Едва сюжет очередного мира завершил свой естественный срок, душа Ни Чжэна вновь воспарила, погружаясь в знакомое небытие.
Здесь по-прежнему не было ни света, ни звука — лишь всепоглощающая, бездонная тьма. Не успел он опомниться, как над головой развернулся раскидистый купол ночного неба. Глубокая синева бесконечности дышала таинственной силой, а сквозь неё, роняя яркий, ослепительный хвост, пронеслась падающая звезда, на мгновение озарив эту долгую ночь.
Это ощущение казалось знакомым.
Звезда растаяла, и мир снова погрузился в безмолвие, но Ни Чжэн почему-то не сомневался: всё изменилось. Ничем не заполненное пространство было похоже на чистый холст или нетронутую почву, на которой он волен сотворить что угодно.
Сделав пару шагов вперед, Ни Чжэн произнёс:
— Мне не нравится тьма. Пусть будет свет.
Стоило словам прозвучать, как всё вокруг озарилось сиянием. В его руке сама собой возникла тонкая кисть, а рядом в воздухе замерла палитра. Ни Чжэн коснулся красок и принялся набрасывать первые штрихи. Пережив опыт нескольких жизней, пройдя сквозь рождение, увядание и любовь, он стал чутким, тонко чувствующим человеком.
На его холсте вновь вспыхнули далекие созвездия, а под ногами раскинулось бескрайнее море пышных, пьянящих цветов. Не останавливаясь, он вывел из небытия горные кряжи, бурные реки, неприступные утесы и перекаты океанских волн. В этом уголке собственного разума он был всемогущим демиургом, способным обращать вспять течение времени или рушить галактики одним взмахом руки.
Но раз этот мир ожил, не хватало ли в нём людей, способных вдохнуть в него настоящие чувства и страсть?
Задумавшись, Ни Чжэн слегка обмакнул кисть в краски и набросил в воздухе два стройных, изящных силуэта. Однако, подбираясь к чертам их лиц, замер.
Он прекрасно знал, кого хочет изобразить, но в этом не было никакого смысла. Если в реальности ему не хватало решимости, стоит ли прятать свои чувства за рисунками?
Покачав головой, он стёр обе фигуры.
«Всемогущий демиург» в итоге предпочёл вернуться в реальность. Телефон одиноко лежал на кровати. Ни Чжэн коснулся экрана — прошёл целый день, но его короткое сообщение так и осталось без ответа.
Он решил написать новое.
«Мне нужно кое-что тебе сказать. Можешь приехать?»
Стоит ли выражаться так прямо? Не подумает ли Ци Сян, что у него финансовые трудности? Да и как вообще герои произведений приглашают кого-то к себе, чтобы признаться в чувствах? Что они обычно говорят?
Ни Чжэн перебирал в памяти прочитанные книги и с досадой осознавал: следя за подобными сюжетами, он обращал внимание лишь на сцены поцелуев и объятий, а вот сами слова признаний совершенно вылетели из головы.
Знания всегда подводят в самый нужный момент.
Пока он колебался, раздался дверной звонок.
Неужели Ци Сян? Сердце Ни Чжэна подскочило, а едва зародившаяся храбрость мгновенно лопнула, точно мыльный пузырь. Сгорая от смущения, он судорожно стёр все набранные строчки.
Нет, нельзя. Это выглядит слишком легкомысленно.
Ци Сян — его младший сокурсник, он младше на несколько лет. Они друзья, коллеги по цеху, автор и его читатель. В конце концов, Ци Сян был тем самым первым человеком, приславшим письмо поддержки в период его глубочайшей неуверенности в себе. В нём воплотились его мечты и надежды.
Если он признается и получит отказ, всё разрушится. Не останется ни дружбы, ни прежней теплоты. А событие двухлетней давности вполне могло быть простой случайностью.
Ни Чжэн оставался человеком сотканым из противоречий. Творческий кризис лишил его даже личной смелости. Он берег эти отношения, позволяя себе пылкость лишь на страницах манги, а в жизни предпочитал сохранять туманную неопределенность, лишь бы не столкнуться с печальным финалом. Разум взял верх, и он решил, что лучше молчать.
Зрелый человек обязан взвешивать каждый шаг в чувствах — отличное оправдание для собственного страха. С этой мыслью Ни Чжэн пошёл открывать дверь.
Вот только он не учитывал одного: любовь, как и кашель, невозможно скрыть от посторонних глаз.
