— Брат Дуань, где обедаем?
— В столовой.
До конца последнего урока оставалось от силы две минуты, когда Чэнь Сань-эр задал свой вопрос, совершенно не ожидая услышать подобный ответ.
Пока он переваривал услышанное, учитель математики, по своему обыкновению, решил затянуть урок. Попробовав прокашляться, он простучал мелом по доске:
— Задержу вас ещё на пару минут, попробуем добрать эту задачу.
В классе тут же поднялся глухой ропот.
Ученики подшефной школы, конечно, жаждали знаний, и лишние пять минут их обычно не пугали. Вот только за математиком давно закрепилась репутация человека с двойными стандартами. От ребят он требовал пунктуальности с точностью до секунды, сам же, обещая «буквально пару минут», легко отнимал целых десять.
Пока добежишь до столовой после такой задержки — ловить уже нечего: горячее расхватают, а на выпечку у окошка можно и вовсе не рассчитывать.
Чэнь Сань-эр ворчал себе под нос вместе со всеми. Лишь переведя взгляд на соседа, он заметил, что Дуань Иэнь сидит, вальяжно вытянув ноги из-под парты, и выглядит вполне довольным жизнью. Обычное дело — в такой ситуации он давно бы уже обложил учителя отборной бранью.
Предчувствия не обманули. Когда компания наконец дорвалась до столовой, лучшие комплексные обеды уже раскупили. Остались лишь унылые обрезки: три скромных блюда да жиденький суп на подносе выглядели откровенно сиротливо.
Не успел Чэнь Сань-эр затянуть тоскливую песню о своей несчастной доле, как Дуань Иэнь вальяжно достал телефон, применил фильтр, поддал нужный ракурс сверху и сфотографировал свой поднос. После чего отправил снимок с подписью:
«Я поел. А ты?» [Прикрепленное фото]
Прошло полчаса. Подтаявшие остатки на подносе исчезли подчистую, а ответа так и не последовало.
Дуань Иэнь всё чаще посматривал на экран, постепенно начиная раздражаться. Он понимал: взрослые вечно заняты, не ответить сразу — обычное дело. Говорят, в их мире царит суровый закон естественного отбора, где даже для банальной черновой работы требуют не только силу, но и диплом. Достанешь телефон в рабочее время — и с тебя тут же сдерут штраф.
А уж зная скряжническую натуру Дуань Чжэна, тот ни за что не дал бы боссу повода урезать жалованье. Так что игнорировать гаджет во время смены — вполне в его духе.
И всё же на душе у парня скребли кошки. Ему просто хотелось узнать, чем обедает Дуань Чжэн и правда ли он так завален делами.
И вот, будто услышав этот молчаливый призыв, Дуань Чжэн появился в сети:
«Ешь нормально. Вечером вернусь — надо поговорить».
Таинственный тон не предвещал ничего хорошего: похоже, намечался серьезный разговор по душам.
И хотя Дуань Чжэн так и не ответил, чем обедал сам, парень всё равно остался доволен.
Вспомнив о вечернем разговоре, Дуань Иэнь впервые за долгое время не стал шляться после уроков, а сразу подхватил рюкзак и направился к дому. Чтобы сэкономить время, он срезал путь по переулкам, из-за чего девушка, специально поджидавшая его у школьных ворот, осталась ни с чем.
Когда парень переступил порог, Дуань Чжэн ещё не вернулся.
Фыркнув от досады, Иэнь пошел на кухню, открыл холодильник и достал пучок зелени с парой яиц. Нарезал листья, вбил яйца в миску, взбил и выплеснул на раскаленную сковороду — через пару минут аппетитный омлет с зеленью был готов.
Покопавшись на полках, он обнаружил остатки вчерашнего мяса и овощей, которые вот-вот могли испортиться. Недолго думая, парень смешал их и обжарил на сильном огне. Вскоре на столе красовалось уже второе свежее блюдо.
Дети из бедных семей, конечно, умеют вести быт. Раньше Дуань Чжэн баловал мальчишку, позволяя ему палец о палец не ударять. Но едва в теле мужчины сменилась душа, вместе с работой поменялись и взгляды на воспитание — с какой стати ему потакать барским замашкам подростка?
Едва блюда оказались на столе, в замке повернулся ключ — вернулся Дуань Чжэн.
— Чего так долго? — буркнул парень, с трудом скрывая недовольство. Он искренне переживал, что еда остынет, а разогретое блюдо потеряет всякий вкус.
— Извини, на дорогах пробки, — вздохнул Дуань Чжэн.
Вот она, суровая доля безмашинного пролетариата: на своих двоих да на общественном транспорте, теряя часы на дорогу.
Впрочем, труды Дуань Чжэна были вознаграждены. Увидев скромный ужин из двух блюд и супа, он тепло улыбнулся, и эта легкая улыбка удивительно преобразила его лицо.
