Жизнь Дуань Чжэна текла сыто и безмятежно. Получив банковский чек, он в одно мгновение превратился в мультимиллионера. А это означало простые истины: если не сходить с ума и не покупать элитную квартиру в самом центре мегаполиса, о безбедном существовании до конца дней можно не беспокоиться. Перед ним открылись все дороги — делай что душе угодно.
Прежний хозяин этого тела всю жизнь крутился в замкнутом круге: еда, вода да забота о двух маленьких волчатах. Никаких друзей, никаких развлечений. Вся его судьба, за исключением обрубленной на корню мечты, была без остатка отдана двоим юношам — отдана безответно.
Забрав деньги, Дуань Чжэн первым делом купил машину, усадил на сиденье пса и отправился в путешествие. Он колесил по стране без цели и спешки: останавливался где нравилось, жил в свое удовольствие, писал картины на лоне природы и с легкостью заводил знакомства в самых разных уголках земли.
В этой поездке он взглянул на мир глазами прежнего Дуань Чжэна, перед которым распахнулись необъятные горизонты. Он видел бушующие, готовые поглотить любое судно морские волны, забирался на дальний север, кутаясь в тяжелый тулуп среди бескрайних снегов, и во весь опор мчался на коне по беспредельной степи. Эти впечатления обогатили его внутренний мир, а художественное мастерство совершило стремительный рывок вперед.
Теперь, бережно касаясь кистью холста, он испытывал чистое духовное наслаждение, словно растворялся без остатка в окружающем мире.
Насытившись скитаниями, Дуань Чжэн вернулся и пустил часть средств на покупку собственной мастерской в Городе А. Он распахнул ее двери для всех прохожих, выставление же посвятил творчеству прежнего хозяина тела: от робких ученических набросков времен выпуска из академии до зрелых, глубоких полотен — не уцелела ни одна работа, все нашли свое место. Дуань Чжэну было искренне любопытно: каково это будет — прийти сюда в глубокой старости, когда стены закроют сотни картин, и прочувствовать всю силу прошедших лет?
Именно в этом заключалась истинная мечта прежнего владельца: смотреть на мир с поэтической нежностью, ловить тончайшие движения души и запечатлевать их трепетным штрихом; оставаться свободным от материальной грязи, вечно чистым, душевным и по-детски наивным.
Пока Дуань Чжэн увлеченно воплощал этот замысел, в большом мире неприметно пролетело больше полугода.
Шум вокруг вступительных экзаменов стих, отгремели выпускные, и университеты распахнули двери перед новыми студентами.
Всё тот же знакомый подъезд. Насвистывая нехитрый мотивчик, Дуань Чжэн вел на поводке скулящего пса и на ходу доставал ключи.
На ступенях перед дверью сидел юноша. На этот раз на его лице не было ни ссадин, ни запекшейся крови, однако тяжелая, давящая аура вокруг него казалась прежней — словно парень был отгорожен от всего остального мира непроницаемой стеной. Услышав шаги, он медленно поднял голову, и в его потухших глазах мгновенно вспыхнул обжигающий, исступленный свет.
Этот взгляд не поддавался описанию: в нем сплелись изнуряющая усталость бесконечного ожидания и глубокая, въевшаяся в душу тоска. Он походил на бездомного волчонка, который после долгих скитаний наконец дождался той самой единственной тени.
Дуань Чжэн замёрз на месте. Сяо Фэйву, узнав прежнего хозяина, радостно тявкнул пару раз.
— Ты наконец-то вернулся, — тихо проговорил юноша, и взгляд его просиял светлее любого земного чуда.
— Сколько ты здесь просидел? — спросил Дуань Чжэн, подхватывая пса на руки.
Не успел он договорить, как парень порывисто шагнул вперед и сжал его в объятиях.
— Я приходил каждый день... А тебя всё не было... Ты что, решил уйти навсегда?
«Угадал», — мысленно ухмыльнулся Дуань Чжэн.
Они замерли в крепком объятии. Парень сжимал его с такой силой, словно перед ним был не человек, а заклятый враг. Сяо Фэйву вовсю завел свое «вав-вав», мечась у ног и пытаясь вцепиться зубами в штанину и шнуровки юноши, будто выражая крайнее возмущение: «А ну отпусти его!».
Укус у подросшего пса оказался чувствительным. Парень чуть поморщился и тихо произнес:
— А Сяо Фэйву-то подрос.
— Да, вырастили, — отозвался Дуань Чжэн.
Статный вид и внушительная сила пса сослужили хорошую службу во время поездки. Дуань Чжэн ни разу не потерял багаж, а в его номера никто не пытался проникнуть — чуткий пес не давал спуску никому.
