Учитель, учитель, посмотрите, как я яйцо нарисовал! — Мальчуган потянул мужчину за край одежды.
В ответ тот лишь ласково погладил его по голове, заставив ребёнка гордо задрать носик. Малыш тут же вытянул шею, заглядывая на мольберт учителя, и его мордашка сменилась искренним восхищением.
Сверив увиденное со своим рисунком, мальчик снова упрямо поднял кисть. Дуань Чжэн мягко обнял его со спины и, накрыв маленькую ладонь своей, плавно провёл ровную дугу. Остальные ребятишки возились с красками на палитрах или увлечённо малевали в альбомах, измазав щёки и носы яркими цветными пятнами.
Идеально круглое яйцо, пара спелых яблок, ряд стоящих бок о бок мольбертов... За этой нехитрой натурой день пролетал незаметно.
Стоял разгар знойного лета. В густой кроне деревьев оглушительно трещали цикады. Большинство людей в такую жару предпочитали сидеть дома, уплетая мороженое и сбегая от зноя в виртуальные миры. Но этих ребятишек — многие из которых ещё и карандаш-то толком держать не умели — амбициозные родители, стремясь дать им старт с самых первых шагов, приводили сюда с самого утра. И малыши охотно оставались в студии до самых сумерек, пока не смолкал вечерний гул цикад.
В тесной старенькой квартирке было сдвинуто несколько небольших столиков, а под потолком уныло скрипел вентилятор. Впрочем, творчество настолько захватывало детей, что никто из них не замечал ни спёртого воздуха, ни удушающей жары.
Ребята в силу возраста мало что понимали в живописи и едва ли питали к ней страстную любовь, но им просто нравилось находиться рядом с учителем Дуанем. Сам Дуань Чжэн не столько учил их рисованию, сколько занимался их развитием и просвещением — по сути, заменяя чутким малышам заботливую няню. Соседи же проявляли сметливость: зная, что перед ними отличник из Академии изящных искусств, чей уровень превосходил педагогов из Дворца пионеров, они с радостью спихивали ему чад за символическую плату. На целые дни, на всё лето.
Дуань Чжэн обладал мягким характером и прекрасно умел ладить с детьми, однако, отдавая все силы чужим сыновьям и дочерям, он совершенно упускал из виду нарастающую угрозу под собственной крышей.
А ведь их отделяла лишь тонкая стена.
За ней тянулся засаленный, неухоженный подъезд. Тусклая лампочка под потолком давно перегорела, но никто из жильцов не желал тратить ни гроша на её замену. В полумраке лишь поблёскивал алый огонёк тлеющей сигареты.
Сложа руки, у стены стоял юноша и молча затягивался дымом. Худощавый, с правильными, точёными чертами лица, проступавшими сквозь сизые клубы, он опустил взгляд в землю, где у его ног валялась целая гора бычков. В подъезде курить не запрещалось, но устраивать курилку прямо на пороге собственной квартиры решился бы далеко не каждый.
Проходившие мимо соседи с верхних и нижних этажей недовольно морщились, созерцая этот угар, но, стоило им заметить ссадины и синяки на лице юноши, а также компанию отирающихся рядом дерзких подростков, как любые возражения тут же застревали в горле. Жильцы предпочитали поскорее пройти мимо, сжав губы.
— Брат Дуань, мы чего не заходим? — спросил один из шестёрок, парняга с короткой стрижкой «ёжиком», затушив окурок о стену.
Дошли же до самого порога — так чего стоять и дымить в коридоре? Разве это дело?
Казалось бы, если уж так неймётся подымить, можно пройти внутрь и развалиться под прохладой кондиционера.
Впрочем, парняга тут же вспомнил: о нищете брата Дуаня знали все вокруг. Никакого кондиционера у него и в помине не было — только старый, дребезжащий вентилятор, который едва справлялся со зноем. Эта деталь даже стала любимым поводом для глумления со стороны главаря банды из Второй средней школы: «Пацаны, вы на этого Дуань Иэня не смотрите, что он такой крутой! Обычный сирота без роду и племени, у которого даже на кондёр денег нет! А ещё треплется, будто у него хата в центре города... Смех да и только!»
Каждое из этих ядовитых слов тогда долетело до ушей Дуань Иэня. Чэнь Сань-эр от ужаса чуть не сгорел на месте, боясь даже взглянуть на перекошенное лицо своего вожака.
Развязка наступила мгновенно: бандюган из Второй школы за свой длинный язык тут же получил по башке до кровавой юшки.
С тех самых пор Чэнь Сань-эр подметил, что характер брата Дуаня испортился окончательно. Он стал непредсказуемым, мрачным и часто нарочно не возвращался домой, предпочитая шляться с пацанами по подворотням.
