Сегодня вечером — ночь отборочного тура, ученики сойдутся друг с другом группами. Из-за бешеной популярности шоу билеты на площадку взлетели в цене, а VIP-места было не достать ни за какие деньги.
Многие ученики ещё даже официально не дебютировали, а уже успели обзавестись сотнями тысяч подписчиков. Слава Гу Чжэна росла вместе с их славой: стоило ему появиться на площадке, как вокруг тут же собиралась толпа, а немало людей подходило за автографом.
Девушка, сжимая в руках ручку и листок бумаги, смущённо пролепетала:
— Наставник Гу, вы такой красивый... можно автограф?
Гу Чжэн слегка улыбнулся — щедрости ему было не занимать — и, взяв ручку, размашисто вывел своё имя.
— Хочешь, ещё пару слов ободрения припишу?
Девушка провела пальцами по летящим, будто танцующим иероглифам и, услышав его слова, растерялась от неожиданной милости:
— Правда можно?
— Конечно, — Гу Чжэн кивнул и, прикинув на глаз возраст поклонницы, не задумываясь вывел известное изречение: «Хорошо учись, расти изо дня в день».
Девушка взглянула на надпись: «...»
Время вышло — Гу Чжэн прекратил раздавать автографы: как наставнику, ему пора было идти на площадку.
Сцена в центре давно была готова. Едва Гу Чжэн поднялся на неё, как его безупречно-прекрасное, будто вне возраста лицо возникло на огромном экране крупным планом. Он не успел произнести ни слова, а зал уже захлёбывался восторженным визгом.
Вскоре наставники расселись по местам, и настал черёд учеников выходить на сцену для песенных поединков. С каждым новым выпуском шоу перепалки между фанатами и хейтерами разгорались всё яростнее.
[Чжэн Хао — лицемер до мозга костей, строит из себя доброго парня, а сам с барским норовом постоянно подначивает соседей по комнате травить кого-то]
[Уведите отсюда моего Хао-цзы! У него тогда личные вещи тронули — что, даже разозлиться нельзя?]
[А то, что популярность Ван Цзин растёт так стремительно, — это вообще нормально?]
[Да пошёл ты, у тебя что, во всём заговор мерещится?]
Куда ни глянь — по экрану сплошным потоком неслись перепалки. Не желая наживать врагов среди фанатов популярных участников, наставники при голосовании вынуждены были считаться с настроением зрителей. Когда дошло до предсказаний перед поединком, Чжан Цюань, как обычно, с удовольствием переадресовал вопрос Гу Чжэну:
— Наставник Гу, а как вы думаете?
Отличный ход — свалить беду на соседа: камеры, разумеется, тут же метнулись снимать Гу Чжэна.
"Группа А в целом сильнее, но выбранный ими стиль — с холодным, отстранённым звучанием — расходится с тем образом, который они обычно транслируют. Это заведомо серьёзный вызов. На репетициях группа Б произвела впечатление своим духом: последние дни они таинственно готовились, будто припасли какое-то секретное оружие. Неизвестность рождает ожидание — возможно, нас ждёт настоящий переворот"
— То есть вы хотите сказать, что группа А выбрала неподходящую песню и может проиграть группе Б?
— Нет, силами группы А тоже пренебрегать не стоит: там собрались по-настоящему сильные вокалисты и танцоры.
— Группа Б тоже ничуть не хуже — видно же, что они пришли во всеоружии.
Чжан Цюань мысленно разобрал слова Гу Чжэна по косточкам: на первый взгляд казалось, будто тот наговорил уйму всего, но стоило вникнуть — и становилось ясно: чёрт возьми, это же сплошная вода! В итоге тот так и не предсказал, кто победит, не назвал фаворита — ухитрился не задеть ни одну из сторон, скользкий, как уж.
На самом деле Гу Чжэн читал сценарий: захоти он предсказывать всерьёз, попадал бы в точку раз за разом. Но какой в этом смысл?
— А что скажете насчёт следующей группы? — снова спросил Чжан Цюань. — В группе А, где выступает Чжу Ваньсянь, участник получил травму. Как думаете, наставник Гу, сумеет ли он как капитан преодолеть эту трудность?
Камера тут же навелась на Гу Чжэна, приближая его лицо так, чтобы всем было видно: при имени Чжу Ваньсяня ни одна морщинка на его лбу не дрогнула.
А по другую сторону сцены Чжу Ваньсянь, будто уловив нечто неуловимое, вдруг обернулся к столу наставников.
Хотя между ними уже случилось нечто весьма близкое, на людях Гу Чжэн держался как ни в чём не бывало, не переменившись в лице:
— Задача не из лёгких. Выбранная ими песня в бодром темпе, требует высочайшей слаженности — если один из участников травмирован и не поспевает за ритмом, весь темп неизбежно собьётся. Впрочем, в группе Б тоже назревает внутренний разлад: двое учеников метят в рэперы, каждый уверен, что именно он способен привести команду к победе, отсюда и подавленная атмосфера внутри группы. Подобные, казалось бы, мелкие проблемы непременно вылезут наружу во время выступления. Так что шансы этих двух групп — пятьдесят на пятьдесят.
От его слов у сидевших в зале поклонниц сжались сердца.
Гу Чжэн прекрасно знал, чего от него ждут все вокруг, но, как обычно, отделался пустыми округлыми фразами, ничего толком не сказав.
[Наставник Гу такой холодный. Это же твой фанат — неужели даже взглядом одарить не можешь, парой слов ободрить?]