Дуань Чжэн слегка потрепал юношу по макушке:
— Пусти. Мне больно от твоих объятий.
Услышав о боли, парень медленно ослабил хватку:
— Тогда... ты ведь больше не уедешь, правда?
Заметив, что хозяина отпустили, пес прекратил трепать обувь и опустился на задние лапы у ног Дуань Чжэна.
— Это еще почему? — спросил Дуань Чжэн.
Ехать куда-то или оставаться — его личное право. Оба парня уже стали совершеннолетними, и никаких обязательств перед ними у него не осталось.
Юноша опустил голову, глядя на пса у ног мужчины, и произнес с особым подтекстом:
— Полгода... Тебя не было целых полгода. Я так скучал по Сяо Фэйву, ни на миг не переставал о нем думать. Я знаю, когда-то давным-давно я плохо к нему относился, но теперь не хочу, чтобы он уходил. Я хочу видеть, как он из щенка превращается в старого пса, хочу заботиться о нем... Ты дашь мне этот шанс?
Голос его становился все тише, а под конец и вовсе прозвучал как завуалированное, но роковое признание в любви.
Дуань Чжэн промолчал.
Он почувствовал, что просто не знает, как отвечать на такой взгляд юноши.
Но в итоге все же молча кивнул. В конце концов, это был сын женщины, которую прежний хозяин тела любил больше жизни. Дав когда-то обещание, тот связал с этими мальчишками всю свою судьбу.
* * *
Когда новость о возвращении мужчины долетела до Дуань Иэня, в его голове сначала вспыхнула глухая обида за несказанное «прощай», но ее мгновенно затопила безумная, сжигающая изнутри радость. Он бросил стопку документов на рабочем столе и выскочил из кабинета, по пути в пух и прах поругавшись с Цзян Цинъюем.
Этот опасный человек лишь холодно прищурился:
— Я тебя не воспитывал, но твои черты лица, цвет глаз и кровь — от меня. Своим нынешним положением, персональным водителем, ассистентами, безлимитной картой и статусом наследника ты обязан мне. Что тебе может дать тот нищий? Умей ценить то, что имеешь. Если действительно побежишь к Дуань Чжэну, я заберу всё до последнего гроша.
В конце концов, Цзян Цинъюй был еще молодым мужчиной. Не послушается один наследник — вырастит другого.
Заберешь всё?
Значит ли это, что он снова останется ни с чем и превратится в бедняка? Дуань Иэнь опешил от неожиданности, но вслед за этим грудь захлестнула волна дикого, неконтролируемого ликования. На его губах расплылась широкая ухмылка.
Так это же значит, что у него теперь есть полное, законное право вернуться к Дуань Чжэну?! Да еще и прикинуться жертвой! Не слушая, что там еще сыплет биологический отец, парень ворвался в свою комнату, сдернул с себя сковывающий движения дорогой костюм и влез в старую, выцветшую повседневную одежду и дешевые кеды.
В нем говорило упрямство — и дело было не только в желании насолить. Каким он пришел в семью Цзян, таким и ушел. Пока рядом оставался Дуань Чжэн, в нем откуда ни возьмись просыпалась дерзкая сила восстать против всего мира.
Схватив чемодан на колесиках и решительно отказавшись от услуг водителя, он вышел из роскошной виллы. Парень на одном дыхании шагал несколько часов подряд и добрался до места только к сумеркам, когда спина уже отказывалась выпрямляться от усталости.
Увидев знакомый свет в окне на верхнем этаже, он словно наяву разглядел тени из далекого прошлого — маленького мальчика и взрослого мужчину. Он моргнул, и из глаз выкатились горячие слезы.
Чемодан казался неподъемным, но он упорно тащил его вверх по ступеням, шаг за шагом.
В голове крутились мысли: какие слова найти, чтобы тронуть сердце Дуань Чжэна? Жалостливо соврать, что его выгнали на улицу и теперь ему некуда податься? Или с обидой признаться, что ему снился кошмар, будто мужчина уехал не на полгода, а бросил его навсегда, окончательно перечеркнув прошлую жизнь? Или с гневом рассказать, как во сне они судились, и в этой суровой обстановке судейского зала хватило пары слов, чтобы сломать Дуань Чжэна, сделать его сгорбленным и истощенным, а сам он во сне пришел в такое бешенство от собственной неблагодарности, что бросился с кулаками на самого себя, а проснулся насквозь мокрым от слез подушкой?
Или просто сказать спокойно: «Я не подвел твоих надежд. Я поступил в Университет А. Теперь позволь мне заботиться о тебе».