Вот и сейчас юноша ровно и холодно произнёс:
— Это не мой дом.
Он судорожно затянулся, выдыхая слова вместе с дымом. На самом деле секунду назад он действительно собирался войти. Как-никак, с этой обшарпанной конурой были связаны все его воспоминания с тех самых пор, как он научился ходить; он с закрытыми глазами мог пересчитать каждую царапину на обоях. Но стоило ему достать ключ, вставить его в скважину и отпереть дверь...
...как за ней открылась привычная, изо дня в день повторяющаяся картина: этот человек снова возился со своими учениками. В его глазах существовала только эта орава сопливых мелковозрастных сопляков, толком не умеющих выговаривать слова. На вернувшегося Дуань Иэня он даже мельком не взглянул.
К тому же по мере взросления Иэня мужчина казался ему всё более мелочным и скупым, зацикленным на своих жалких копейках за репетиторство. Прежняя детская слепая любовь и восхищение давно сменились глухим презрением.
Не обронив ни слова, юноша со всей силы грохнул дверью и развернулся.
По ту сторону двери царил уютный, наполненный детским смехом мир, а по эту — чадил сигаретой юный хулиган. Обычное деревянное полотно разделило их на две совершенно разные вселенные.
Чэнь Сань-эр совсем скривился. Если уж брат Дуань не желал идти домой, то кто из шестёрок осмелится свалить первым? Этому убогому дому сто лет в обед, лестничная площадка тесная и заплывшая грязью. У парня уже ноги затекли корточки протирать, а сесть прямо на бетон он не решался — вот и переминался с ноги на ногу, стеная про себя.
Наконец он подал идею:
— Брат Дуань, день-то сегодня особенный. Раз домой не хочешь, может, погнали с пацанами тусанём где-нибудь, оторвёмся?
На самом деле ему просто хотелось сменить обстановку.
К счастью, Дуань Иэнь без особого энтузиазма, но кивнул. Подростки тут же засуетились, подгребли свои пожитки и свалили.
Остался ли Дуань Чжэн безучастен? Будто что-то почувствовав, мужчина в квартире поднял голову. На его лице играла всё та же мягкая, приветливая улыбка, а взгляд был полон нежности к своим маленьким подопечным.
Когда время занятий подошло к концу, он навёл порядок на столах и с виноватым видом обратился к родителям, пришедшим забирать чад:
— С завтрашнего дня приводить детей больше не нужно. В этом году я закрываю кружок.
— Как закрываете? Почему?
— Сяо Дуань, что стряслось? Проблемы какие-то? Ты не стесняйся, скажи тётушке, вместе что-нибудь придумаем!
— Вот именно! Мой-то от тебя без ума! Если так резко бросишь, ребёнок просто не поймёт!
Родители даже не пытались скрыть досаду. Пахая с утра до ночи, они не имели ни времени, ни желания возиться с отпрысками. Потеря дешёвого, внимательного и вдобавок обучающего рисованию «детского сада» била по ним сильнее всего.
Дуань Чжэн лишь улыбался и отмалчивался. Прежний хозяин этого тела жилы из себя вытягивал, на всём экономил ради этого волчонка: не позволял себе купить кондиционер, годами ходил с расколотым экраном на телефоне... И ради чего? Чтобы в ответ не получить даже банального «спасибо»? Этот паршивец только что снова закатил истерику и так зандарахнул дверью, что теперь, чего доброго, ремонт встанет в копеечку.
Раз его жертв никто не ценит, то с какой стати он должен ущемлять себя дальше?
Дуань Чжэн рассуждал с абсолютной внутренней правотой.
Проводив учеников и их родителей, Дуань Чжэн чувствовал себя выжатым как лимон. Он отправился в спальню и провалился в сон. Когда же очнулся, за окном уже густели сумерки, а из гостиной доносился громкий хохот и голоса.
Выйдя из комнаты, он увидел компанию подростков лет шестнадцати-семнадцати, вольготно расположившихся на диване и стульях. У их ног валялся грязный баскетбольный мяч и несколько смятых пивных банок.
Вожак этой компании — юноша с точёными, породистыми чертами лица — сидел во главе. Его футболка пропотела насквозь и облепила поджарое, начинающее мужать тело, подчёркивая разворот плеч.
Услышав шаги Дуань Чжэня, парень лишь слегка приподнял веки. Улыбка на его лице тут же погасла, а от фигуры повеяло такой ледяной, тяжёлой отчуждённостью, что это уловили даже его приятели.
Когда они встретились взглядом с хозяином квартиры, разговоры в комнате мгновенно стихли.
Чэнь Сань-эр уставился на Дуань Чжэня во все глаза. Он впервые видел опекуна своего вожака и, честно говоря, ожидал увидеть кого-то куда старше. В голове у парня даже промелькнула ошарашенная мысль: «Офигеть... С такой-то рожей — и малевать картинки?! Ему же прямой путь в шоу-бизнес, в айдолы!»
