Покуда при дворе не утихали споры о пользе и вреде морских экспедиций, а чиновники ломали копья, угадывая, кому же выпадет жребий, государь проявил твёрдость и сам назначил посланника. Счастливчик от восторга не находил себе места, уже видя своё имя на страницах древних хроник.
Впрочем, радость одних омрачалась тревожными вестями: Седьмой принц, один из главных претендентов на престол, внезапно угодил под домашний арест. Воля императора Фэнъюаня плотной пеленой залегла над столицей, заставив знать притаиться.
Но усадьбу государственного гуна эти подковёрные интриги, казалось, обходили стороной. Едва лисий дух очнулся и разжал веки, как узрел незамысловатую картину: Шэн Баочжэн распластался на ковре и с азартом стравливал петухов. Для праздных столичных повес петушиные бои веками оставались главным способом убить время.
Приятелей-бездельников у молодого сэцзы водилось хоть отбавляй. Он закатывал пиры день за днём, приказывая каждому гостю являться с боевым петухом, а на владельца посрамлённой птицы налагал суровый штраф.
— Мой петух сейчас в самой поре, зверь, а не птица! — хвастался один. — Тронешь — сходу шкуру спустит! Да у нас в поместье дворовые псы от него по углам ныкаются!
— Подумаешь! У меня из самого Кайфэна, чистых кровей! — перебивал другой. — Зацените, каково оперение — чёрное, загляденье! А крылья? Да он шею кому хочешь скрутит!
— Да плевать на вашу кровь и задор! Главное — опыт! — вставлял третий. — Я за своего отдавал сумасшедшие деньги! Он чемпион прошлого турнира, настоящий царь среди птиц! Что, струхнули, а?
Под вопли хозяев на арену выкатили с десяток матереющих, коренастых петухов. Задрав алые гребни, хищно изогнув шпоры и вытянув жилы на шеях, птицы сошлись в схватке ещё до официального сигнала. Поднялся такой гвалт и смута — перья летели во все стороны.
Бились на равных, ноздря в ноздрю.
— Да чтоб тебя! Опять проиграл! — запричитал один из барчуков, топая ногами от досады.
Толпа со смехом обступила побеждённого. Ни денег, ни закладов они не требовали — наказанием служила сама птица-неудачница: её забирали, чтобы затискать, замучить или, на худой конец, пустить на рагу.
«До чего же бесполезное племя...» — холодный взор маленького лиса скользнул по разгорячённой молодёжи. В душе его закипало глухое раздражение. Он уже собирался отвернуться, чтобы не мозолить себе глаза, как прямо перед его носом возник сочный, ещё брызжущий соком жареный окорочок.
Шэн Баочжэн, одетый в дорогие шелка, расплылся в улыбке:
— Сяобай, хочешь курятинки? У боевых петухов мясо жиловатое, самое то пожевать!
Лис смерил юношу непроницаемым взглядом, хотя былую неприязнь как рукой сняло.
— Странно... — Баочжэн похлопал густыми длинными ресницами, недоумённо разглядывая зверушку. — Лисы ведь хищники. Почему ты от птицы нос воротишь? Я и так удивлён, что ты рис уплетаешь...
Памятуя о сказках из своего прошлого мира, где лисы только и делали, что воровали кур, он искренне не понимал происходящего.
Лис одарил его нечитаемым, но явно мрачным взглядом.
К счастью, Баочжэн не стал ломать голову. Отложив угощение, он переключил внимание на другое развлечение — состязание по цзюцзюй.
В империи Великая Фэн игра в мяч пользовалась невероятной популярностью, однако оставалась привилегией знати. Простые горожане тоже были не прочь погонять мяч на улицах, но им элементарно не хватало свободных площадей.
Баочжэн взялся исполнять роль судьи. Заложив руки за спину, он с суровым и беспристрастным видом прохаживался вдоль края поля — не хватало только свистка на шее.
