Вывесили рейтинговые списки. На вершине «красного списка», вполне ожидаемо, оказался любимчик учителей Цзян Ханъин. Замыкал «белый список» всё тот же местный хулиган — тут никаких сюрпризов. А вот первая красавица школы откровенно поразила всех: её результаты рухнули со второго места по параллели до шестого десятка.
Чэнь Сань-эр, впрочем, светился от счастья. И пусть его фамилия по-прежнему красовалась в «позорной сотне» на белой доске, прогресс-то был налицо! А благодаря Дуань Иэню, подпиравшему самый низ таблицы, остальные двоечники искренне уверовали, что у них всё ещё не так уж плохо.
Сам Дуань Иэнь, никогда не хваставший успехами в учёбе, не испытывал ни малейшего стыда. Оценки его ничуть не волновали, а к постоянным нотациям классного руководителя о поступлении в университет он оставался глух — высоких целей никогда перед собой не ставил. Но поразительно: в тот вечер, глядя, как при свете лампы Дуань Чжэн едва заметно хмурит брови, он вдруг ощутил укол вины. Сердце сжалось. Впервые в жизни ему показалось, что его привычная развязность и равнодушие причиняют кому-то боль.
Прежде он за собой подобного не замечал. Юноша и сам не мог понять, что с ним происходит.
— Брат Дуань, на выходных на площадь пойдем? — поинтересовался Чэнь Сань-эр.
Оклики приятеля заставили Иэня очнуться от мыслей.
— Пойдём, конечно. С чего бы отменять?
Всё уже было готово. Местом выбрали площадь возле ночного рынка неподалёку от школы. По выходным здесь бил фонтан, переливались неоновые огни, и толпился народ: от молодых парочек до семей с детьми. Проходимость отличная — самое то, чтобы провернуть небольшой бизнес.
Конкуренция, разумеется, зашкаливала.
Компания малолетних хулиганов развернулась с размахом: одни монтировали мангал для шашлыка, другие расставляли напольные вентиляторы. Некоторые уселись прямо на асфальт, выставив на продажу футболки, пляжные шорты и сланцы. Чэнь Сань-эр вытащил гитару, надеясь завлечь покупателей любовными балладами — парень, по слухам, мечтал поступить в местную консерваторию в Городе А.
К несчастью, по соседству обосновался уличный музыкант. Длинноволосый брюнет с гитарой, бросив смеривающий взгляд на подростков, изогнул губы в насмешливой ухмылке. Уличный профи быстро переманил к себе всю публику.
— Ты же божился, что торговля попрёт? — мрачно пробурчал Дуань Иэнь.
Вообще-то он рассчитывал немного подзаработать, чтобы облегчить жизнь Дуань Чжэну, а в итоге полвечера проторчал на складном табурете, не выручив ни фэня, зато досыта насмотрелся на танцующих пенсионерок.
Он отвернулся, чтобы не видеть этого зрелища, опасаясь, что тело само начнёт пританцовывать в такт.
— Брат Дуань, да не кипятись ты! Ночная жизнь на площади ещё толком и не началась, — попытался успокоить его Цунтоу, второй из его приспешников. Раздевшись по пояс, он махал картонкой, наводя веером прохладу на босса, и поудобнее двигал к нему вентилятор.
— Десятый час уже. Сюда, по-твоему, к полуночи сбегаются? — Дуань Иэнь недовольно нахмурился и вытащил телефон. Экран бескомпромиссно показал четверть десятого.
Уходя, он предупредил Дуань Чжэна, что может задержаться, но не уточнил, куда именно направляется. Вдруг тот не спит и ждёт его? Мужчины в возрасте, говорят, склонны излишне переживать. Подросток заколебался, не стоит ли набрать номер и отчитаться.
Впрочем, вполне возможно, он просто льстил себе, и Дуань Чжэн давно заснул. Сон у того был чуткий: звонок или сообщение могли его разбудить.
Пытаясь остудить пыл своего «главаря», парняга развернул вентилятор прямо ему в лицо. Поток воздуха взъерошил пышную чёлку, открыв узнаваемые черты лица и глубокий, пристальный взгляд.
Какой-то мужчина, проходивший мимо и разглядывавший лотки, резко замер. Запомнив лицо юноши, он тихо отложил туфлю, которую крутил в руках, отступил к фонтану и, не сводя глаз с Дуань Иэня, набрал номер:
— Дядя, привет... Я, кажется, его видел...
Всё, что произошло дальше, Дуань Иэнь мог описать одним словом: кошмар.
