Раньше, когда Линь Чжэн появлялся в кадре, никто особо не считал его важной фигурой — просто казалось, что съёмки в агроусадьбе идут своим чередом, гладко, без сучка и задоринки.
Его заслуги словно оставались в тени: ни стажа, ни опыта, к тому же самый младший из всей компании. Некоторые пользователи сети даже ворчали, что весь его успех держится исключительно на брате-киноимператоре, — иначе как бы такой зелёный новичок, у которого за душой лишь капелька смекалки, ухитрился обойти по количеству эфирного времени всех старших коллег?
Мол, байки про то, будто режиссёрская группа якобы разглядела в нём талант, — сказки для малых детей, кто в это поверит? Ясное дело, есть покровитель за спиной.
— Вот такое уродство царит в шоу-бизнесе: капитал решает всё. У Линь Чжэна нет таланта, зато капитал готов его продвигать — потому у него и больше всех эфирного времени, вернейшее тому доказательство. Так вещали маркетинговые аккаунты, как всегда усердно поливая Линь Чжэна грязью.
Мнение это было довольно распространённым — да и большинство пользователей сети и без того так думали.
Но стоило Линь Чжэну исчезнуть из кадра, как повседневные съёмки в агроусадьбе словно лишились важного винтика: одна за другой начали вылезать неполадки. Только тогда все — впервые и с невиданной силой — по-настоящему осознали, насколько он важен, и поняли истинную причину, почему камера так часто ловила именно его.
Тысячи зрителей чуть ли не кровью писали петиции, умоляя его поскорее поправиться и вернуться, — иначе эта убогая лавчонка того и гляди закроется.
Впрочем, всё это случится позже.
Пока же Линь Чжэна везли в больницу. По дороге он пришёл в себя: вид, конечно, был неважный, зато кровь из носа и впрямь остановилась — хлынула яростно, но так же стремительно унялась. Просто напугала всех до смерти, только и всего.
Дуань Шуань нёс его на руках, залитого кровью, — и на его собственном красивом лице тоже темнели багровые разводы. Всю дорогу прохожие шарахались в стороны, не смея встать на пути: кто-то решил, что кого-то пырнули ножом и срочно везут спасать, кто-то — что это неудавшийся суицид или ещё какое несчастье.
Дуань Шуань прижимал его к себе так плотно, что лица Линь Чжэна вовсе не было видно, а рослые фигуры съёмочной группы дополнительно всё загораживали. Со стороны различался лишь клок мягких чёрных волос да проблеск бледной кожи — не разобрать, мужчина это или женщина.
Врач в белом халате и очках с чёрной оправой, судя по всему, тоже обманулся. Он широким шагом подошёл ближе и с самым серьёзным видом потянулся рукой к животу пострадавшего:
— Сколько месяцев?
Странное нынче время — доктора вместо возраста интересуются сроком.
— Дай прикину, — озабоченно произнёс Пэй Ян. — Ему семнадцать, семнадцать умножить на двенадцать — получается около двухсот месяцев.
«???» — рука врача, уже потянувшаяся к Линь Чжэну, замерла на полпути. Только тут до Пэй Яна дошло, что они с доктором говорят на разных языках, совершенно не понимая друг друга.
— Доктор, это мальчик, у него только что было сильное носовое кровотечение, — Дуань Шуань отвёл заслонявшую руку, открывая лицо Линь Чжэна — до неприличия тонкое и красивое.
Врач невольно вгляделся пару секунд: да, пациент и правда оказался юношей, хоть его лицо — настолько прекрасное, что пол угадывался с трудом, — превосходило красотой любую из виденных им девушек.
— Это всё от кровотечения из носа? — врач указал на белую рубашку Дуань Шуаня и на перемазанную, багровую от крови одежду юноши, желая убедиться словами.
Получив утвердительный ответ от всех присутствующих, врач достал прибор, осмотрел пациента и сказал:
— Многовато крови для обычного случая. Не ударялся ли пациент недавно носом — не повреждена ли слизистая? Или, может, перегрелся на солнце в последнее время, разволновался, или же злоупотребил спиртным? На всякий случай оформите документы, оставим его в стационаре для обследования.
Раз кровотечение остановилось, съёмочная группа отправилась обратно, а Линь Чжэна оставили в больнице.
Ему назначили целый ряд анализов, и результаты показали: никаких отклонений. Выслушав рассказ Пэй Яна, врач предположил, что причиной, скорее всего, стал перегрев на солнце вкупе с нервным напряжением и непривычной пищей — отсюда и внутренний жар.
Проще говоря — типичное происшествие от переутомления, телесного и душевного, вызванного участием в шоу. Съёмочная группа искренне корила себя: кто бы подумал, что такой юный Линь Чжэн испытывает настолько сильный стресс. С виду беззаботный, он, оказывается, всё это время переживал за дела передачи.
Линь Чжэн понятия не имел, что они себе навыдумывали.
