Парнишка был одет в обычный спортивный костюм. Тёмные волосы слегка взъерошились, на лбу выступили мелкие капельки пота. Похоже, пахал он долго: промокшая футболка прилипла к спине, обрисовывая рельеф шеи и сильные мышцы — улавливалось в этом что-то невольно притягательное.
Гу Чжэн на пару секунд задержал взгляд на его лице, после чего вежливо отвёл глаза и с невозмутимым видом произнёс:
— Студент Чжу, я ведь показал всё уже раз пять. Неужели до сих пор не запомнил?
— Всё ещё нет... Учитель Гу, разве так нельзя? — Парень покрутил в руках недопитую бутылку минералки, пластик чуть похрустывал под его пальцами. Казалось, его мучит жажда, но он лишь снизу вверх смотрел на Гу Чжэна своими невозможными глазами — с полнейшим почтением, так и не сделав ни глотка.
Гу Чжэн, успевший изрядно вымотаться, едва не поперхнулся.
«Враньё! У тебя же идеальная пластика и светлая голова! Ты любую хореографию схватываешь на лету, с чего бы тебе повторять по десять раз!»
И всё же Гу Чжэн ни за что бы не признался, что на миг счёл его невероятно милым. До чего нечестно! С такой внешностью подобный взгляд равен запрещённому приёму: выстоять перед юношей было выше его сил. Парень ведь младше прежнего владельца тела на целых десять лет! Тут у любого взрослого человека сработает слабость. Стареет он, что ли? Никакой защиты.
Пересекшись с ним взглядом, Гу Чжэн прекрасно понимал: здесь явно что-то нечисто. Но всё равно, будто под гипнозом, кивнул:
— Ладно. Покажу ещё раз.
Зеркала во всю стену танцевального зала отражали малейшие изъяны. Гу Чжэну даже самому становилось неуютно под этим зеркальным контролем, однако парнишка ничуть не смущался. На его гладкой, упругой коже не проглядывало ни единого изъяна — при взгляде на такое юное совершенство, вольно или невольно закрадывались грешные мысли.
Гу Чжэн мысленно прикидывал, как провести инструктаж без лишних прикосновений. Но не успел он принять решение, как юноша внезапно подался ближе:
— Учитель Гу, почему вы на меня не смотрите?
Гу Чжэн онемел.
Сделав шаг назад, он постарался сохранить дистанцию. Он знал, что у главного героя прямой и честный характер, так что в этом вопросе вряд ли крылся какой-то двусмысленный подтекст. Взгляд парня оставался чистым и открытым, словно свежевыпавший снег, — он просто искренне недоумевал, почему наставник отворачивается.
Детский сад, ей-богу.
Пришлось взять себя в руки и сосредоточиться на занятии. Внешне Гу Чжэн сохранял строгость, хотя на деле понятия не имел, куда девать глаза: смотреть на порозовевшее лицо юноши казалось неловким, опустить взгляд к ключицам — тем более. А уж разглядывать его стройные, сильные ноги взрослым мужчинам и вовсе не полагалось. Работа превратилась в настоящий ад.
Спустя час Гу Чжэн окончательно выдохся, тогда как парнишка всё ещё фонтанировал энергией.
— Всё, я пас. Дальше сам, — тяжело дыша, сдался Гу Чжэн. Свой долг наставника он выполнил с лихвой, а освоил тот движения или нет — уже не его забота.
Едва ли не от пары минут активных движений у него потом полдня отваливалась спина — придётся снова вызывать массажиста и обклеиваться согревающими пластырями.
— Учитель, вы устали? — Заметив, где именно Гу Чжэн прижимает ладонь к пояснице, юноша мгновенно всё понял. Послушно опустив ресницы, он тихо предложил: — Если вам совсем невмоготу, давайте я немного разомну вам поясницу? Я неплохо умею делать массаж.
«Ещё бы не устать, мне вообще-то двадцать восемь, а не восемнадцать! Это вы можете пахать сутками без сна и отдыха!» — мысленно огрызнулся Гу Чжэн.
Однако предложенный массаж заставил его сердце пропустить удар. Взглянув на тонкие, сильные пальцы юноши, он невольно дал волю фантазии.
Парнишка смотрел на него словно бы отрешённо, заторможенно хлопая ресницами, что лишь придавало ему вид предельно серьезного человека. Бутылка в его руке опять сжалась с тихим треском.
Гу Чжэна осенила неожиданная мысль: неужели главный герой решил срезать путь через постель?
По оригинальному сюжету прежний владелец тела с первого взгляда приметил будущего лидера и, сослав его в F-класс, прямо намекал: «Будешь со мной — и дорога в шоу-бизнесе станет куда проще». Разумеется, главный герой тогда с гордостью его отверг.
Несмотря на юные годы, его честность и принципиальность могли бы заставить сгореть от стыда половину шоу-бизнеса. С чего бы вдруг сейчас он сам набивается к нему в любовники?.. Неужели в восемнадцать лет взгляды на жизнь меняются так стремительно?
Гу Чжэн на мгновение растерялся, но всё же с улыбкой качнул головой:
— Спасибо, не стоит.
Хоть устоять перед подобным лицом было невероятно трудно, Гу Чжэн не собирался соблазнять юношу. Десять лет разницы — это не просто разница в возрасте, это целая пропасть во взглядах и вкусах. Главного героя ждал головокружительный взлёт на вершины шоу-бизнеса, в то время как сам Гу Чжэн оставался лишь угасающей звездой с абсолютно иным путем. Да и играть роль злобного второстепенного персонажа до самого печального конца ему совершенно не хотелось.