Внезапно нарисовался тот самый подонок, в которого когда-то без памяти влюбилась его мать — его биологический отец. Увидев разложенный перед подростком товар, мужчина задохнулся от праведного гнева:
— Ты ещё совсем сопляк, а Дуань Чжэн уже выгнал тебя на улицу торговать?! Какой из него опекун?! Сразу видно — чужой ребёнок, вот и не жалко!
Сын Юань Байлиня торгует дешёвым барахлом в этой грязи и среди сброда! Очевидное издевательство над его родной кровью! Мужчина едва не лопался от ярости, и из его рта плотным потоком посыпались проклятия в адрес Дуань Чжэна.
Стоявший рядом с кольцами для наброса Чэнь Сань-эр просто опешил.
К его лотку только-только подошли детишки с родителями, намереваясь покидать кольца на игрушки. Но стоило появиться этому свирепому типу в костюме, как дети зашлись в плаче, и взрослые тут же утянули их прочь.
А мужчина, не долго думая, пнул лоток Дуань Иэня, разбил чужой вентилятор и продолжал крыть ругательствами опекуна. Посягнуть на добро Брата Дуаня да ещё и орать на него — надо иметь поистине безумную отвагу!
Итог был предсказуем.
Даже ради капризных мелких покупателей Иэнь заставил себя выдавить вежливую улыбку. И тут появляется этот психопат, рушит весь его труд — лоток, который они раскладывали полчаса!
Да ещё и родной папаша, чтоб его. Человек, который со средней школы вместе со сворой родственников поджидал его у ворот, врал про квартиру, промывал мозги, уверяя, будто Дуань Чжэн присвоил жильё, и твердя, что «только с родным отцом ты будешь как за каменной стеной».
Как и говорил Дуань Чжэн: кем надо быть, чтобы бросить беременную юную девушку, имея законную жену? Если ты так печёшься о сыне, где твои алименты? Слова об «отцовской любви» без единого гроша поддержки — грош цена такой любви.
И теперь этот тип прибегает, ломает его вещи и смеет поливать грязью Дуань Чжэна!
Кто дал ему такое право?
И главное — за что он орёт на Дуань Чжэна? Его появление снова напомнило Иэню о собственной глупости: ведь из-за подобных провокаций он долгое время считал себя несчастной сиротой, которую все обделяют... Каким же дураком он был! Никакой квартиры не существовало. Дуань Чжэн ради его матери даже отказался от претензий на жильё и столько лет бескорыстно растил чужого ребёнка, буквально нося его на руках!
А он, поверив этому мерзавцу, вечно вставал в позу. Смех да и только.
Старые обиды и новая ярость вспыхнули одновременно. Глаза Иэня налились кровью. Характером он никогда не отличался кротким. Едва улыбка сошла с его лица, парень медленно поднялся со складного стула.
Шестёрки дружно сглотнули. Началось. Представился шанс увидеть в деле их босса — того самого школьного забияку, перед которым трепетали хулиганы со всех окрестных районов.
Лицо юноши потемнело. От его красивых черт веяло такой первобытной угрозой, что даже Юань Байлинь, собиравшийся продолжить скандал, невольно струхнул. Он вдруг осознал, что парень вымахал за эти месяцы и смотрит на него сверху вниз, отчего охватывал липкий страх. А уж когда сын сжал кулаки... Проклятый Дуань Чжэн! Чему он учил пацана?! Как тот смеет поднимать руку на отца?!
— Ты что задумал?! Я твой отец! А-а-а-агх!
Мужчина покатился по земле. Едва он успел схватиться за зашибленный живот, как в бедро прилетел жестокий удар кованым носком.
— Какой ты мне, к чёрту, отец?! — процедил Иэнь. — Ты хоть знаешь, где могила моей матери? Посетил её хоть раз за эти годы? Цветы хоть раз принёс?! Ни черта ты не сделал! Так что закрой свою пасть и не суйся ко мне со своими собачьими бреднями. По крови мы, может, и родственники, но по закону ты мне никто! Запомни: ещё раз увижу тебя, ещё раз услышу, как ты поминаешь мать или оскорбляешь Дуань Чжэна — буду бить без предупреждения!
— Неблагодарная тварь! Не будь меня, ты бы вообще на свет не появился! Из камня, что ли, вылупился?!
Вокруг драки уже собиралась толпа. Торговцы забросили свои лотки и вытягивали шеи, даже уличный гитарист умолк. Юань Байлинь во всей своей жалкой красе барахтался в пыли под объективами десятков глаз.
Выместив злость, Дуань Иэнь опустил руки.
