Первые пару месяцев на курсах Дуань Иэнь всё никак не мог втянуться. Зато когда пришли результаты экзаменов, у него буквально второе дыхание открылось: по остальным предметам дело продвигалось ни шатко ни валко, а вот по математике он умудрился набрать целых шестьдесят баллов.
Вытащив бланк, он едва сдерживал горделивую ухмылку:
— Я прогрессирую! В этот раз у меня по математике балл в два раза выше!
«И чем тут гордиться? — мысленно хмыкнул Дуань Чжэн. — Ты даже с этим удвоением остаёшься человеком, который в одиночку тянет вниз средний балл всего класса».
Впрочем, в родительском чате уже предупредили: задания на этот раз специально облегчили, так что инфляция оценок — дело ожидаемое. Дуань Чжэн прекрасно это понимал, но сбивать спесь с парня не стал. Напротив, взяв в руки невесомый листок, он принялся расточать похвалы — щедро, с искренним одобрением в глазах:
— А ведь молодец! До проходного уровня остаётся ещё тридцать баллов, но дистанция не такая уж непреодолимая. Нажмёшь как следует — глядишь, к следующему экзамену выберешься из двоек. Я же знал, что ты парень сообразительный. В начальной школе постоянные пятёрки носил. Просто в старших классах забил на учёбу. Стоило взять себя в руки — и результат налицо, верно?
Подросток вспыхнул до корней волос.
Шестьдесят баллов — результат, прямо скажем, паршивенький. Но если Дуань Чжэн хвалит его даже за такую ерунду... Неудивительно, что все так рвутся в отличники! Быть на хорошем счету невероятно приятно. А уж когда похвала исходит из уст Дуань Чжэна, это действует получше любого допинга. Учёба мгновенно перестала казаться каторгой. Подумаешь, сидеть за книгами до полуночи! Здоровье позволяло — значит, можно и дальше выжимать из себя все соки!
На курсы он теперь ходил не под палкой, а со всей душой.
Если отличник изредка улучшает результат, окружающие могут этого и не заметить. Но когда отпетый двоечник неожиданно совершает рывок, такой контраст бросается в глаза сразу.
Его резкая перемена до смерти напугала всю компашку шестёрок: ребята решили, что их вожак объелся белены. Раньше его учебник по математике служил подставкой для лапши быстрого приготовления, а англо-русским словарём подпирали ножку стула. И вдруг он вытаскивает их, чтобы зубрить формулы и слова! Невероятно.
Похвала Дуань Чжэна придала Дуань Иэню мощный импульс, но компашка приятелей то и дело тянула его назад, отвлекая по малейшему поводу.
Например, прямо во время урока английского Чэнь Сань-эр принялся ожесточённо тыкать в него телефоном:
— Эй, брат Дуань, знавал такой факт? В Африке каждые шестьдесят секунд человек теряет минуту жизни! Боже, как жутко!
— Знаю я! И что тут жуткого? — прошипел Дуань Иэнь. Из-за этого выпада он упустил нить объяснения, у него заломило в висках, а челюсти сжались от злости.
Заметив, что босс не настроен общаться, и разглядев тёмные круги у него под глазами, Чэнь Сань-эр кисло протянул:
— Брат Дуань, ты в последнее время выкладываешься по полной. Но знаешь ли... Когда китайцы спят, большинство американцев всё ещё работают. А когда мы просыпаемся, они ещё даже не ложились. Так что отвоёвывать эти пару минут бессмысленно, просто мы недостаточно стараемся...
— Ты что, блин, часовые пояса не проходил?! Ещё хоть слово пискнешь — уши откручу!
Дуань Иэнь только теперь осознал, почему Дуань Чжэн раньше смотрел на него с таким странным выражением и твердил, что надо больше читать. Когда тусуешься с этой оравой, разве будешь в чужих глазах выглядеть кем-то кроме идиота?
Задав приятелю хорошую трепку, Дуань Иэнь почувствовал прилив бодрости и снова уставился в учебник.
Шёл урок английского. Преподавательница — стильная дамочка, вернувшаяся после обучения за границей, — едва произнеся звонкое «Class begin», переходила исключительно на английскую речь. Своих учеников она не щадила: стоит ей увлечься, и темп становился таким, что слова сливались в непрерывный гул, абсолютно немилосердный к отстающим.
Дуань Иэнь поначалу тоже ни черта не понимал. Но после нескольких месяцев ночных бдений вдруг осознал: отдельные фразы укладываются в голове сами собой! А то, что упустил, можно додумать по контексту.
Его же шестёрки продолжали пребывать в состоянии глубокого транса: «Что за птичий язык?», «Кто я?», «Где я?». Точь-в-точь как он сам ещё недавно.
