы селить там своих содержанок и содержанцев, предоставляя им «право временного проживания».
Дуань Иэнь еще не превратился в того хладнокровного дельца, от одного слова которого содрогалась вся провинция А. Сейчас он оставался лишь ершистым подростком в потертых кроссовках. Шагнув на ухоженные аллеи, парень смутился и почувствовал себя чужим на этом празднике жизни.
Он решительно не понимал, зачем Дуань Чжэн притащил его сюда.
Только Иэнь собрался открыть рот, как Дуань Чжэн опередил его:
— Не хочешь взглянуть на свой дом?
В оригинальном сюжете отношения между волчонком и его опекуном скатились от прохлады к лютому морозу. Не последнюю роль сыграли кляузники и шептуны: опекун положил жизнь на исполнение чужого предсмертного наказа, а парень охотно поверил сплетням, будто Дуань Чжэн заботился о нем лишь ради наследства матери. Добавьте сюда разницу во взглядах — экономность опекуна бесила привыкшего к широкой ноге подростка. Наслоение мелких обид дотла выжгло родственную связь, и дело закончилось грязным судебным разбирательством.
А весь сыр-бор разгорелся из-за той самой квартиры.
Подросток опешил. Он и подумать не мог, что опекун в курсе. Замявшись, Иэнь нервно взъерошил шевелюру и смерил Дуань Чжэня косым, подозрительным взглядом:
— Ты о чем вообще?
В детстве, когда Иэнь был еще совсем крохой и уютно устраивался на коленях у опекуна, Дуань Чжэн часто ласково приговаривал: «Малыш Иэнь, у тебя есть собственное жилье в самом центре. Вот подрастешь немного — и сразу переедем». Парень помнил эти слова. Но шли годы, он взрослел, а разговор о переезде больше ни разу не поднимался, что не могло не вызывать вопросов.
Однако Дуань Чжэн искренне о нем заботился, поэтому со временем тема жилья просто замылилась. Старенькая хрущевка пусть и была тесной да обшарпанной, жить в ней вполне удавалось. Все изменилось в средней школе. Когда Иэнь заметно вытянулся, на горизонте вдруг объявилась куча родственничков — дедушки, бабушки, тетушки. Они плакали в три ручья, причитая, как тяжко пареньку приходилось все эти годы, и ядовито нашептывали: Дуань Чжэн, мол, подмял под себя квартиру твоей покойной матери, заграбастал наследство, а тебя держит в клоповнике и ущемляет во всем.
Поначалу Иэнь вспылил и спустил «заботливых» визитеров с лестницы. Но яд упреков постепенно проникал в душу. По мере того как бытовые стычки с Дуань Чжэнем учащались, подросток стал верить этим байкам и затаил глухую злобу на своего благодетеля, считая его лицемером.
Дуань Чжэн тяжело вздохнул:
— Я и правда не родной тебе дядя. Мы с твоей матерью выросли в одном детдоме. Она умирала от родовой горячки и перед смертью доверила тебя мне...
Тех скромных накоплений, что женщина успела соскрести тяжелым трудом, Дуань Чжэн даже не коснулся — все ушло на организацию похорон и покупку места на кладбище. А что до квартиры... Если пораскинуть мозгами, станет очевидно: будь это жилье реальным, стал бы опекун ютиться в развалюхе целых десять лет? Прежний Дуань Чжэн изо всех сил ограждал ребенка от грязи и жизненной беспросветности, но чем больше умалчивал, тем глубже увязал в паутине лжи. Нынешний же Дуань Чжэн церемониться не намеревался и решил выложить всю подноготную.
— Твоя мать сошлась с твоим отцом, когда у того уже давно была семья.
Иэнь замер, сердце пропустило удар. Такого поворота он точно не ожидал.
Дуань Чжэн лишь покачал головой. Иэнь давно вышел из возраста наивных сказок и прекрасно понял подтекст: доверчивая студентка бросилась в омут с головой, доверившись подонку.
— Она ничего не знала. Эта квартира была лишь откупными от твоего отца... По неопытности твоя мать поверила ему на слово. Ей дали ключи, но никаких документов на право собственности никто не оформлял.
Точно так же, как и у этих девчонок с парнями, торгующих собой в элитном поселке: им дают пожить в роскоши, но в любой момент могут выставить на улицу без гроша в кармане.