За едой Дуань Иэнь первым не выдержал:
— Так о чём ты хотел поговорить?
Помня наставления классного руководителя, Дуань Чжэн решил не рубить с плеча, а зайти издалека:
— Говорят, у вас в классе много красивых девчонок?
— Да ну, — парень пренебрежительно опустил веки, процедив сквозь зубы: — Обычная размалеванная серость.
В этой фразе сполна проявилось его привычное высокомерие.
Дуань Чжэн онемел.
Подросток тем временем с аппетитом загреб ложкой рис, будто всем видом показывая: еда собственного приготовления — лучшая на свете. А потом ещё и поторопил Дуань Чжэна, мол, остынет же. Разговор едва не зашел в тупик, но Дуань Чжэн упрямо гнул свою линию:
— И что, среди этих «размалеванных» нет ни одной действительно хорошенькой? Таких, чтоб глаз не оторвать?
Парень на секунду задумался. В его голове, будто ориентировки на разыскиваемых преступников в криминальной хронике, перебрались лица пары десятков одноклассниц. Спустя мгновение он мотнул головой:
— Да нет среди них ничего особенного.
Настоящий мастер сводить разговор на нет.
Дуань Чжэн наконец не выдержал:
— Не может быть. Я же видел ту девчушку, что выступала на сцене. Отличница, да и улыбка приятная. Она же в вашем классе?
Сначала Дуань Иэнь не понимал, к чему эти хождения вокруг да около. Но стоило упомянуть Гу Аньран, как пазл в его сообразительной голове мгновенно сложился.
Парень сощурился, в его взгляде вспыхнула настороженность.
— Тебе кто-то наплел обо мне? — Он грохнул палочками о стол, так и не доев, а голос взлетел на октаву выше. — Скажи ещё, будто я с ней кручу юношескую любовь, сбиваю отличницу с пути истинного и, как последняя жаба, мечтаю сожрать кусок лебедятины, набиваясь в ухажёры к богатой мисс!
Подросток сейчас напоминал взъерошенного ежа, выставившего иголки. Жесткие нотации в такой момент вызовут лишь бунт и явное отторжение. Дуань Чжэн мягко проговорил:
— Это всего лишь чужие домыслы. Я так не считаю. Ты у меня замечательный парень.
Он не стал отрицать, что разговор с учителем действительно был.
Это было похоже на мягкую похвалу без давления. Под легким поглаживанием по плечу напряженная спина парня постепенно расслабилась.
— Ты правда так думаешь? — Вспыльчивому подростку, как и любому человеку, приятно слышать добрые слова. Он въелся взглядом в лицо Дуань Чжэна, а в карих глазах застыли сомнение и надежда.
— Правда, — ответил Дуань Чжэн без тени фальши.
— Тогда к чему все эти расспросы? — Гнев парня утих, но лицо оставалось угрюмым, а в движениях сквозила нервозность.
— Все эти разговоры, будто из-за плохой успеваемости ты утянешь её на дно — лишь обывательские предрассудки. Просто... я вспомнил твою мать, — начал Дуань Чжэн.
При упоминании матери взгляд юного волка моментально преобразился, он стал слушать с предельным вниманием.
— Школьная романтика — это, конечно, красиво и чисто, но ты ещё слишком юн. Сейчас нужно думать об учёбе. Не повторяй ошибок матери. Ей казалось, что её молодость и любовь были бурным, ярким пламенем, а на деле в этом костре сгорела она сама. Не заигрывай с девочкой, да и ей не позволяй втягивать тебя в это. А то случится так, что мы-то выдержим урон и сдадим экзамены нормально, а она провалит поступление в институт — и вся вина падет на твои плечи.
Дуань Иэнь онемел.
Сказано было метко. Первые слова звучали как стандартная нотация, а вот последний аргумент действительно попал в цель.
Зная истинное происхождение юного волчонка, Дуань Чжэн сознательно умалчивал про «неравный брак» и «разные социальные слои» — когда тайна раскроется, эти упреки покажутся смехотворными, ведь они стоят друг друга. Поэтому он бил исключительно по практическим последствиям.
Нравоучения Дуань Чжэна были краткими и исчерпывающими. Он сделал всё, что мог, а прислушается ли к нему парень — дело хозяйское. В оригинальном сюжете прежний владелец тела тоже пытался увещевать мальчишку, но тот лишь раздражался и пропускал всё мимо ушей, проявляя подростковое упрямство: «раз запрещаете — сделаю наоборот».
— Да не кручу я с ней ничего! Это она на меня запала, — мальчишески огрызнулся Иэнь.
Девушки подобного «послушного» типа никогда не были в его вкусе.
Впрочем, спроси его кто-нибудь, какой идеал ему по душе, он и сам бы не ответил. Раньше парень подсознательно ориентировался на образ матери, нарисованный со слов Дуань Чжэна — чистой, возвышенной и сильной духом женщины. Но когда этот образ с треском рухнул, его вкусы окончательно размылись.