На словах Гу Чжэн говорил одно, а что творилось у него в душе на самом деле — знал, пожалуй, только он сам. Впрочем, и невероятно популярный юноша, кажется, ничуть не расстроился из-за нарочитого равнодушия наставника.
Съёмки завершились, все групповые поединки этой ночью подошли к концу — кто-то ликовал, кто-то лил слёзы. Гу Чжэн получил сообщение.
«Наставник, я так по вам скучаю».
Даже гадать не приходилось, от кого оно. Гу Чжэн вздохнул и ответил: «Сосредоточься на тренировках». Куда подевался тот целеустремлённый герой, что клялся не отвлекаться на пустяки и всей душой отдаваться карьере?
«Но я правда очень по вам скучаю, каждый день хочу вас видеть».
Наслушавшись сладких признаний от молодого парня, Гу Чжэн поначалу и правда ощущал, как чаще бьётся сердце, но со временем привык и стал невозмутимым. В конце концов, устав от бесконечных приставаний, он сдался: «Можешь приехать в выходные».
Это уже само по себе было согласием. В субботу днём тот явился ни свет ни заря — Гу Чжэн сам пошёл открывать дверь: ключей он ему так и не дал, видно, где-то в глубине души всё ещё собирался присмотреться к нему повнимательнее.
Рослый юноша сел на ту самую кровать, где они когда-то предавались нежностям, — сел чинно, чопорно, но вдруг ощутил, что снизу что-то давит. Не особо задумываясь, он откинул мягкое тонкое одеяло — и под простынёй обнаружилась целая стопка комиксов. Он замер, растерявшись.
Даже смена времени и пространства не смогла заставить кое-кого забыть старое ремесло: основным занятием оставалось рисование пикантных, балансирующих на грани комиксов, а любимым досугом — чтение «нездоровой» продукции того же толка. В древности он обожал книжки с картинками, в современности с не меньшим удовольствием захаживал в книжные лавки. Разумеется, требования у него были высокие: неважно, чёрно-белое издание или цветное, — но главные герои непременно должны были быть прекрасны собой, а пропорции фигур — безупречно выверены, иначе сцены близости не пробирали бы до самого сердца.
Не подозревая об истинной подоплёке, юноша поднял один из томов и лениво пролистал его — и вдруг наткнулся на страницу, где двое обнажённых мужчин сплетались в жарком объятии. Точно невинная девушка, пришедшая в гости к парню и обнаружившая под его кроватью тайник с журналами не для слабонервных, он добрых три секунды не мог прийти в себя.
Осознав, что за вещь держит в руках, он сперва густо покраснел и уже собрался отложить книжку прочь, но тут же замялся и, поколебавшись, принялся вглядываться внимательнее.
— Интересно? — раздался у самого уха вопрос, и рядом слегка прогнулся матрас: Гу Чжэн опустился с ним бок о бок и, склонившись к самому его лицу, произнёс это томным голосом, обдавая тёплым, благоуханным дыханием. Такую сторону наставника юноша прежде никогда не видел.
Малыш-волчонок растерянно моргнул и тут же отложил недоизученную книгу:
— Интересно.
— Что ты думаешь, узнав, что я читаю такие книги? — Гу Чжэн прищурился, закинув ногу на ногу — стройную, прямую, — домашняя тапка слегка приподнялась, обнажая безупречно-белую, точно фарфоровую кожу стопы.
Он спрашивал у собственного юного возлюбленного.
Тщательно скрываемая слабость всё же выплыла наружу — и что теперь подумает о нём этот образцовый, красивый мальчик? Наставник, чей облик снаружи так безупречен и светел, оказывается, как и все обычные люди, почитывает подобное «нездоровое» чтиво.
— Ничего я не думаю, — судя по всему, не понимая, к чему клонит Гу Чжэн, Чжу Ваньсянь аккуратно вернул книгу на место. Под пристальным взглядом наставника его красивое лицо чуть порозовело. — Если уж говорить начистоту, я просто рад, что узнаю о вас ещё немного больше.
— Каким бы вы ни были, наставник, я всё равно вас люблю, — от волнения взгляд его светился неподдельной нежностью, и в этот момент в нём не осталось и следа от кумирского флёра.
У Гу Чжэна только что была возможность остановить его, не дать откинуть одеяло, но почему-то он вдруг решил потакать. В глазах юноши это выглядело как знак: наставник готов принять его.
Ведь у этого мальчика было то же самое лицо, и Гу Чжэну то и дело чудилось, будто с ним говорит сам Ци Сян: сердце то замирало, то начинало биться всё быстрее и быстрее, словно здесь, в мире этой манги, он мог без остатка полюбить этого человека, мог без страха вложить в него все свои чувства.
Они поцеловались, и очень скоро дело едва не вышло из-под контроля. Раз кровать оказалась занята, местом действия выбрали не её, а диван.
Поначалу, из-за выбранной позы, темп оставался неспешным и нежным, полностью во власти Гу Чжэна, но затем у того уже не осталось сил ни на что, кроме прерывистого дыхания.
Во второй половине он и вовсе обмяк на диване без сил, тяжело вздыхая: молодость есть молодость, выносливости не занимать — угнаться за ней было решительно невозможно, впору было заняться физической подготовкой.
К концу он уже сбился со счёта, сколько раз они успели сплестись в объятиях. Хотел было оттолкнуть юношу, но сил и без того почти не осталось, а тут ещё в самое ухо посыпались признания одно за другим: «Наставник, вы такой потрясающий», «Я так вас люблю», «Я хочу на вас жениться» — от этого всё тело обмякло, а уши запылали, и оставалось лишь покориться.
Ну и ладно. Лишь бы он был счастлив.