Впрочем, одно совпало с его представлениями полностью: у творческих людей всегда особый флёр. Если выражаться поэтично — утончённая возвышенность, а если попросту — выглядит он чертовски привлекательно.
— Ты почему ужин не приготовил? — ледяным тоном бросил юноша.
— А ты почему так поздно вернулся? — не остался в долгу Дуань Чжэн, спокойно глядя на него тёмными, чистыми глазами.
В ответ парень лишь презрительно отвернулся.
Чэнь Сань-эру показалось, что даже когда этот дядя злится, его голос остаётся невероятно мягким и приятным — аж мурашки по коже.
Но инстинкт самосохранения у пацанов сработал чётко: появление взрослого означало, что пора сматывать удочки. Перешёптываясь жестами, они похватали свои кроссовки, мяч и поспешно ретировались.
Шестерёнки испарились моментально, оставив после себя настоящий свинарник.
Собирая банки, Дуань Чжэн принял привычную для прежнего хозяина тела манеру и ворчливо завел:
— И зачем вы пили пиво? Ты что, забыл, что тебе ещё нет восемнадцати?
Он не успел договорить, как столкнулся с янтарным взглядом юноши. Радужка его глаз была красивой, словно прозрачный драгоценный камень, но сейчас выражала лишь колючую злобу.
— А какое ты имеешь право мне указывать? — с ухмылкой процедил парень.
— Как ты со мной разговариваешь? Я твой дядя! Если не я за тобой присмотрю, то кто?
Дуань Чжэн прекрасно знал: благодаря козням родственничков из богатейшей семьи Дуань Иэнь уже наверняка в курсе, что никакой кровной связи между ними нет. Но статус дяди-опекуна всё ещё служил неплохим щитом.
— Дядя? — Дуань Иэнь презрительно фыркнул. Не дав Дуань Чжэню нахмуриться, он тут же перешёл в атакующую позицию: — С чего это ты вздумал злиться? Ты хоть помнишь, какой сегодня день? Ты же снова забыл про мой день рождения!
Вот те на, статус дяди уже не сработал.
Дуань Чжэн обладал куда более тонкой чувствительностью, чем прежний владелец тела, поэтому мгновенно уловил в глазах подростка мелькнувшую тень настоящей ненависти. Да, именно ненависти. Ребёнок, которого выращивал и пестовал прежний Дуань Чжэн, питал к нему глубокую обиду и вражду. От этой мысли сердце сжала внезапная, фантомная боль — эхо чужих страданий.
Но Дуань Чжэн не был тем человеком. Он не собирался отвечать добром на зло, корчить из себя святого и беззаветно жертвовать собой, равно как и читать нотации этому неблагодарному щенку. Единственное, чего он искренне желал — чтобы время пролетело как можно быстрее, прямиком до того дня, когда всплывёт правда о подмене подлинного и фальшивого наследника богатого рода.
Он буквально мечтал о моменте, когда посланники из богатого семейства, ровно по канону оригинала, швырнут ему, приёмному дяде, чек на пять миллионов юаней с требованием навсегда исчезнуть из жизни этого волчонка. В отличие от прежнего хозяина тела, Дуань Чжэн не станет оскорблённо отказываться! Он с величайшей радостью заберёт деньги и ещё взвесит, не стоит ли сдать этого мелкого мерзавца на вес по цене парной свинины.
Представив эту сладкую картину, Дуань Чжэн прищурился, почувствовав, как грудь наполняет долгожданное умиротворение. Жаль только, что до развязки оставалось ещё долгих два года... Придётся запастись терпением и продолжать играть свою роль.
Проговорив про себя, как заклинание: «Пять миллионов, пять миллионов...», Дуань Чжэн состроил строгое, опечаленное лицо и холодновато проговорил:
— Я прекрасно помню, что сегодня твой день рождения. А вот помнишь ли ты, Иэнь, чем ещё знаменателен этот день?
Прежде на мягком лице Дуань Чжэня никогда не появлялось подобного выражения, да и ледяной тон был ему совершенно не свойственен. Подросток осёкся, его спесь моментально испарилась.
— Какой ещё день? — насупился он.
Дуань Чжэн за словом в карман не лез и не собирался уступать инициативу. Он чеканно произнёс:
— День смерти твоей матери!
* * *
Слова прозвучали подобно громовому удару. Подросток замер, потеряв дар речи.
