Вчерашний эпизод в супермаркете не давал покоя.
Молодой господин выкатил свою тележку из-за стеллажа, и они столкнулись нос к носу. Была ли эта встреча чистой случайностью, Дуань Чжэн и сам толком не мог сказать. Они с Дуань Иэнем бродили между полок без зонтов, спасаясь от непогоды, как вдруг появился Цзян Ханъин — при двух зонтах. Назови это совпадением — выглядело чересчур гладко; счесть спланированным — отдавало излишней нарочитостью.
В тот день юноша был в спортивном худи и свободных брюках — эдакий свой парень из соседнего двора, — но этот наряд ничуть не скрадывал врождённого высокомерия. Держался он так, будто весь мир задолжал ему круглую сумму и не торопился отдавать.
Однако стоило ему встретиться взглядом с Дуань Чжэном, как вся спесь мгновенно испарялась: словно лезвие убирали в ножны, словно таял зимний лёд.
Дуань Чжэн бросил беглый взгляд на столкнувшиеся тележки. Контраст между ними наглядно демонстрировал пропасть между бедностью и богатством.
В тележке юного богача красовались омары, морские ушки, отборная мраморная говядина, дорогой дуриан, импортное молоко и упаковка элитного сыра...
В их же корзине скромно ютились хлеб, йогурт, пара пучков зелени, несколько яблок, пачка лапши да бутылка соевого соуса.
— Какая встреча, Цзян, — Дуань Чжэн безупречно сыграл роль сохраняющего неведение старшего и доброжелательно поинтересовался: — Как твоя рана? Зажила?
Спрашивая, он исподволь разглядывал юношу. На бледном лице остался лишь едва заметный розоватый след размером с ладонь, и Дуань Чжэну было искренне любопытно, какой предлог тот найдет на этот раз, чтобы крутиться поблизости.
— Практически всё прошло, — отозвался Цзян Ханъин.
— Ну и славно, — одарил его ледяным взглядом Дуань Иэнь.
«Слава богу, — подумал он про себя. — Эта физиономия наконец затянулась. Может, теперь перестанет распускать хвост, как павлин, и маячить перед глазами. От одного его вида тошнило, не говоря о том, что этот прихлебатель едва не объел наш дом».
Враждебность соперника Цзян Ханъин попросту проигнорировал. Он прекрасно понимал: торопить события нельзя. Пусть Дуань Иэнь пока побудет рядом с Дуань Чжэном. Пройдёт два года, и он, Цзян Ханъин, вернётся на своё законное место. В этой жизни он не станет ни с кем состязаться; он готов вернуть всё на свои места и отдать Дуань Иэню то, что принадлежит тому по праву. Ему нужен лишь Дуань Чжэн. Дуань Иэнь наверняка сочтёт этот обмен справедливым.
Под прикрытием внешнего миролюбия они вместе закончили покупки и отправились домой под одним зонтом, благо их маршруты на долгой дистанции совпадали.
Дуань Иэнь недоумевал.
Лишь на следующее утро загадка разъяснилась. В мягких лучах рассвета Дуань Чжэн и Дуань Иэнь один за другим вышли из дверей — один на работу, другой в школу. И надо же было такому случиться: им навстречу снова выплыл Цзян Ханъин в форме подшефной средней школы, развязным тоном поздоровался и как ни в чём не бывало примкнул к ним, прилипнув точно банный лист.
Только тогда Дуань Иэнь узнал: ради «полной концентрации при подготовке к экзаменам» этот барчук купил квартиру по соседству и перебрался сюда. Надо же, какая бредятина!
Теперь Цзян Ханъин превратился в соседа, избавиться от которого не представлялось никакой возможности.
Дуань Иэнь аж позеленел: кто бы мог подумать, что обычный удар локтем выльется в такие последствия!
Цзян Ханъин, как и полагалось избалованному отпрыску богатого семейства, с детства впитывал азы искусства. Он легко поддерживал с Дуань Чжэном беседы о живописи, да к тому же обладал статусом образцового ученика, который Дуань Чжэн так ценил. Стоило им завести разговор, как Дуань Иэнь оказывался абсолютно лишним.