За эти полгода разлуки у него накопилось слишком много слов. Сердце сжималось от щемящей боли. Он лишь молил судьбу о том, чтобы подобный уход без предупреждения никогда больше не повторился.
* * *
Пять лет спустя
Город А развивался стремительными темпами. Разрыв между богатыми и бедными постепенно сглаживался, а на месте старых кварталов вырастали современные высотки. Вскоре пришла новость о том, что старые жилые дома в течение трех лет подлежат сносу. На их месте не только возведут элитный жилой комплекс, где каждому жильцу выделят новую квартиру, но и выплатят внушительную компенсацию от государства.
Эта радостная весть, подобная манне небесной, заставила всех жильцов ликовать — еще одна мечта прежнего владельца тела воплотилась в реальность.
За эти пять лет Цзян Ханъин и Дуань Иэнь — два юноши, когда-то взбудоражившие весь Город А, — окончательно избавились от юношеской угловатости. Каждый из них добился впечатляющих успехов в своей сфере. Начав практически с нуля, они превзошли самого Цзян Цинъюя.
Их непростые взаимоотношения до сих пор смаковали в прессе. Рожденные в один день, один месяц и один год, они не походили на братьев, но и обычными друзьями их назвать было нельзя. На деловом поприще их компании то и дело соперничали и подставляли друг другу подножки, однако в большинстве случаев сотрудничали удивительно слаженно — будто какая-то невидимая рука удерживала их от окончательного разрыва.
Совместный новогодний корпоратив двух корпораций проходил на широкую ногу. По характеру Дуань Иэнь был куда прямолинейнее Цзян Ханъина, поэтому подчиненные смело подносили ему рюмку за рюмкой, а вот подойти с тостом к Цзян Ханъину мало кто решался.
Впрочем, Цзян Ханъина это ничуть не заботило. Поправив запонки и закатав рукава, он взглянул на часы:
— Мне пора.
Собеседник из числа приятелей искренне удивился:
— Да ладно тебе, нет еще и десяти! Неужто дома кто-то устраивает допрос с пристрастием?
Цзян Ханъин был завидным холостяком Города А, но ни разу ни у кого не возникало и мысли о том, что у него есть возлюбленная или тайная содержанка.
— Кое-кто ждет, но допросов не устраивает, — слегка улыбнулся Цзян Ханъин.
Приятель от удивления аж рот разинул. Еще бы: за столько лет знакомства он привык видеть в Цзян Ханъине лишь холодного, принципиального дельца, сфокусированного исключительно на делах. Видеть на его лице такую мягкую, теплую улыбку было в новинку.
По чистой случайности на другом конце зала пьяный вдрызг Дуань Иэнь, услышав звонок телефона, внезапно пришел в себя. Он взъерошил шевелюру и буркнул:
— Найдите мне трезвого водителя. Пора домой.
— Время всего полдесятого! Господин Цзян только что ушел, теперь и господин Дуань собирается? — вновь изумились гости. Отбытие двух главных фигур лишало праздник половины веселья.
«Вот именно потому, что тот ушел, мне и нужно спешить!» — мысленно выругался Дуань Иэнь. Он ополоснул лицо холодной водой в уборной, немного протрезвел и начал торопить ассистентов:
— Давайте живее, некогда мне тут просиживать.
— Господин Цзян обмолвился, что дома его ждут, хоть и не контролируют... Скорее всего, торопится проявить заботу о своей пассии. А господину Дуаню-то куда так спешить? Слышал, вы до сих пор живете вместе с тем дядей, что вас вырастил. Неужто спешите выказать сыновнюю почтительность?
Дуань Иэнь закатил глаза и буркнул себе под нос:
— Ага, именно, сыновняя почтительность.
За эти годы он с опозданием, но все же осознал природу своих чувств, а вместе с этим познал и всю горечь безответной любви. Дуань Чжэн был натуралом и всю жизнь хранил верность матери Цзян Ханъина. Его главным соперником оказалась умершая женщина. Осмелься он сказать хоть одно дурное слово — и Дуань Чжэн обдаст его ледяным взглядом, а то и вовсе отречется. Эту тайную страсть он поклялся унести с собой в могилу. В конце концов, если это счастье недоступно ему, то и Цзян Ханъин ничего не получит.
Когда подмякшего Дуань Иэня под руки увёл вызванный водитель, кто-то в толпе недоуменно заметил:
— Вы чего наплели? Господин Дуань и господин Цзян еще с первых дней основания бизнеса живут в одном доме. Какая еще «пассия»? Меньше верьте сплетням, что гуляют по компании.
— Че-о-о?!
После этих слов на лицах присутствующих отразилась такая буря противоречивых мыслей, что в свете праздничных гирлянд их физиономии выглядели поистине незабываемо.