Этот контраст до такой степени потешил самолюбие Дуань Иэня, что он едва не замурчал от удовольствия.
«Чёрт, да я же хорош! Оказывается, я реально умный».
Он не удержался и мысленно похвалил себя. Простые радости двоечника — незамысловатые, но до чего же приятные!
Окрылённый успехом, он вернулся домой, сгорая от желания поделиться новостями с Дуань Чжэном — пусть тот своими глазами увидит, какого прогресса он добился за эти месяцы!
За ужином Дуань Иэнь как бы между прочим завел об этом речь. Дуань Чжэн слушал очень внимательно.
Парень расписывал свои успехи с показным равнодушием, но сияющие глаза выдавали его с потрохами: ему требовались внимание, поддержка, похвала. Он буквально парил в облаках.
Дуань Чжэн отлично понимал его состояние. Казалось бы, брось пару одобрительных слов, как обычно, и дело с концом. Но мальчишка слишком уж задрал нос. Если продолжать его гладить по головке, он быстро расслабится.
И вместо похвалы Дуань Чжэн вылил на него ушат ледяной воды:
— И ты уже доволен таким крошечным успехом? Надо смотреть вперёд, а не оглядываться назад. Если сравнивать себя с Чэнь Санем, у которого дела совсем плохи, ты, конечно, подрос. Но почему бы тебе не равняться на Цзян Ханъина? Посмотри, какая пропасть всё ещё разделяет тебя и ребят с вершины верхушки...
Договорить он не успел — парень вспыхнул, как сухая солома, а в голосе прорезались злость и лютая ревность:
— Ты всё-таки помнишь о нём! Опять взялся за своё! На словах я у тебя хороший, а сам только и делаешь, что сравниваешь меня с ним!
Хвост, который он только что победоносно задирал, мгновенно повис. От прежнего веселья не осталось и следа.
Дуань Чжэн замолчал.
Просто из всего класса он запомнил имена лишь двоих учеников... Ладно, пример действительно вышел не самым удачным — Дуань Чжэн мысленно пожурил себя. Зная сюжет, он на автомате сопоставлял настоящего и фальшивого молодых господ. Но волчонок-то ещё не ведал о своей тайне! Для него имя Цзян Ханъина звучало как имя удачливого соперника, и слышать его из уст воспитателя было чертовски обидно.
Неудивительно, что он взвился, точно ужаленный.
Дуань Чжэн только собрался его успокоить, но парень отрезал:
— Можешь ничего не говорить, я и так всё понял!
С этими словами он заскочил в комнату, с грохотом захлопнул дверь, завёл будильник на глубокую ночь и ожесточённо въелся в учебники.
Задетый за живое, он откинул покрывало и вытащил из-под кровати несколько сборников тестов, которые Дуань Чжэн подарил ему на день рождения. И принялся безудержно решать.
Один вариант, второй, третий...
Его результаты рванули вверх с невероятной скоростью. Из самого хвоста «белого списка» успеваемости он сначала перебрался в серединку, а спустя всего четыре месяца прочно обосновался в числе середняков всей параллели. Это усердие заставило многих пересмотреть своё отношение к нему — о том, что он тянет класс назад, больше никто и заикнуться не смел.
Даже учителя на уроках всё чаще нахваливали его невероятный рывок.
В глазах Гу Аньран эта перемена выглядела невероятно поэтично: драгоценная жемчужина, очистившись от пыли, наконец явила миру свой яркий свет. Многие девчонки в классе теперь то и дело бросали украдкой взгляды на его красивое, сосредоточенное лицо. И как бы Гу Аньран ни пыталась привлечь его внимание, скрыть его обаяние было уже невозможно.
Гу Аньран паниковала. Она исписала личный дневник горькими признаниями и в конце концов, пользуясь правами соседки по парте, решила осторожно зайти издалека:
— У тебя кто-то появился?
Дуань Иэнь, которого оторвали от задачи, на мгновение застыл. Он искренне не понял логику её вопроса и насупился:
— С чего бы это?
Ранние романы его опекун категорически не одобрял, да и в голове у него сейчас была одна учёба.
Услышав столь решительный отказ, Гу Аньран натянуто улыбнулась:
— Тогда... почему ты вдруг стал так стараться?
— Сам захотел, вот и всё. А с чего ещё? — лениво ответил Дуань Иэнь. Настроение у него было неплохое. Как говорил Дуань Чжэн, учишься ты прежде всего для себя. Так что вопрос девчонки показался ему абсолютно бессмысленным.
«Он лжёт! — пронеслось в голове Гу Аньран. — У него точно кто-то есть. Кто-то другой стал для него стимулом!»