Подросток побледнел, в глазах застыл немой шок.
Реальность оказалась куда горше любых домыслов. Неудивительно, что Дуань Чжэн годами молчал: такой удар подкосит кого угодно.
В сухом остатке получалось следующее: мать по молодости стала любовницей женатого мужчины, повелась на обещания, родила ребенка, а под конец выяснилось, что с жильем ее попросту кинули.
Как бы мягко Дуань Чжэн ни подавал эту историю, суть оставалась неизменной: предательство, обман и горькая глупость.
Светлый, почти святой образ матери рассыпался в прах за доли секунды. Иэнь знал, с каким трепетом Дуань Чжэн относился к покойной, и теперь парень почувствовал жгучую досаду за опекуна — тот положил жизнь ради чужой ошибки.
Вывод напрашивался один: учиться надо лучше, чтобы потом не становиться жертвой собственной наивности.
Тот богач вовсе не «передумал» — он с самого начала не собирался ничего переписывать. А больше всех пострадал прежний Дуань Чжэн: мало того что в одиночку тянул чужого ребенка, так еще и годами терпел клеймо вора, якобы прикарманившего чужую квартиру.
А стервятники из семейки того богача явились мутить воду лишь потому, что сынок, которого их покровитель пестовал столько лет, оказался нагулянным, тогда как «Дуань Иэнь» был единственным законным наследником по крови.
Впрочем, ирония судьбы заключалась в том, что и Иэнь был чужим — настоящим кровным сыном являлся тот самый подмененный фальшивый наследник из богатого дома. Когда Дуань Чжэн позже приютит настоящего ребенка, эти прилипалы снова начнут плести интриги и стравливать их между собой.
Дуань Чжэню пока нечем было прижать эту свору, зато, раскрыв карты, он стравил с ними самого Иэня — пусть парень опробует на корыстных родственничках свой недюжинный характер.
После прогулки по элитному поселку Дуань Чжэн сразу заметил перемену: колючая враждебность в глазах волчонка сменилась смущением и неловкостью. Авторитет опекуна был полностью восстановлен.
Результат его вполне устроил — жить под одной крышей предстояло еще года два, так что минимизировать градус напряжения было только на руку.
Впрочем, расслабляться пришлось недолго: подоспела пора школьного родительского собрания в подшефной средней школе.
Чувствуя за собой вину и желая выпросить услугу, волчонок резко проникся любовью к порядку и однажды даже выстирал вещи опекуна, замоченные в тазу.
Выйдя на балкон, Дуань Чжэн онемел: пацан усердно намыливал его трусы и уже тянулся за вешалкой. От подобного подлизательства у опекуна мурашки побежали по коже. Что этот мелкий черт успел отбучить? Неужели дело только в родительском собрании? Дуань Чжэн судорожно пытался вспомнить, какими «подвигами» отметился парень в оригинальном сюжете за этот период.
С невыжатого белья сорвалась капля и гулко шлепнулась опекуну прямо на щеку.
Смахнув воду, Дуань Чжэн с каменным лицом произнес:
— Больше не трогай. Я сам постираю.
Вот они, прелести жизни без стиральной машины — все приходилось драить вручную.
Иэнь вспыхнул. В голосе мужчины явственно проскользнула брезгливость, а ершистый подросток и без того переступал через себя, пересиливая гордость.
Не успев толком смутиться, парень моментально встал в позу. Лицо потемнело, губы сжались в узкую линию:
— Считаешь, я плохо выстирал?!
Он ведь действительно старался! Просто хотел проявить банальное уважение, а в ответ получил лишь холодное пренебрежение.
Дуань Чжэн даже кивнуть не успел.
Пацан с грохотом опрокинул таз и, пыша гневом, выскочил с балкона.
Сняв белье, Дуань Чжэн вздохнул и перестирал его заново. Он-то надеялся, что до пацана дошло с первого раза, но строптивый нрав берет свое.
Чтобы утереть опекуну нос и показать, на что способен, Иэнь дождался, пока тот уйдет из дома, выгреб из его шкафа абсолютно все нижнее белье и всю ночь напролет изводил тонны воды, намыливая и полоская каждый сантиметр.
«... Он что, совсем сдурел?» — только и смог подумать ошарашенный Дуань Чжэн.