Видя, как его опекун беззаботно ладит с этим лицемером, Дуань Иэнь ощутил внезапный укол глухого раздражения. Чувство накатило столь стремительно, что сердце бешено заколотилось в груди, а кулаки сжались сами собой. Навязчивое желание съездить Цзян Ханъину по физиономии едва поддавалось контролю.
Но распустить руки мешало присутствие Дуань Чжэна.
Дуань Чжэн изо всех сил старался, чтобы Иэнь наладил отношения со школьными товарищами и избежал дисциплинарных взысканий. Не желая расстраивать опекуна, Дуань Иэнь сцепил зубы и загнал кипящую ярость глубоко внутрь.
С этим тяжелым чувством он и пришёл в школу. Войдя в класс, он, за неимением возможности врезать виновнику, с грохотом пинул стоявший у задней двери стул, давая выплеск злости.
— Брат Дуань, да что с тобой с самого утра? — сжался в комок Чэнь Сань-эр. — Чего ты наелся на завтрак — пороху, что ли? Какой идиот умудрился с утра пораньше выбесить босса?
Уставившись на стройную, прямую спину Цзян Ханъина перед собой, Дуань Иэнь сквозь зубы процедил:
— А сам как думаешь?
При мысли о том, что весь сегодняшний день внимание Дуань Чжэна напрасно делилось пополам с этим типом, Дуань Иэнь мрачнел всё сильнее. Ещё не зная тайны своего происхождения, он не испытывал страха потерять близкого человека, но постоянное, навязчивое присутствие Цзян Ханъина выводило его из себя.
Он по-прежнему был убеждён, что Цзян Ханъин таким образом мстит ему из-за Гу Аньран, а потому свалил всю вину на девушку.
Все попытки девушки заговорить с ним в течение утра сталкивались с глухой стеной полного проигнорирования.
Глядя на его бесстрастное лицо, Гу Аньран терялась в догадках. Инцидент на баскетбольной площадке исчерпан, Дуань Иэня никак не наказали — так почему же он продолжает отталкивать её? С тех пор как этот юноша завладел её сердцем, все её мысли вращались лишь вокруг него.
От его холодности у девушки опускались руки. Она лишь беспомощно кусала губы, пока слёзы катились по щекам, и сидела на уроках сама не своя, выказывая явную рассеянность, чем вызвала недовольство классного руководителя.
Урок длился всего сорок минут, но учителям не составило труда заметить перемены в поведении лучшей ученицы.
В последние дни Гу Аньран только и делала, что витала в облаках. Дуань Иэнь же, напротив, отсыпался на занятиях точно так же, как и раньше. Он послушно выполнял наказ опекуна и держался подальше от соседки по парте. Вот только от этой демонстративной отстраненности девушка страдала ещё сильнее. Кто в этих отношениях терял голову от чувств, было очевидно без лишних слов.
На анонимном форуме подшефной средней школы слухи не утихали ни на минуту. История, в которой замешаны главный хулиган и первая красавица, держалась в топе обсуждений. Многие девушки злорадствовали: так Гу Аньран и надо! Пыталась сидеть на двух стульях — имея жениха, заигрывала с Дуань Иэнем, — а теперь оба от неё отвернулись, и приходится бегать за парнем. Заслуженная кара! Старшеклассники же, напротив, исходили желчью в адрес Дуань Иэня, посчитавшего себя слишком важным, чтобы ответить взаимностью первой красавице. Пользуясь анонимностью, они поливали его грязью от всей души.
Впрочем, разговоры разговорами, а вскоре у всех появился куда более веский повод для беспокойства — первые ежемесячные экзамены в новом семестре.
Экзаменационный марафон в школе отличался поистине садистской плотностью: два предмета за утро, шесть дисциплин за полтора дня. Нагрузка доводила учеников до нервного истощения, зато уже ко второй половине следующего дня начинали вывешивать результаты — оперативность невероятная.
По итогам этих испытаний рейтинги на почётных досках неизбежно перетасовывались, а потому каждый ученик судорожно цеплялся за любую свободную минуту, уткнувшись в учебники.
И лишь Дуань Иэнь сохранял олимпийское спокойствие: сладко потянувшись, он прихватил одинокую ручку и побрёл в экзаменационный класс.