За дверью действительно стоял Ци Сян.
— Доброе утро, старший, — раздался бархатистый, чуть глуховатый голос юноши, больше похожего на изысканное произведение искусства.
Из-за мыслей, одолевавших его весь день, Ни Чжэн смог выдержать его взгляд лишь пару мгновений, после чего смущённо опустил глаза.
— Я видел твоё сообщение, — тихо произнёс Ци Сян.
Ни Чжэн опешил:
— Это...
— Я не изменился, — перебил его юноша. — Ни моё отношение как читателя к художнику, ни мои чувства к тебе не изменились ни на йоту. А вот ты, старший, стал другим.
Ни Чжэн замер, запнувшись:
— В... в чём же я изменился?
— Я загадал падающей звезде быть вместе с тобой. И звезда согласилась сплести наши судьбы.
От такой прямоты Ни Чжэн окончательно растерялся. Под пристальным взором младшего его щеки вспыхнули, а сердце забилось как сумасшедшее. Но Ци Сян и не думал останавливаться:
— Мы знакомы столько лет. Раньше ты делился со мной всем, а теперь замыкаешься в себе и молчишь. Я хочу быть твоей опорой — и в жизни, и в творчестве. Не лишай меня этого права только потому, что я уезжал на два года.
Лицо Ни Чжэна пылало. Это смущённое, кроткое выражение глазами Ци Сяна выглядело точно так же, как и годы назад.
* * *
Еженедельник «Синяя птица» считался культовым изданием в мире манги. На его страницах печатались именитые авторы, а успешные серии регулярно получали анимационные адаптации. Сперва журнал выходил раз в месяц, затем стал разглаживаться до двух выпусков, из-за чего редакция постоянно искала новые таланты.
Шесть или семь лет назад, в жаркий летний день, в «Синюю птицу» пришёл новичок с псевдонимом Фэнчжэн.
Судя по рисовке, автор был молод. Стыдливый и роботливый среди опытных мэтров, он горел энтузиазмом. К сожалению, его дебютная сёнэн-манга не завоевала популярности: неопытный стиль и наивные диалоги каждый раз отправляли её в тройку самых скучных работ по мнению читателей.
Спустя три месяца серию закрыли из-за «непредвиденных обстоятельств». Место Фэнчжэна заняла любовная история другого дебютанта.
Ци Сян, учившийся тогда в старшей школе, тоже читал ту мангу. Было очевидно, что это работа новичка: затянутый сюжет, блёклая главная героиня, больше похожая на элемент декорации. Единственной яркой деталью оставалась искренняя, преданная дружба главного героя и его верного соратника. Но автор, словно не уловив настроения аудитории, решил драматично убить этого соратника, вызвав бурю читательского недовольства.
Для коммерческого журнала рейтинги решали всё. Непопулярные работы беспощадно снимали с печати. В последнем выпуске Фэнчжэн написал в колонке автора: «Прошу прощения, из-за высокой учебной нагрузки я вынужден временно приостановить работу. Если судьба распорядится, мы ещё встретимся».
Каждый понимал: это лишь формальный предлог, позволяющий редакции сохранить лицо и переложить ответственность на автора.
Скупые строки прощания дышали искренней горечью. Ци Сян опустил взгляд на журнал. Каким бы сырым ни казался проект, внутри автора явно таился потенциал.
В колонке был указан адрес электронной почты. Немного подумав, Ци Сян решил написать. Вдумчиво, без лишних эмоций он похвалил задумку, после чего подробно разобрал ошибки: от устаревших костюмов персонажей до однообразных боевых сцен и картонной героини. О неопытном стиле он промолчал, понимая, что исправить это за один день невозможно.
Уже на следующий день пришёл ответ. Фэнчжэн был тронут до глубины души. Ци Сян оказался первым и единственным читателем, приславшим ему письмо. Несмотря на закрытие серии, кто-то не просто обратил внимание на его труд, но и указал на реальные промахи.
Эта пылкая благодарность отозвалась в душе Ци Сяна странным теплом.
«Какой же он скромный... Из десятка замечаний он заметил лишь одно короткое слово похвалы».
Так началась их переписка. Читатель и художник регулярно обменивались письмами. Стоило Ци Сяну написать, как ответ прилетал почти мгновенно. Это продолжалось целый год. Фэнчжэн относился к своему первому читателю с трепетом, совершенно не держа дистанции. Он даже проговорился, что учится в Университете А, а мангу рисует, чтобы подзаработать на жизнь.