Прежний хозяин тела действительно из года в год старался игнорировать праздник племянника. И не из вредности, а потому, что день рождения Иэня был днём гибели его единственной любимой сестры. Прежний Дуань Чжэн молча нёс этот крест, но новый решил, что этот малолетний волчонок обязан знать правду. На утончённом лице мужчины отразилась искренняя, глубокая боль, а в голосе проскользнул скрытый укор: «Какой же ты неблагодарный сын! Забыл про день смерти собственной матери и думаешь только о том, как бы весело погулять!»
— Иэнь... Я искренне радуюсь тому, что ты взрослеешь, но с тем же отчаянием вспоминаю уход твоей мамы... Из-за этой разрывающей боли я снова не смог уделить тебе должное внимание...
Дальше Дуань Иэнь уже ничего не слышал. Дуань Чжэн, заняв нерушимую высоту морального превосходства, бил прямо в цель. Мягкие тихие слова ранили не хуже ножа. В голове юноши набатом стучало лишь одно: «День смерти мамы...» Ярость от многолетнего чувства заброшенности моментально оказалась залита ледяной водой скорби.
Он по-прежнему затаил обиду на Дуань Чжэня, но где-то в глубине души понял: в этот раз он действительно был неправ.
В полном смятении парень брёл к себе в комнату. От праздничного настроения не осталось и следа.
Он даже не сообразил, что дядя так и не приготовил ему ужин, и отправился спать на голодный желудок. Так, без шума и пыли, свелась на нет очередная каноничная стычка между фальшивым дядей и племянником.
Лишь когда утреннее солнце заглянуло в окно, до Дуань Иэня дошла одна простая мысль: даже если сам праздник отменился, Дуань Чжэн всё равно обязан вручить ему подарок! Одно другому совершенно не мешает. Не откладывая дело в долгий ящик, парень направился к дверям спальни дяди и стал терпеливо ждать, пока тот проснётся.
Едва Дуань Чжэн переступил порог своей комнаты и столкнулся с выжидающим, насмешливым взглядом волчонка, как сразу обо всём догадался. К счастью, он подготовился заранее: вытащил из-под кровати элегантно упакованную коробку и протянул её юноше со словами:
— Это твой подарок. Вчера из головы вылетело... Я давно заметил, что твои кроссовки совсем истрепались, поэтому...
Дуань Чжэн славился невероятной скупостью, и то, что он раскошелился на новые кроссовки, поразило Дуань Иэня до глубины души. Смешав смущение с предвкушением, парень сорвал крышку...
Внутри аккуратной стопкой лежали пухлые сборники тестовых заданий и экзаменационных тренажёров.
Предвкушение лопнуло мыльным пузырём. Лицо Дуань Иэня окаменело. В этот момент он проклинал себя за то, что вообще посмел хоть на секунду поверить этому человеку.
Дуань Чжэн, естественно, не упустил гамму чувств на лице племянника.
— Разве тебе не нравится? — подал он голос.
Мужчина был чертовски красив, и эта его слегка склонённая набок головка и невинный взгляд способны были на мгновение сбить с толку кого угодно.
Дуань Иэнь не стал исключением — на миг он замер, но тут же взял себя в руки, с хлопком закрыл коробку и процедил:
— Ты же сам сказал, что заметил мои рваные кроссовки. Зачем тогда подсовываешь эту макулатуру?
Он что, похож на ботаника, который станет решать тесты? И вообще, раз не собирался покупать обувь, на кой чёрт было подавать надежду?!
— Ах, видишь ли... — с самым невинным видом объяснил Дуань Чжэн. — Я действительно заметил, что твоя обувь поизносилась, и хотел купить новую пару. Но когда я собрался расплатиться, меня осенило: красивые кроссовки, словно дорогие драгоценности, у тебя могут украсть или отнять. А вот знания, заложенные в твою голову, останутся с тобой навсегда, и никакой грабитель их не заберёт.
На самом деле всё объяснялось гораздо проще: фирменные кроссовки стоили космических денег, а задачники вышли куда дешевле и практичнее.
К тому же пусть будущий властный бизнесмен из богатого семейства знает: хотя Дуань Чжэн из трущоб и беден как церковная мышь, на образовании наследника он никогда не экономил!
* * *
Дуань Иэнь дар речи потерял. Чёрт побери! Аргумент был настолько бронебойным, что даже у самого отъявленного малолетнего бунтаря не нашлось возражений.
— К тому же, Иэнь, ты переходишь во второй класс старшей школы, — добил его дядя. — Тебе давно пора освоить ряды Фурье, геометрические векторы, дифференцирование сложных функций, закон сохранения энергии и независимое наследование признаков.
От этого града умных терминов у парня зачесались уши. Он не слышал ни об одном из них и чуял загривком, что над ним издеваются. Едва Дуань Чжэн удалился, Дуань Иэнь выхватил телефон и полез в поисковик.
* * *
Чёрт забирай! Он не смог разобрать даже заумные определения в онлайн-энциклопедии!