Даже отпетый двоечник Чэнь Сань-эр испытал лёгкий шок:
— Брат, ты что, с одной гелевой ручкой идёшь? А специальный карандаш 2B для бланков? А черновики? Ничего не взял?! Без карандаша за тестовую часть поставят жирный ноль!
До начала оставалось пятнадцать минут, и в школьном ларьке ещё можно было успеть разжиться канцелярией. Слышавшая их разговор Гу Аньран не удержалась и с трепетом предложила:
— У меня есть запасной карандаш, возьми!
Она поспешно полезла в свой розовый рюкзак, отыскала карандаш и несмело протянула его.
В её глазах читалась надежда: казалось, она передаёт не кусок дерева с графитом, а вручает своё трепетное, смущённое сердце.
Ей искренне хотелось, чтобы Дуань Иэнь принял помощь. Пусть его результат улучшится хотя бы на одну строчку — лишь бы стать для него вдохновением, той самой искрой, что заставит его двигаться вперёд.
Суета вокруг лишь выводила Дуань Иэня из себя. Он здраво оценивал свои силы: да хоть обложись он карандашами и черновиками, нижняя строчка списка от него никуда не уйдёт.
Развернувшись, он широким шагом направился в аудиторию, так и не удостоив предложение взглядом.
Получить отказ на глазах у всего класса было нестерпимо больно. Навернувшиеся слёзы застлали глаза, Гу Аньран беспомощно вытерла щеку тыльной стороной ладони и, едва переводя дыхание от обиды, побрела на экзамен.
Полтора дня экзаменационной кутерьмы остались позади. В обеденный перерыв часть учеников осталась в классе — они наперебой кляли нечеловеческую сложность заданий и сверяли ответы, пока остальные отправились в столовую.
Учителя сработали поразительно быстро: за короткую паузу они успели проверить почти всё, за исключением двух последних предметов. Дежурный уже разносил по рядам пухлую стопку работ, и ярко-алые исправления на белоснежных листах резали глаз.
— Чёрт, Цзян Ханъин просто монстр! Математика была зубодробительной, а у него сто баллов из ста! Похоже, единственный стобалльник на весь поток!
Хозяина работы не было на месте, но его бланк, ещё не успев дойти до адресата, уже собрал вокруг себя толпу.
Одноклассники с благоговейным трепетом, точно перед редким музейным экспонатом, изуверски разглядывали работу гения, начиная с первой тестовой задачи.
Каждое решение поражало лаконичностью и безупречной логикой. Ни единой лишней детали! Пожалуй, его записи выглядели изящнее эталонных ключей у преподавателя, но при этом принесли максимальный результат. Абсолютное превосходство над остальными.
— Надо же, оказывается, эту задачу можно было решить вот так! Заменил формулу — и первые два пункта готовы. Чёрт, почему мне это в голову не пришло?! — сокрушался один из парней.
— Наш математик наверняка гордился собой, когда расставлял эти капканы. А Ханъин ни в один не попался! Не удивился бы, если бы он вообще счёл работу детской забавой.
— Вот уж воистину: нашла коса на камень! Старик думал, что держит всех в ежовых рукавицах, а наткнулся на настоящий монолит. Цзян Ханъин недаром носит звание лучшего ученика.
Пока по классу гуляли восхищённые шепоты, на парту Гу Аньран лег её бланк. Сто десять баллов. В кабинете повисла неловкая тишина: тему её оценок обходили стороной.
Учитывая безумную сложность варианта, сто десять баллов нельзя было назвать провалом — даже выпускники жаловались, что набрать больше ста тридцати было почти нереально.
Однако на фоне триумфа Цзян Ханъина этот результат выглядел блекло. Раньше они шли нога в ногу как главные гордости школы, но стоило девушке увлечься любовными делами, как она моментально откатилась назад. Сорок баллов разницы всего на одном предмете! А ведь впереди оставалось ещё пять.
Тут подоспели результаты по китайскому и английскому, переключив внимание аудитории. Любопытные тут же вытащили калькуляторы и принялись подсчитывать суммы баллов. Собственные оценки их уже не волновали — всем хотелось знать, насколько просела первая красавица.