Когда один из дворян нарочно подставил подножку Вэй Цзыяню, Баочжэн тут же вытащил жёлтую карточку и вынес предупреждение. Провинившийся оболтус обомлел от такой невидали, но спорить со сэцзы не дерзнул. Спустя пару минут мяч взмыл в воздух, и тот же малый на лету сцапал его руками. Вторая жёлтая мгновенно обратилась в красную — и нарушителя указанием пальца отправили на скамейку.
— Сэцзы! Это ещё что за порядки? — возмутился удалённый. — С какой стати меня прогоняют? Сроду о таком не слыхал!
Он был уязвлён, подозревая, что Баочжэн подсуживает своему закадычному дружку Вэй Цзыяню. Изначально никакой арбитр в цзюцзюй не полагался, но Баочжэн предложил попробовать, а остальные из любопытства согласились.
Баочжэн ненадолго задумался, после чего назидательно ответил:
— Это официальные правила, понятливость ты наша. А то, во что вы играете — не цзюцзюй, а кулачный бой без правил!
Цеплять за ноги, драть за одежду, хватать мяч руками — с точки зрения современного спорта это было вопиющим варварством.
— У цзюцзюй есть правила? — Золотая молодёжь переглянулась. На их лицах читалась крайняя степень изумления.
И Баочжэн вдохновенно взялся за просвещение:
— А как же! В государстве есть законы, в доме — уклад, а цзюцзюй — это спортивная дисциплина. Выходя на поле, нужно играть по системе, иначе получается не состязание, а бестолковая свалочка.
Следующий час прошёл под знаком футбольного ликбеза. Баочжэн растолковал назначение карточек, деление матча на таймы, расстановку амплуа и запрещённые приёмы. Наблюдая, как недоверие на лицах слушателей сменяется глубокой задумчивостью, а затем — ошеломлённым пониманием, сэцзы убедился: даже самые отпетые соображают. Только после этого он дал отмашку возобновить игру.
Стоило установить чёткий регламент, как игра преобразилась. Первые минуты игроки чувствовали себя скованно, но быстро вошли во вкус. Разделение на вратарей, нападающих и защитников сработало идеально: парни научились отдавать пасы, выстраивать тактику и держать комбинации. Больше никто не сбивался в хаотичную ораву вокруг мяча, бросая ворота на произвол судьбы.
Азарт никуда не делся, но хаос сменился зрелищным спортивным рисунком. Жёсткая система штрафов за фолы, неумолимо равная для всех, исключила обиды и кумовство. Постепенно даже самые упрямые признали правоту судейства.
После пары захватывающих таймов, когда игроки уже утирали пот со лба, вокруг поля собралась вся дворовая челядь. Служанки и слуги наперебой подбадривали участников:
— Маленький хоу, жми! Синие, вперёд!
— Го-ол! Красные снова забили!
— Ах, до чего же хорош молодой господин Вэй! — пищали юные служанки прямо за спиной Баочжэна, смущённо пряча румяные щёчки.
Азартное зрелище во все времена заводило толпу одинаково страстно.
Баочжэн усмехнулся и без тени барской спеси обернулся к девчонкам:
— Ну как, нравится игра?
— Очень, сэцзы! — закивали те.
— А что больше нравится: сам мяч или парни на поле? — лукаво подмигнул он, заставив служанок густо покраснеть.
Впрочем, удивляться тут было нечему: хитросплетения правил прелестницам были до лампочки, их привлекала статность и удаль молодых игроков.
Азарт охватил всю усадьбу. Даже Шэн Баои, заядлый домосед, отложил зубрёжку канонических трактатов и выбрался из кабинета, чтобы тихонько поболеть за своих.
Глядя на это всеобщее оживление, Баочжэн невольно задумался. В его голове вырисовывался новый размашистый деловой замысел. Успеха лапки Фанхуа ему уже было мало — амбиции требовали большего масштаба.
Вернувшись в кабинет, он с ходу взялся за кисть.