Гу Чжэн твердо решил держать дистанцию.
Закончив с разбором заглавной песни, он сразу же ушёл. И даже не подозревал, что юноша сохранил видеозапись той тренировки. Парнишка раз за разом пересматривал танцевальные элементы, разбирая до мелочей каждый поворот, движение, попадание в бит и мимику Гу Чжэна. Обладая изрядным умом, он схватывал всё на лету.
И каждый раз, досмотрев видео до конца, он невольно касался чёрной кулон-цепочки у самого сердца — словно прижимал к груди нечто драгоценное.
* * *
Три дня пролетели как один миг. Оценка заглавной песни проводилась по видеозаписям. Вся сотня участников тренировались в зале, пока операторы фиксировали каждое движение. Попытка давалась лишь одна: никакой второй пересдачи, даже если кто-то разрыдается прямо в кадре — правила были одинаковы для всех.
Пятеро наставников расположились за длинным столом. Даже те, кто уезжал на сторонние съёмки, вернулись в студию. Им предстояло просмотреть сотню роликов и выставить оценки каждому участнику.
На групповых тренировках, когда в зале толпилось по пятнадцать-двадцать человек, разглядеть индивидуальность было непросто. Но на соло-записи каждому отводилось по четыре-пять минут, включая самопрезентацию. В таком сжатом формате разница в классе становилась очевидной: пока одни выглядели беспомощно, другие словно рождались для сцены.
От унылого зрелища и разношёрстного уровня менторы уже откровенно поклёвывали носом.
Но когда на экране появился Чжу Ваньсянь, все мигом встрепенулись.
Наставница Ян Ци слегка прищурилась и улыбнулась:
— О, очередь Чжу Ваньсяня! Любопытно, как он справился.
Она перелистала анкету. Его послужной список выглядел впечатляюще.
— Уверена, он выложился на максимум. У этого парня есть все шансы побороться за центр.
Поскольку в комнате работали камеры, менторы не могли заявить прямо: «Он идеально подходит на роль центра!» Приходилось выражаться обтекаемо.
Ещё до начала выступления наставники захлёбывались от похвалы. Даже оператор, казалось, питал к юноше особую симпатию.
На нём был обычный спортивный костюм, однако невероятно яркая, привлекательная внешность заставляла замереть. На лице не проступало и следа усталости — трудно было поверить, что ради этой песни он пахал трое суток напролёт. Под софитами его кожа буквально светилась белизной.
«Каково это — быть молодым...» — с лёгкой завистью вздохнул Гу Чжэн, отпивая чай из термоса.
Прежний хозяин тела сгубил здоровье алкоголем и сигаретами, так что Гу Чжэну пришлось срочно завязать со вредными привычками. И пока этот парень после выматывающих тренировок выглядел как огурчик, сам Гу Чжэн едва отлёживался на кровати. Воспоминание о предложении сделать массаж снова заставило его взгляд неопределенно вильнуть в сторону.
— Хоть он ещё и не дебютировал, его уже можно снимать в рекламе уходовой косметики, — со смехом добавила Сюй Тяньчжэнь, даже не пытаясь скрыть симпатию к симпатичному парню.
Впрочем, даже в шоу-бизнесе, кишащем красавцами и красавицами, лицо Чжу Ваньсяня выделялось с первого взгляда. Но реакция менторов была настолько бурной, что их жюри можно было смело переименовать в «клуб ценителей личиков».
Ничей успех не бывает случайным. По реакции жюри легко угадывалась судьба Чжу Ваньсяня — ему суждено было стать центром. С самого начала он приковывал внимание, и его будущее в качестве идола первого эшелона прослеживалось само собой. А вот прежний Гу Чжэн, ослеплённый обидой и злобой из-за отказа, пакостил ему на каждом шагу, совершенно потеряв разум.
Поставив разыграть бурное обсуждение нескольких кандидатов на роль центра, наставники единодушно сошлись на Чжу Ваньсяне. И лишь Гу Чжэн молча отпил воды, не проронив ни слова.
Заметив недоуменные взгляды коллег, он напомнил себе, что в объективе камер должен выглядеть строгим преподавателем. С точки зрения шоу ему категорически не следовало отдавать голос за Чжу Ваньсяня — особенно после того, как съёмочная группа зафиксировала его индивидуальные занятия с ним в зале.
Помогаешь участнику без камер, да ещё и отдаёшь за него голос? На него тут же навесят ярлык «любимчика», что помешает дальнейшей работе. Намеренную предвзятость нельзя показывать публично.
Поразмыслив, Гу Чжэн отдал свой голос Сюй Сяньину:
— У парня отличный прогресс. В нём чувствуется недюжинное стремление к победе, я верю в его потенциал.
Проще говоря — поощрительный балл.
В конце концов, при раскладе четыре против одного его очко всё равно ничего не решало: позиция центра досталась Чжу Ваньсяню.
Однако когда результаты голосования менторов просочились за кулисы, Сюй Сяньин вспыхнул от восторга:
— Ваньсянь, представляешь! Учитель Гу заметил меня! Мои десятичасовые пахоты в зале не прошли даром! Он сказал, что я сильно вырос и что он верит в меня!
Чжу Ваньсянь продолжал тренироваться, внешне сохраняя полное хладнокровие. И только в его чистых карих глазах на мгновение погас привычный свет.