Во многих фильмах главный герой, наткнувшись на знакомую старую вещицу, невольно погружается в воспоминания. Перед его мысленным взором проносятся картины прошлого: радостные, горькие, полные мучительных метаний... И в конце концов всё это растворяется в силуэтах давно ушедших людей и событий.
Когда-то Дуань Иэнь наивно полагал, что этот человек навсегда останется на своём месте. Что он всё так же будет мягко смотреть ему вслед — сколько бы сам Иэнь ни пускался в далёкие плавания и как глубоко ни пускал бы корни в новой семье. Но тот вдруг исчез. Легко и решительно вышагнул из его жизни, не оставив ни следа.
Это стало для Дуань Иэня жестоким ударом.
Лишь на пятый год после ухода Дуань Чжэна его имя, над которым когда-то подшучивали друзья, превратилось в окончательное и бесповоротное табу.
— Я ищу человека по имени Дуань Чжэн.
— Дуань Чжэн? Как пишется?
— «Дуань» — как у клана Дуань из Дали, «Чжэн» — как в слове «воздушный змей».
— Ц-ц, с фамилией Дуань простых людей не бывает. А если имя определяет судьбу, то он, считай, улетел, словно тот змей, — и поминай как звали.
—... Ещё хоть слово скажешь, сука?
Всыпав как следует болтуну, не умевшему держать язык за зубами, Дуань Иэнь с горькой ухмылкой прикрыл глаза.
За эти годы он официально унаследовал дело семейства Цзян и вывел корпорацию на новый уровень. Вот только в душе образовалась ледяная пустота. А когда пришло известие, что их старый дом вот-вот снесут, Иэнь сорвался — нажрался в тот день до бессознательного состояния.
Если бы Дуань Чжэн не ушёл, Иэнь, возможно, так и не осознал бы, во что переродились его чувства. Он продолжал бы слепо бунтовать против Цзян Цинъюя и навязанного им жизненного пути. Впрочем, выпустив юношеский пар, он, скорее всего, смирился бы. В конце концов, получив в руки состояние, о котором обычные люди не смеют и мечтать, он свернул бы на проторенную дорожку: брак по расчёту ради блага корпорации, дети, воспитание наследников... Обычная, не слишком бурная, но вполне благополучная жизнь.
Но Дуань Чжэн исчез. И струна внутри Иэня лопнула, привычный мир рухнул, похоронив его под лавиной бесконечного сожаления.
Он ненавидел Цзян Ханъина за правду, которую тот раскрыл, замутив спокойную гладь пруда. Но ещё сильнее он презирал Цзян Цинъюя. Иэнь подозревал, что к внезапному исчезновению Дуань Чжэна приложил руку именно он: в тот злополучный день двусмысленный тон Цзян Цинъюя выдавал слишком многое.
Так началась воистину непримиримая вражда отца и сына внутри богатейшего клана.
* * *
Тем временем фальшивому молодому господину, Цзян Ханъину, устроили смотрины.
Его потенциальной невестой оказалась мисс Чэнь — дочь крупного девелопера и его однокурсница, с которой они проучились бок о бок четыре года. Пара выходила загляденье: красивы, образованны, статны. Старшее поколение не могло нарадоваться на этот союз.
За обедом, чтобы избежать неловкого молчания, они принялись вспоминать студенческие времена: беззаботные сплетни, бывших однокашников и преподавателей.
Мисс Чэнь отточила искусство светской беседы до совершенства. Напряжение между ними быстро улетучилось. Однако стоило ей заговорить о «знаменитости университета Дуань Иэне» и о том, как «два первых красавчика курса, терпеть не любивших друг друга, почему-то вместе записались на факультатив по дизайну одежды и целыми днями чертили эскизы да вязали свитера», как Цзян Ханъин заметно витал в облаках.
Когда девушка упомянула, что увлекается живописью и больше всего любит делать наброски близких людей или окружающих предметов, Цзян Ханъин вежливо и понимающе улыбнулся. Но почти сразу его взгляд снова стал отстранённым.
Она с замиранием сердца смотрела на его породистое лицо, с трудом пытаясь вернуть его внимание. Девушка заводила тему за темой, но каждый новый разговор лишь глубже утягивал Ханъина в собственные мысли. В его глазах попеременно вспыхивали нежность, боль и немое моление.
Сердце мисс Чэнь постепенно остывало.
Она с очевидностью поняла: устроенная старшими встреча потерпела крах. Мужчину напротив совершенно не волновали ни её красота, ни её внушительное приданое. В его сердце уже не осталось свободного места.
Тот, кто вошёл в жизнь юноши первым и так же тихо её покинул, мог и не быть самым совершенным или неотразимым человеком на свете. Но его уход был настолько изящным и бесповоротным, что превратил его в неисчезающую тень в глубине души.
«А жаль», — вздохнула про себя мисс Чэнь.
И мысленно оплакала свою любовь, которой не суждено было расцвести за четыре года учёбы и которая так и осталась безответной после выпуска.
* * *
Спустя какое-то время после окончания институтов Подшефная средняя школа организовала вечер встречи выпускников. Старые друзья с искренними слезами обнимали друг друга: после школы судьба разбросала всех по разным дорогам.