Слухи распространялись со скоростью пожара. Сочувственные, жалостливые и злорадные взгляды со всех сторон едва не раздавили Гу Аньран. Она и сама знала, что с треском провалилась: на экзамене, сжимая в руке тот самый отвергнутый карандаш, она никак не могла собраться с мыслями.
Гордость и тщеславие были уязвлены до предела. Не в силах вынести позора, она уткнулась лицом в парту и зарыдала, дрожа хрупкими плечами.
Пусть ни один из главных красавцев школы не сдвинулся с места, у Гу Аньран хватало и других поклонников, которые тут же обступили её парту.
— Аньран, ну не плачь! Это всего лишь один неудачный экзамен, ты обязательно отыграешься! На, возьми салфетку, вытри слёзы. Тебе куда больше идет улыбка.
— Да вариант был просто адский! Я из кожи вон лез, а наскрёб всего девяносто восемь. Твои сто десять — отличный результат!
— Ван Ян, наш староста по математике, и тот набрал всего сто пятнадцать, всего на пять баллов больше твоих. Не бери в голову!
Гул утешений долетал до ушей Дуань Иэня. Разглядывая свой бланк с гордой цифрой «30», он мрачно хмурился, осознавая, насколько чужды ему эти чужие страдания. Вся эта возня казалась ему лишь бессмысленным шумом.
Ещё больше огорчило требование классного руководителя: ведомости с оценками следовало отнести домой и подписать у родителей. Обычно учитель не донимал подобными формальностями, и эта блажь пришлась Дуань Иэню совсем не по вкусу.
Как и следовало ожидать, при виде бланка лицо Дуань Чжэна омрачилось печалью:
— Говорят, задания были сложными, но потерять сразу сто баллов по сравнению с прошлым разом — это уж слишком.
«Неужели эффект бабочки сработал настолько разрушительно?» — подумал Дуань Чжэн. Дуань Иэнь скатился даже ниже, чем оригинальный персонаж. Из семисот пятидесяти возможных баллов фальшивый молодой господин набрал семьсот двадцать, а настоящий — лишь двести двадцать. Разница ровно в пятьсот баллов!
Дуань Чжэн надеялся дотянуть парня до совершеннолетия, получить положенные выплаты на воспитание и со спокойной совестью отпустить его во взрослую жизнь. Однако с такими удручающими успехами он рисковал не только остаться без гроша, но и навлечь на себя гнев главы семейства Цзян — того ещё опасного и расчетливого человека, который наверняка обвинит его в дурном воспитании наследника.
В оригинальном сюжете оба юноши сошлись в смертельной схватке, доказав, что умом ни один из них не обделён. Дело было вовсе не в генетике — парень просто откровенно забил на учёбу.
Понурив голову под укоризненным взглядом опекуна, Дуань Иэнь попытался отвести от себя удар:
— Я просто был слишком занят, да и экзамены нагрянули неожиданно... Толком подготовиться не успел, вот и съехал.
В последнее время, согласившись на предложение Чэнь Сань-эра торговать по выходным на площади, он думал лишь о том, как облегчить финансовое бремя Дуань Чжэна, и совсем забросил уроки.
«Занят? Чем же — ухаживаниями за девушкой? Эх, взрослый вроде парень, а придумывает детские отговорки».
Дуань Чжэн остался недоволен.
С одной стороны, его раздражала уклончивость парня. С другой — одолевала досада: все его прошлые увещевания оказались коту под хвост. Сладкая парочка продолжала крутить роман, из-за чего оценки обоих покатились под откос. Налицо классический юношеский роман, точь-и-точь как в оригинале.
Дуань Иэнь отчётливо уловил глубину разочарования опекуна. Дуань Чжэн выглядел искренне подавленным и то и дело переводил взгляд на верхнюю строчку списка, явно сравнивая его с Цзян Ханъином. Дуань Иэнь и сам понимал: этот напыщенный тип с его безупречными оценками и состоятельными родителями — воплощение мечты любого родителя.
Ему хотелось дерзко бросить: «Подумаешь, оценки! Экая невидаль!», но, видя, как сильно это задело Дуань Чжэна, он почувствовал, как к горлу подступает горький комок.
Ему безумно хотелось вернуть внимание Дуань Чжэна к себе — чтобы тот больше не заглядывался на всяких двуличных прохвостов.