Лис лёгким прыжком взобрался на стол, но тут же брезгливо поджал лапу: такого разгрома ему видеть ещё не приходилось. Повсюду были хаотично разбросаны тушь, кисти, бумага, среди которых выделялась карта столицы и ворох изрисованных черновиков. Из-под локтя юноши выглядывал заголовок: * «Бизнес-план проведения четырёхлетнего Кубка столицы по цзюцзюй»*.
Баочжэн выводил иероглиф за иероглифом с таким усердием, что даже не заметил, как посадил пару чёрных клякс себе на щёку. На бумагу ложилась подробнейшая сетка турнира: от отборочных матчей до одной восьмой, четвертьфиналов, полуфиналов и грандиозного финала. Отдельной графой расписывалась продажа билетов на разных стадиях.
Маленький лис молча наблюдал за происходящим. С одной стороны, предприимчивость сэцзы поражала, с другой — вызывала недоумение: неужели все его помыслы сводятся к развлечениям да выгоде?
Желая разглядеть, что написано дальше, лис сделал шаг вперёд, но проглядел край и лапой угодил прямиком в тушечницу. Чёрная краска мгновенно замарала мордочку, а на белоснежной бумаге отпечаталась вереница тёмных следов.
Баочжэн ахнул, тут же поднял питомца и аккуратно принялся вытирать его мордочку шелковым платочком. Вокруг глаз тушь с трудом, но сошла, а вот белоснежная шерсть была испорчена окончательно — без полноценной купальни обойтись не представлялось возможным.
— И что тебе на месте не сиделось? Пошли-ка купаться, — ласково пробормотал сэцзы.
Не обращая внимания на грязь, он подхватил зверушку на руки и стрелой помчался в купальню, мягко отклонив помощь подбежавших слуг.
Вслед за дозволением спать в одной постели сэцзы сподобился лично вымыть своего любимца. Баочжэн увлечённо тёр зверька, игнорируя отчаянное сопротивление: он окунул лиса в деревянную бадью, тщательно промывая шерсть от загривка до самого хвоста. Под конец юноша не удержался и любопытно ткнулся носом в мокрую холку:
— В книжках пишут, будто от лисиц разит за версту... Почему же от тебя ничем не пахнет?
Оскорблённый в лучших чувствах лис одеревенел и принялся яростно хлестать нахала пушистым хвостом.
Так и не поняв, чем задел питомца, Баочжэн списал вспышку гнева на банальную нелюбовь зверей к воде. В прошлом мире у него был пёс, и каждая банная процедура превращалась в настоящую битву. На фоне того «негодника» этот лисёнок казался невероятно покладистым — чем вызывал ещё большую симпатию.
Едва Баочжэн укутал зверушку в сухое полотенце, в купальню влетела всклокоченная фигура. Вэй Цзыянь размахивал недописанным бизнес-планом:
— Баочжэн! Ты затеваешь турнир по цзюцзюй?! Чур, я с тобой!
На этот раз сэцзы изложил задумку до того доходчиво, что даже полуграмотный хоу с ходу уразумел суть и в восторге хлопнул себя по бедру — дело выгорало верное!
В деловой хватке товарища Цзыянь не сомневался ни секунды: триумф лавки Фанхуа говорил сам за себя. Куй железо, пока горячо!
— Само собой, — улыбнулся Баочжэн. — Мы же братья, я тебя ни за что не обделю.
Вся столица знала: наследник государственного гуна и маленький хоу Вэй — парочка смутьянов и бездельников, стоявших друг друга. Связывавшая их дружба была крепче родственных уз.
Стоило им вновь сойтись для очередного грандиозного предприятия, как весь город затаил дыхание. Осенние экзамены кэцзюй как раз завершились, оставив кого-то в слезах, а кого-то в ликовании. Столица скучала: кроме поэтических вечеров под луной да поездок на холмы Сяншань, развлечений не предвиделось. И в эту пору затишья с невиданным размахом стартовал Кубок столицы по цзюцзюй.