Он знал лишь одно: в больнице маленького уездного городка возможности ограничены, разумеется, ничего толком не найдут. К тому же он сейчас находился на предлейкозной стадии — этапе перед официальным началом лейкемии, когда состояние крови трудно определить и однозначно оценить. Скрытый период ещё долог, и обычному человеку и в голову не придёт заподозрить нечто подобное у здорового, живого на вид парня.
Сам Линь Чжэн, разумеется, ничего рассказывать не собирался — иначе как объяснить, что он уже читал сюжет и заранее знал, какая болезнь его ждёт?
Сейчас он был на удивление спокоен.
Единственное, что немного кольнуло, — испорченная одежда стоимостью в добрый десяток тысяч. А вот страха перед подступающим недугом не было и в помине: раз уж он сам оказался внутри манги, а законы этого мира постановили ему умереть в третью стражу, разве сможет он протянуть до пятой?
Но раз обследование закончилось, отлынивать от работы и отдыхать он всё равно собирался в полную силу. Съёмочная группа, терзаясь чувством вины, настояла, чтобы он несколько дней провёл в стационаре на поправке: каждый день бесплатно присылали бульоны из морского ушка, женьшеня, старой курицы — чего только душа пожелает, — да ещё и с телефоном можно было валяться сколько влезет. Жизнь текла привольнее, чем у сказочного бессмертного.
Дуань Шуань навещал его каждый день, окончательно разбаловав до состояния полной беспомощности — оставалось разве что просить помощи в туалете. Даже когда сам приехать не мог, непременно присылал ассистентку или менеджера Цзян Нина — присматривать за Линь Чжэном и следить, чтобы тот как следует ел.
В итоге всего за два дня в больнице некогда изящный подбородок Линь Чжэна заметно округлился, а лицо приобрело здоровый румянец на фоне белой кожи — просто загляденье.
Такое обращение чуть не довело до слёз завистливую тётушку с соседней койки: та угодила в больницу с вывихнутой ногой, а невестка с сыном навестили её всего раз, никакого куриного бульона и в помине не приносили — приходилось давиться безвкусной больничной едой.
Соседи по палате, конечно, время от времени перебрасывались парой слов, и тётушка не удержалась, чтобы не разузнать:
— Сынок, это твой родной брат? Ишь как он к тебе добр, да и собой хорош. А девушка-то у него есть?
Видно, тётушки и дядюшки по всему свету одинаково любят устраивать чужую личную жизнь.
Уплетая еду за обе щёки, Линь Чжэн ответил:
— Мы братья, но не родные. А насчёт девушки — брат вечно занят, времени на отношения у него нет.
Языковой талант у него был неплохой: прожив под одной крышей с местными, он быстро перенял здешний говор.
Когда вместо Дуань Шуаня его навестить (а точнее — прислуживать ему) явился Цзян Нин, он услышал в речи Линь Чжэна отчётливый говорок с берегов Хуанхэ и тут же наполовину переменился в лице.
Оказывается, слишком хорошие способности к подражанию — тоже беда. Цзян Нину пришлось каждый вечер включать программу новостей, доводя маленького «божка» до белого каления, — только так удалось понемногу вернуть его речь к нормальному путунхуа.
Всё общение Линь Чжэна с окружающими проходило прямо на глазах у тётушки.
Пока в палате была только она сама, ещё можно было закрывать глаза на несправедливость, но стоило появиться Линь Чжэну, который каждый раз щедро делился своим питательным бульоном с соседями по палате, как тётушка принялась изводить сына с невесткой упрёками. Вот, полюбуйтесь — даже не родные по матери братья умеют друг друга поддерживать, а её собственный сын, которого она растила больше двадцати лет, — как бревно бесчувственное, просто позор на её седую голову.
Пока Линь Чжэн наслаждался безмятежной жизнью в больнице, дела в агроусадьбе шли из рук вон плохо — назревал настоящий скандал.
Вернёмся к тому же дню. Цинь Цзытэн и Ся Вэйвэй, две прекрасные подруги из женской группы, приятно пообедали в ресторане западной кухни и отправились дальше по магазинам — в супермаркет с кондиционером.
Цинь Цзытэн взяла в руки длинный список, составленный Лу Хэном красивым, чётким почерком, пробежалась по нему глазами и сказала:
— Так, посмотрим, что там ещё осталось из списка... Ах, мы же ещё не купили продукты.
Продукты — это овощи, соевые изделия и кое-какое мясо: курица, утка, рыба. Не сговариваясь, обе девушки направились прямиком к отделу свежих продуктов и мяса.
Но, увидев ценники, Ся Вэйвэй ахнула:
— Ой, это же дороже, чем я думала.
Она помнила, как Пэй Ян называл цену на говядину на рынке, но здесь, в супермаркете, мясо хоть и хранилось в идеальных условиях, стоило больше чем на треть дороже названной им суммы.
— Дорого не дорого, а покупать всё равно надо, — беспечно отмахнулась Цинь Цзытэн. Не дав Ся Вэйвэй и слова сказать против, она уже велела продавцу нарезать мясо. Нож мелькнул — и пути назад не осталось. Ся Вэйвэй пришлось прикусить язык.
Накупив второпях всякой всячины, девушки наконец обнаружили, что денег в кошельке почти не осталось — иными словами, бюджет вот-вот будет превышен.