Девушка больше не могла сдерживать слёз. На лице её застыла обида, а сердце сжалось от жгучей ревности. Неужели она недостаточно хороша? Недостаточно красива? Она уткнулась лицом в сложенные на столе руки и бесшумно затряслась от плача.
Едва прозвенел звонок с последнего урока, Дуань Иэнь и Цзян Ханъин один за другим вышли из класса.
Увидев это, Гу Аньран на автомате поспешила за ними.
На улице она с заплаканными глазами преградила дорогу своему другу детства и тихо окликнула:
— Ханъин...
Поначалу её голос звучал отчуждённо, но постепенно вернулась прежняя интонация. Всё-таки годы дружбы не вычеркнуть так просто.
— На днях дядя Цзян говорил, что ты давно не приходил домой. Кажется, он соскучился. Может, выберем время и поужинаем семьями? Мой папа тоже часто о тебе вспоминает.
Для Цзян Ханъина тот роскошный особняк давно превратился в душную тюрьму, а «отец» казался чужим человеком, с которым они обменивались от силы парой фраз в день. Этот властный мужчина скучал не по сыну — ему просто нужно было контролировать каждый его шаг.
Что же до отца Гу Аньран... Дородный, добродушный мужчина, которого Цзян Ханъин с детства звал дядей, в прошлой жизни, едва правда выплыла наружу, без колебаний расторг их с Гу Аньран помолвку и переметнулся к Дуань Иэню. С точки зрения выгоды его можно было понять: какой отец доверит дочь человеку, потерявшему всё? Но чисто по-человечески сердце Цзян Ханъина тогда превратилось в ледышку.
Встречаться с обеими семьями ему совершенно не хотелось. Но раз уж Гу Аньран подошла сама, отказываться наотрез было невежливо.
— В выходные я приеду, — сухо ответил он и собрался пройти мимо.
Но Гу Аньран неожиданно подалась вперёд и обняла его. Мягкий девичий аромат коснулся его лица, горячие слёзы промочили ткань формы. Цзян Ханъин мгновенно одеревенел и, будто от удара током, рефлекторно оттолкнул её.
Гу Аньран отшатнулась, на её лице застыло изумление.
— Разве тебе не нравится Дуань? — спросил он.
Девушка прикусила губу и смахнула слёзы.
Она была слишком чуткой и сразу поняла: после этого холодного, сдержанного вопроса нечто нежное и невидимое, что ещё теплилось между ними, окончательно мёртво.
* * *
Дуань Чжэн жил на третьем этаже. Этаж не высокий и не низкий: летом, конечно, донимали комары, зато протечки крыши не грозили, да и зайти к соседям было просто.
Перед самым Новым годом пришли работники управляющей компании. Они стучали в каждую дверь, раздавая жильцам ярко-красные новогодние парные надписи. Заглянули и к Дуань Чжэну.
— С наступающим, дядя, тётя! — раздался сдержанный юношеский голос, когда на столе появились две чашки горячего чая.
Супруги только успели присесть на диван, как увидели высокорослого парня, входящего в комнату с чуть наклоненной головой, и всплеснули руками:
— Ого, Иэнь-то как вымахал!
Дуань Чжэн улыбнулся:
— Да, в баскетбол каждый день играет.
— Баскетбол — это вещь! Подросткам обязательно надо двигаться, тогда и расти будут.
Парень сделал вид, будто не замечает, что взрослые говорят о нём, и чинно произнёс, обращаясь к Дуань Чжэну:
— Послезавтра экзамены, я пойду к себе, надо еще почитать. Рассчитываю в этот раз войти в первые триста человек по школе.
Он держался подчеркнуто взросло и спокойно, после чего так же чинно удалился. При чужих людях он всегда сохранял лицо Дуань Чжэна, а все перепалки и споры оставлял для закрытых дверей.
Дуань Чжэну эта демонстративная вежливость явно импонировала, пусть даже до первых трёхсот парню было ещё расти и расти. А вот соседи откровенно позавидовали:
— Парнишка-то у тебя совсем взрослый стал, за ум взялся. Если попадает в первые триста в Подшефной средней школе, в университет точно поступит! Чжэн, ну и повезло же тебе.
Дуань Иэнь вернулся в комнату и с самым серьезным видом уткнулся в книгу, но уши его были навострены. Он уже давно вышел из того возраста, когда не замечаешь ничего вокруг. Подобные визиты соседей обычно ограничивались дежурными фразами, а эти представители управляющей компании, которые и раз в полгода не заглядывали, явно пришли не просто так.