Признавать родство с этим ничтожеством он не собирался. И то, что он не забил мерзавца до полусмерти за все манипуляции, было проявлением крайнего милосердия.
Его тошнило от мысли, что в его жилах течёт кровь этого человека. Хотелось вычерпать её до капли. И только понимание, что без этой крови он не встретил бы Дуань Чжэна, заставляло его смириться с неизбежным.
Настроение зарабатывать деньги пропало окончательно. Теперь ему требовались только сигареты и алкоголь, чтобы заглушить эту дрянь внутри.
Когда компания подростков удалилась, Юань Байлинь, дрожа от бешенства, поднялся и стал привередливо отряхивать измятый костюм. Он с силой грохнул кулаком по земле. Иэнь — его родной сын, и как бы тот его ни избил, проглотить обиду от собственного дитя он ещё мог. Но Дуань Чжэн! Во всём виноват этот ублюдок! Позволил вырастить из парня дикаря! Эту вину он выместит на нём сполна!
Иэнь взрослеет, скоро оперится и улетит из гнезда. И как только пацан съедет, пока Дуань Чжэн остаётся в Городе А, Юань Байлинь найдёт людей, чтобы превратить его жизнь в ад!
* * *
Дуань Чжэн только что вышел из душа. Волосы ещё не высохли, несколько прядей прилипли ко лбу. Он не успел даже взять фен, как в дверь позвонили.
— Опять этот мелкий паршивец ключи забыл, — пробормотал он и пошёл открывать.
На пороге, однако, стоял смущённый Чэнь Сань-эр. На его плече висел высоченный Иэнь, который еле переставлял ноги. Голова юноши свесилась вниз, лицо скрывали растрёпанные волосы.
Едва удерживая эту махину, Чэнь Сань-эр виновато улыбнулся:
— Дядя, добрый вечер... Брат Дуань... э-э... немного перебрал.
Дуань Чжэн мгновенно стёр с лица всё выражение:
— Вы, малолетки, опять напились?
Он терпеть не мог пьяных. На секунду возникло непреодолимое желание просто захлопнуть перед ними дверь.
Чэнь Сань-эр качнулся и торопливо затараторил:
— Дядь, я честно не пил! Просто сегодня объявился папаша Брата Дуаня — ну, тот, дрянной... Брат Дуань расстроился, вот и прикончил пару банок пива.
Почему парень расстроился, Дуань Чжэн понял без лишних слов. Встреча с таким отбросом кого угодно выбьет из колеи.
Вздохнув, он принял тяжёлую тушу на себя. Волчонок вымахал будь здоров. Дуань Чжэн планировал дотащить его до спальни, но тот навалился всем весом. Не пройдя и пары шагов, опекун запыхался и решил не мучиться — просто сгрузил пьяного на диван.
Сгрузил, прямо скажем, без особой нежности. Юноша обо что-то ударился, свернулся калачиком, точно побитый щёнок, и тихо заскулил.
Дуань Чжэну на мгновение стало неловко.
Почистив горло, он сходил в ванную за полотенцем. Намочил его в теплой воде и вернулся протереть физиономию хмельному подростку. От тёплых прикосновений на щеках Иэня проступил винный румянец. Он что-то пробормотал и послушно повернул голову.
Под влажным полотенцем открылись скульптурные черты лица, густые длинные ресницы. Исчезла привычная угрюмая злоба, уступив место какому-то детскому простодушию.
Ощутив знакомую заботу, юноша с трудом разлепил веки. Увидев перед собой Дуань Чжэна, он вспыхнул изнутри ясным, тёплым светом.
Толком не протрезвев, парень на автомате выпростал обе руки и обнял сидящего рядом за талию. Талия оказалась тонкой, именно такой, как он помнил — удивительно приятной на ощупь.
Повинуясь порыву, он уткнулся лицом опекуну в бок, потираясь щекой. От одежды веяло знакомой свежестью, к которой он успел так сильно привязаться.
И тут же получил звонкую оплеуху.
Удар вышел ощутимым. Опьянение как рукой сняло. Зажав горящую щёку, юноша уставился на него ошарашенным взглядом, совершенно не понимая, за что прилетело.
Дуань Чжэн и сам застыл с поднятой рукой.
Глядя на растерянную мордаху волчонка, на которой прямо на глазах надувалось красное пятно от ладони, он неловко кашлянул. Чёрт его знает, почему... Ладно бы просто обнял, но в последнее мгновение возникло стойкое ощущение, будто этот наглый щёнок собирается сесть ему на шею. Рука сработала на опережение.
М-да. Оставалось надеяться, что он не слишком сильно его приложил.