— Что теперь делать? Овощи ещё не куплены, а денег уже не хватает, — пересчитав жалкие пару-тройку купюр в руке, новоиспечённая заведующая наконец осознала весь ужас положения. Невольно закусив побелевшие губы, она вцепилась в руку Ся Вэйвэй.
Ся Вэйвэй незаметно закатила глаза, подумав про себя: толку-то её спрашивать, откуда у неё взяться решению.
— Я почему-то была уверена, что овощи стоят копейки, вот и не удержалась потратить побольше на остальное, — попыталась оправдаться Цинь Цзытэн, а затем, сама себе противореча, добавила: — Ладно, овощи в супермаркете брать не будем, пойдём на рынок — может, этих двухсот с лишним юаней хватит. А если совсем не выйдет, вернёмся в деревню и попросим ещё денег у Лу Хэна.
[И у вас ещё хватает совести снова идти к Лу Хэну!! Он и так дал вам на две тысячи больше!! Кто в курсе — поймёт, что это вы транжирите, а кто не в курсе — решит, что он втихую прикарманил общие деньги!!]
Девушки поспешили на рынок, но явились слишком поздно, да ещё в самый разгар полуденной жары — торговцы уже разошлись по домам. Огромный рынок, как всегда грязный и захламлённый, теперь ещё и почти опустел; из немногих не убравших прилавки продавали разве что вялые листья да гнилую редьку.
Цена, конечно, была смешной, но от овощей такого качества, пожалуй, отказалась бы даже какая-нибудь похрюкивающая деревенская живность — что уж говорить о привередливых гостях. Цинь Цзытэн совсем не хотелось, чтобы в первый же день на посту заведующей на неё посыпался шквал жалоб.
При одной мысли об этом её пробирала дрожь; она уже почти жалела, что ради жалкой пары лишних секунд в кадре взвалила закупки на себя, вместо того чтобы отправить бегать за продуктами тех двух парней вместе с Линь Чжэном, — чем плохо было бы?
[Ну и копуши эти две дурочки, неужто не знают, что за покупками надо ходить пораньше, что ранняя пташка червячка склюёт? С такой их черепашьей скоростью на что вообще рассчитывать?!]
«XXX» вылетел из чата за грубые высказывания.
[Я же чистую правду говорю, сейчас эпоха свободы слова, с какой это стати модератор банит мой ID, по какому праву меня выкидывают из эфира, вот назло зайду с другого аккаунта и продолжу ругаться, бла-бла-бла...]
Так официально стартовала эпичная битва — суровый модератор против бешеного пса чата, три сотни раундов без передышки.
Понятия не имея, что творится в чате, Цинь Цзытэн, поняв, что деваться некуда, тут же вместе с Ся Вэйвэй поспешила обратно в деревню. Прижав к стенке ничего не понимающего Лу Хэна, они выбили из него ещё денег и кое-как залатали дыру в бюджете.
В итоге половина прибыли, с таким трудом заработанной за первые два дня, была спущена в один присест.
[Это как вообще? Группа Цинь Цзытэн получила денег вдвое больше — и всё равно умудрилась превысить бюджет]
[Так группа Линь Чжэна умеет жить по средствам: экономят на всём, торгуются за каждую копейку — так, что дедушки с бабушками уже и спорить не могут, — вот и не превышают бюджет]
[Эта группа просто транжирит без меры. Не понимаю я и Лу Хэна — чего он такой мягкотелый, вообще не надо было давать им деньги с самого начала]
[Он, может, и бестолковый, зато право голоса у него абсолютное, ясно?]
[Ясно, ясно. Заведующая, выбранная по чистому везению, — счастливый талисман, а мы, простолюдины, можем лишь склонить голову и кричать «Да здравствует заведующая, десять тысяч лет жизни!», куда уж нам возражать]
[Цинь Цзытэн вообще-то обычная девушка двадцати с лишним лет, впервые заведует лавкой, конечно, у неё поначалу будет получаться неловко. Зачем вы так ядовито язвите? Почему бы не дать ей ещё шанс, не отнестись с пониманием? После сегодняшнего она точно больше не оступится]
В тот же вечер автор этих слов готов был отдать что угодно, лишь бы повернуть время вспять, — уж он-то непременно удалил бы свой комментарий.
Как известно, свежекупленные продукты для сохранности нужно держать в холодильнике при низкой температуре. И вот тут-то возникла неловкая проблема: мяса, яиц и овощей девушки накупили столько, что холодильник попросту не смог всё вместить!
Треть продуктов оказалась вынуждена всю ночь пролежать на открытом воздухе — а летней ночью, когда температура держалась под тридцать градусов, нетрудно догадаться, во что они превратятся к утру.
Цинь Цзытэн побледнела, а остальные гости и вовсе оторопели.
[…]
[…]
[…]
Чат погрузился в жутковатое молчание, и наконец кто-то не выдержал и закричал:
[Где Линь Чжэн, куда он делся? Пошёл уже пятый час без него — как же мы соскучились, как соскучились]