Предаваясь воспоминаниям, каждый вздыхал о былом.
Кто-то поступил в престижный вуз и остался штурмовать карьерные вершины в бешеном ритме мегаполиса; кто-то, родившись с золотой ложкой во рту, повалял дурака и под завистливыми взглядами вернулся управлять семейным бизнесом; кто-то и к тридцати годам продолжал грызть гранит науки, зарывшись в магистратуру и аспирантуру. У каждого выстроился свой путь. А история наследника богатейшей династии, Дуань Иэня, и без того смаковалась в прессе на каждом углу — повторять её не имело смысла.
Личная жизнь у всех тоже била ключом.
Чэнь Сань-эр влюбился в разведённую женщину на семь или восемь лет старше себя.
— Вы только без предрассудков, ладно? — увлечённо объяснял он за столом. — Она потрясающая, очень сильная женщина! Просто в молодости ей не повезло с каким-то козлом.
— Так у неё же ребёнок!
— Да я с радостью помогу ей вырастить малыша! Он такой славный, уже зовёт меня дядей, — Чэнь Сань-эр достал из бумажника фотографию и с гордостью продемонстрировал приятелям.
— Ого, и правда милашка.
Дуань Иэнь, немного знавший изнутри эту историю, ослабил тугой галстук и с некоторой досадой бросил:
— Прямо верный пёс. А она хотя бы раз посмотрела на тебя всерьёз?
Чэнь Сань-эр бегал за ней несколько лет подряд, не получая взаимности, и лишь недавно женщина сжалилась и кивнула. А этот дуралей раздувался от счастья.
Чэнь Сань-эр обиделся:
— Брат Дуань, тебе не понять! Если не любить по-настоящему, разве станешь так жертвовать собой? Тебя ведь Дядя Дуань точно так же вырастил! Не люби он твою мать, и тебя бы сейчас здесь не было.
Не ожидавший такого отпора от младшего товарища, Дуань Иэнь замер. До него не сразу дошёл смысл сказанного, а когда дошёл — губы чуть разомкнулись, а сердце судорожно заколотилось. Он молча опрокинул рюмку.
А ведь и правда... Пред его взором снова встал образ Дуань Чжэна. Каким же надо быть человеком, чтобы ради любви к женщине добровольно растить чужого ребёнка? И любить — до последнего вздоха, всю жизнь без остатка.
В юности, когда правда о подмене ещё не выплыла наружу и сам Иэнь ещё не понимал природы своих чувств, он лишь по-детски завидовал матери, которую так глубоко и преданно любили. А ещё он обожал произносить имя «Дуань Чжэн». Стоило выговорить эти два слова, как сердце заходилось в бешеном ритме. И даже когда Дуань Чжэн мягко журил его за дерзость, Иэнь лишь беспечно оскаливался, искренне наслаждаясь каждой минутой, проведённой рядом.
Лишь спустя годы он осознал, чем на самом деле было это чувство.
От этих мыслей в груди разлились горечь и жгучая зависть. Привыкший к дорогому шампанскому и винам, Иэнь с трудом сглотнул дешёвый алкоголь: тот обжёг горло, а глаза от рези налились слезами.
— Прости, брат, — засуетился Чэнь Сань-эр, заметив его отрешённый вид и осознав, что сболтнул лишнего.
— И куда вы теперь? Ты ведь только-только вуз окончил.
— Она говорит, в Городе А слишком бешеный темп. Хочет вернуться на родину, ну и я с ней. Буду обустраиваться там, — с улыбкой поделился Чэнь Сань-эр, вызвав недоумённые возгласы сидевших за столом.
— У неё же родина — какая-то глушь в Городе Б! Ты совсем из ума выжил?! У тебя в Городе А и квартира, и машина, а ты собрался переезжать в эту дыру?! — принялись ругать его друзья.
— Так я же люблю её! Это город, где она выросла, конечно, я поеду за ней, — весело отмахнулся Чэнь Сань-эр. — Ладно вам шуметь, я всё продумал. Город Б не так уж далеко от Города А. Когда сыграем свадьбу, обязательно пришлю всем приглашения!
Поняв, что спорить бесполезно, друзья махнули рукой и принялись наперебой наливать ему:
— Ладно-ладно, сгинь! В своём Городе Б ты никого не знаешь, так что мы обязательно приедем поддержать тебя на свадьбе!
Цунтоу лишь покачал головой:
— Вот уж точно: любишь сук — люби и сучок. Мало того что чужого ребёнка растишь, так ещё и готов до старости прозябать в её родных краях. Что ж, могу только пожелать вам долгой и счастливой жизни.
Город Б хоть и отставал в экономическом плане, славился изумительной природой и считался прекрасным курортом для спокойной жизни, так что подколки друзей были вполне обоснованы.
Эта брошенная невзначай фраза заставила Дуань Иэня медленно поднять голову от бокала. Мрачный, скованный тоской разум словно проткнул слепящий луч света. На душе вдруг стало удивительно ясно, а из воспалённых глаз выкатились две скупые слезы.
Он понял. Он наконец догадался, где может находиться этот человек!
И даже если поиски затянутся, он готов положить на них всю оставшуюся жизнь.