Он был настолько доверчив, что даже не скрывал своего местоположения.
Ци Сян с удивлением обнаружил, что они живут в одном городе и дышат одним воздухом. Порой автор писал: «Кажется, собирается дождь, побегу снимать бельё с балкона!» — и тут же оффлайн-значок вспыхивал серым, оставляя диалог незавершённым.
Ци Сян смотрел в окно своей виллы: ясное небо затягивали свинцовые тучи, а в воздухе уже пахло озоном и сыростью.
В его воображении возник образ взрослого парня, который с растрепанными волосами спешно собирает вещи от порывов ветра.
В этом было что-то невероятно трогательное.
Поговаривали, что многие мангаки в жизни неряшливы и замкнуты, но даже через экран монитора Ци Сян чувствовал уязвимое обаяние своего собеседника. Порой вечерами он ловил себя на мысли: как выглядит этот человек? Какая у него прическа?
Под его ненавязчивыми советами Фэнчжэн постепенно развивался. Словно губка, он впитывал любую критику и искренне старался стать лучше. Каждое замечание принималось в расчёт. Ци Сян порой задавался вопросом: неужели этот автор настолько полагается на него? Неужели он не понимает, что слепое следование мнению одного читателя может навредить карьере?
Если Ци Сян не писал три дня, Фэнчжэн отправлял письмо первым, осторожно интересуясь, всё ли в порядке. Узнав, что у читателя выпускной класс, автор со смущенной улыбкой отвечал: «А я уж испугался, что разочаровал тебя своей медлительностью. У нас в журнале появился новый талантливый новичок, его все так хвалят...»
Текст прилетал неторопливо, но юноша читал его с растущей нежностью.
«Он испугался, что я увлекусь кем-то другим».
Фэнчжэн действительно дорожил им. Ци Сян чувствовал это, и его собственное отношение постепенно менялось. Он осознал, что переступил черту: ещё не окончив школу, он полюбил человека по переписке, зная его лишь по текстам и рисункам. И этот человек был мужчиной.
Стремясь удержать его внимание, Ци Сян простаивал над письмами часами — точно так же, как Фэнчжэн боялся потерять своего единственного преданного поклонника.
Поэтому, заполняя документы для поступления, юноша, не колеблясь, указал Университет А.
Сделав выбор, он решил открыть карты. Ему хотелось увидеть этого человека вживую.
К тому времени новая работа Фэнчжэна выстрелила. Заручившись поддержкой ведущего редактора Цзи Миня, он выпустил первый печатный том.
В Городе А организовали небольшую автограф-сессию.
Поскольку автор всё ещё считался начинающим, мероприятие вышло скромным. С утра до полудня пришло от силы несколько десятков человек. Но Фэнчжэн не отходил от стола, даже обедал наспех, боясь пропустить хоть одного посетителя.
Ци Сян встал в очередь.
— Мне очень нравится ваше творчество. Подпишете книгу?
— Д-да, конечно! — Опешивший молодой человек поджал губы от волнения. Его светлое, утонченное лицо выглядело совсем юным. — Просто имя писать или добавить пожелание?
— На ваше усмотрение.
Оценив возраст парня, Фэнчжэн на мгновение задумался и вывел аккуратным почерком: «Учись хорошо и каждый день совершенствуйся. Главное — учеба, не отвлекайся на комиксы».
Настоящий учитель.
Ци Сян забрал книгу, посмотрел на него и тихо произнёс:
— Меня зовут Сян. Я тот самый читатель из переписки.
Он ждал удивления, но не рассчитывал на такую реакцию: Ни Чжэн вздрогнул и задел стакан, залив водой весь стол и собственную одежду.
— И-извини! — Фэнчжэн судорожно хватался за салфетки, пытаясь ликвидировать последствия своей неловкости на глазах у главного читателя.
Он поднял глаза, залитый пунцовым румянцем. В его взгляде читалась та же искренность, что и в каждом письме. Ци Сян окончательно убедился в своих чувствах.
— Всё в порядке, — мягко проговорил юноша. — Я твой читатель. Ты мне давно нравишься, и я буду рядом с тобой и дальше.
Признание несло в себе двойной смысл, но Ни Чжэн уловил лишь верхушку. Тем не менее, смущённая улыбка озарила его лицо, точно тёплый солнечный луч, от которого на душе становится светло и спокойно.
Ци Сян улыбнулся в ответ, повторив про себя каждое слово:
«Я всегда буду рядом».