— Вот как? Значит, она за тобой бегает, — Дуань Чжэн даже бровью не повел.
— Ты что, думаешь, я вру? — поразился парень.
Пусть это и была правда, но окружающие, едва узнав о симпатии школьной красавицы к местному хулигану, сразу решили бы, что он сам её совратил. В любом раскладе виноват был бы только он.
— Почему же? Ты парень хоть куда, с чего бы девчонке в тебя не влюбиться? — Выполнив поручение учителя, Дуань Чжэн сменил строгий тон на привычно-шутливый, беззаботно подмигнул и отвесил сыну непринужденный комплимент.
Дуань Иэнь промолчал, но его симпатичное лицо вспыхнуло густым румянцем. Было видно, как мгновенно рассеялась туча, висевшая над его головой.
Спустя пару секунд он наконец выдавил сквозь зубы:
— Пойду в душ!
— Погоди, — остановил его Дуань Чжэн, когда тот уже шагал в тапочках к ванной. — А с формой что? Почему порвана?
Дыра появилась то ли во время недавней драки, то ли парень зацепился за тренажер на физкультуре — сам Иэнь давно забыл детали.
— Порвалась и порвалась, новую куплю, — буркнул он без особого интереса.
В начале учебного года в подшефной школе каждому выдавали по два летних и два зимних комплекта. Замена утерянной или испорченной одежды обходилась в кругленькую сумму.
Выбирать между покупкой нового комплекта и заплаткой Дуань Чжэн долго не стал:
— Зачем тратиться? Дырочка крошечная, я сейчас подлатаю.
С этими словами он ушел в комнату и вернулся со шкатулкой для шитья.
Парень смерил его брезгливым взглядом.
Типичные замашки: как был скрягой, так и остался.
— Не морщись, Иэнь. В горных районах полно бедных детей, у которых вообще нет новых вещей. Они годами донашивают за старшими братьями и сестрами, заплатку на заплатку сажают.
Доставая старые байки столетней давности, Дуань Чжэн и глазом не моргнул — лишь бы сбить с мажора спесь и тягу к расточительству.
Белых ниток в наборе не оказалось. Что ж, придется обойтись черными.
Мужчина выудил иглу, и то, как он начал прицеливаться ею под лампой, заставило сердце парня сжаться: не ровен час, с непривычки вонзит острие себе в палец.
— К тому же школьная форма — как подвенечное платье. Это память о школьных годах. Поменяешь её — и всё, ощущение утеряно, — вдохновенно продолжал Дуань Чжэн.
— Чёрт с тобой, не буду ничего покупать! — сдался Иэнь.
Он буквально поражался способности Дуань Чжэна находить тысячи оправданий их беспросветной бедноте.
Раньше его жутко бесил сам факт их нищеты, ведь из-за этого он постоянно терпел насмешки сверстников. Но сейчас, наблюдая, как Дуань Чжэн в мягком свете лампы ласково наклонил голову и аккуратно латает его куртку, стежок за стежком затягивая дыру...
В душе парня неожиданно разлилось умиротворение. Оказалось, в такой скромной, бедной, но тихой жизни есть своя прелесть.
Как бы то ни было, швея из Дуань Чжэна была аховая: на месте дыры красовалось нечто, весьма напоминающее кривую паутину. На следующий день этот «шедевр» заметили все соседи по партам.
Не осталась в стороне и Гу Аньран.
— Как убого зашито... Кто это тебе так настряпал? — не удержалась девушка.
Ей искренне хотелось, чтобы парень снял куртку: она забрала бы её домой, а прислуга переделала бы всё идеально, так что и следа от порванного места не осталось бы.
Дуань Иэнь и сам понимал, что получилось уродливо. Но в нем проснулась въевшаяся в кровь привычка защищать своё: ругать эту заплатку имел право только он сам!
— А тебе-то какое дело?! — с ходу гаркнул он.
Он ещё не припомнил ей то, как из-за её ухаживаний его обвинили в любовных похождениях и настучали опекуну!
Тон был настолько резким, что отличница не выдержала и расплакалась.
Она уткнулась лицом в сложенные на парте руки, заходясь слезами. Прежде, даже если Дуань Иэнь игнорировал девушку, Цзян Ханъин всегда подходил, чтобы утешить её.
Но на этот раз всё было иначе. Холодный юноша, подобно цветку на неприступной вершине, лишь вскользь глянул на плачущую одноклассницу, после чего перевёл взгляд на ту самую куртку, ставшую причиной спора.
А Дуань Иэнь... в этот момент он вспомнил прошлую жизнь.
Тогда тот человек тоже латал для него одежду. И оставил на ней точно такой же уродливый, но навек въевшийся в память паучий узор.