Обычно они отдавали подарки и уходили, а тут расселись как у себя дома. Дуань Иэню ужасно хотелось узнать, о чём они собрались вести беседу. Дуань Чжэн ведь больше не вел художественные кружки, о чем им еще разговаривать?
Едва парень скрылся за дверью, соседи перешли к делу:
— Чжэн, ты ведь парень уже взрослый. Всё один да один... Не думал себе кого-то найти?
Дуань Чжэн замер с чашкой в руках.
— Мальчик вырастет, уедет учиться. Случится что — и согреть чай некому будет, так хоть душа рваться от одиночества не станет.
Эти слова предельно ясно открывали цель визита. За дверью Дуань Иэнь сжал челюсти так, что желваки заходили ходуном. Шариковая ручка выскользнула из пальцев и со стуком покатилась по полу. Он хотел её поднять, но из-за длинных ног случайно задел стул.
Звукоизоляция в квартире была дрянная, так что шума получилось достаточно. Дуань Чжэн бросил беглый взгляд на закрытую дверь и тут же отвёл глаза.
Соседи тоже всё услышали и понимающе переглянулись:
— Боишься, парень не поймёт?
— Да нет.
— Вот и ладно! Он уже взрослый, поймёт со временем. Чжэн, ты и так столько лет жилы из себя тянул. Поступит парень в институт — подумай о себе, не надо на нём крест ставить, — принялась наперебой убеждать пара. — У нас на примете есть пара отличных девушек! Все как одна мягкие, хозяйственные. Мы им твою фотографию показали — обе с радостью согласны познакомиться!
Что и говорить, пусть в анкете у Дуань Чжэна числился прочерк по части имущества, его лицо на рынке невест имело огромный вес.
— Им неважно, что у тебя нет ни машины, ни квартиры, да и зарплата небольшая. Главное — человек ты хороший. Ты взгляни на фото! Пусть они не академики и не супермодели, зато характером точно сойдётесь.
Женщина выудила из кармана телефон и принялась листать галерею.
— Спасибо, тётушка, но я пока не планирую. Не хочу зря отнимать у людей время, — мягко ответил Дуань Чжэн.
Сколько они ни расписывали прелести семейной жизни, Дуань Чжэн мягко, но твёрдо стоял на своём. Наконец соседи начали терять терпение. Мужчина нахмурился:
— Чжэн, ты бы подумал хорошенько! Мы же из лучших побуждений! Тебе уже за тридцать, не женишься — люди за спиной разное болтать начнут. Скажут, мужского здоровья нет... или что по парням!
От этих слов у Дуань Иэня чуть разрыв сердца не случился.
«Да всё у него в порядке и со здоровьем, и с ориентацией! Просто он маму мою любил настолько, что никто другой ему не нужен!»
Слушать сплетни соседей было тошно. Уж кто бы говорил про чужую жизнь! Лишь бы языками почесать да чужие судьбы перекроить, а как лампочка перегорит или унитаз засорится — до них сутками не дозовёшься! Парень еле сдерживал закипавший внутри гнев.
Голос Дуань Чжэна звучал слишком тихо, и за причитаниями гостей его слов почти не было слышно. Это заставляло Дуань Иэня нервничать ещё сильнее. За закрытой дверью он не мог видеть выражение его лица и понять: то ли опекун просто пытается вежливо отвязаться, то ли правда готов сдаться.
Наконец дверь хлопнула, и незваные гости убрались восвояси.
Дуань Иэнь тут же выскочил из комнаты.
Он даже не пытался сделать вид, будто ничего не слышал. Парень насупился, его строгий, взволнованный взгляд прикипел к Дуань Чжэну, который как ни в чём не бывало разглаживал парные надписи на косяке:
— Ты пойдёшь на это свидание?
Прямой и резкий, как и любой подросток в его возрасте.
Понимая, что именно хочет услышать этот волчонок, Дуань Чжэн качнул головой:
— Ты ещё даже в университет не поступил. Давай пока без этого.
Парень зацепился за неоднозначное «пока», и его губы тут же расплылись в довольной ухмылке, хотя в следующую секунду он снова напустил на себя строгий вид:
— На этих свиданиях вслепую полно мошенниц и аферисток! Нельзя верить фотографиям, а то обдерут как липку. Я тебе говорю: лучше не ходи. Ни сейчас, ни потом.
— А если боишься, что на старости лет некому будет за тобой ухаживать, так у тебя же есть я! Я поступлю в местный университет, буду рядом. Чуть что заблит — сразу прибегу, заварю чай, укрою пледом. Тебе со мной одиноко точно не будет, на кой чёрт тебе какая-то пара?
— Скажи же, отличный план?
Дуань Чжэн молча смерил его долгим взглядом и лишь спустя минуту отчеканил:
— План дрянь.