На тарелке лежала приготовленная на пару рыба, а вовсе не курица с песочным имбирём, как думал Ни Чжэн.
Услышав слова юноши, Лу Хэн на мгновение опешил. Сделать курицу с имбирём для него не составило бы труда, но с какой стати ему готовить то, что любит Дуань Шуань?
Снова услышав из уст парня имя брата, Лу Хэн не удержался от замечания:
— Ни Чжэн, а ты и впрямь души не чаешь в своём брате.
До начала съёмок сетевые сплетни о фальшивой братской любви успели ввести его в заблуждение: казалось, будто отношения между ними давно трещат по швам. Но стоит взглянуть на них вживую — и становится очевидно, что они водой не разлить.
— Ну разумеется! Я больше всех на свете люблю брата, — пробормотал Ни Чжэн тихим, мягким голосом.
Разве дружба и согласие между братьями — это не естественный порядок вещей? Иначе кто подставит плечо в старости или во время болезни?
— Но почему? — Лу Хэн недоуменно моргнул.
Каждый ребёнок, выросший в детском доме, грезит о семье и идеальных родителях. Неужели в глазах Ни Чжэна собственные отец с матерью уступали старшему брату?
— Так ведь он меня с пелёнок поднял! — как нечто само собой разумеющееся выложил Ни Чжэн, порывшись в памяти прежнего владельца тела. — С самого детства подгузники мне менял, кормил с ложечки, учил говорить... Позже сам зарабатывал, чтобы содержать нас, обеспечил крышу над головой, да ещё и карманных денег каждый месяц давал щедрой рукой. Он относился ко мне лучше родителей! Как мне его не любить?
Да, Линь Мэйлун по-своему любила сына. Но когда из-за химиотерапии тот лишился волос, а лицо его осунулось и пожелтело, перед лицом неподъёмных счетов за лечение эта любовь дала трещину. И когда измождённый болезнью юноша не мог справляться со своими естественными требами, она подсознательно зажимала нос и выходила из палаты «подышать воздухом», перекладывая всю грязную работу на сиделок. Её материнское чувство не выдержало бытовых тягот и изнурительного ухода за тяжелобольным.
Юноша стоял спиной к занавеске, отделявшей импровизированную кухоньку, и, похоже, даже не подозревал, что за дверью кто-то есть. Но вынырнувший из коридора силуэт на мгновение замер, услышав их разговор.
Заметивший это Лу Хэн потерял дар речи.
Какая нелепая случайность! Стоило заговорить о человеке за спиной, как он тут же явился собственной персоной.
Ни Чжэн без умолку продолжал сорить словами: расписывал достоинства брата, клялся, что в будущем окружит его трогательной заботой и будет почитать до конца дней. Дуань Шуань же никак не выказал своего присутствия. Лу Хэн с одной стороны умилялся искренности парнишки, а с другой — испытывал жуткую неловкость, будто невольно стал свидетелем чужого признания в любви.
Он колебался, не стоит ли подать знак Ни Чжэню, но Дуань Шуань лишь едва заметно кивнул ему и бесшумно удалился. Он так и не раскрыл своего присутствия, сберегая достоинство младшего.
Внешне казалось, будто инцидент был исчерпан.
Вот только они не догадывались, что Ни Чжэн делал всё это абсолютно сознательно. По своей натуре он вовсе не любил откровений напоказ, однако резкий скачок шкалы симпатии в его разуме сразу подсказал: зритель рядом. Вот и пришлось разливаться соловьём, чтобы выжать из ситуативного порыва максимум выгоды, и лишь затем замолчать.
Закрыв тему, Лу Хэн снова переключил внимание на дегустацию.
К слову, до начала проекта Лу Хэн наслушался в сети немало грязных сплетен о Ни Чжэне — интернет-сообщество поливало парня грязью с редким единодушием. Его клеймили пиявкой, высасывающей из брата все соки, маменькиным сынком, манерным задавакой и невоспитанным хамом. Однако всё это выглядело поверхностно. И только оказавшись с ним на одной площадке, наблюдая за его манерами, речью и поступками воочию, Лу Хэн сумел составить о нём собственное впечатление.
Объективы камер, следовавшие за парнем по пятам, нещадно раздували его изъяны, но точно так же они подчёркивали и его достоинства. Да, у юноши хватало грешков, но ведь и светлых сторон в нём было хоть отбавляй!
Вот хотя бы сейчас.
Парнишка аккуратно поддел палочками кусочек нежнейшей рыбы и отправил в рот.
— Как тебе? — с замиранием сердца спросил Лу Хэн. — Не слишком переборщил со специями?
Первый кусочек юноша смаковал с такой осторожностью, словно пробовал сказочный деликатес, отчего у кулинара невольно возникало ощущение, будто его труды бесконечно ценят. Едва нежный рыбный аромат расплылся по языку, черные глаза Ни Чжэня изогнулись полумесяцами. Он сжал кулачки и восторженно выдохнул:
— Ого, да это же невероятно вкусно!
Глядя на него с близкого расстояния, Лу Хэн вдруг поймал себя на мысли, что Линь Чжэн сродни сошедшему на землю ангелу. На мгновение заворожённый этим зрелищем, он совершенно пропустил мимо ушей чужие слова. Линь Чжэн завораживал при первой встрече, но и при ближнем знакомстве от него невозможно было отвести глаз.
Перед лицом такой невероятной привлекательности любые разговоры о капризах и избалованности попросту выветривались из головы.
Обсудив ещё несколько нюансов касательно пропорций имбиря, кулинарного вина, соли и масла, они окончательно утвердили конкурсное блюдо Лу Хэна.
Уже уходя, Линь Чжэн тихонько сдержал отрыжку и, ухватившись за дверной косяк, с заискивающей ухмылкой заявил:
— Брат Лу Хэн, если понадобится дегустатор на следующий раз, я всегда к твоим услугам!
Унаследовав тело прежнего хозяина, он, похоже, впитал и его вкусовые пристрастия. Линь Чжэн даже начал подозревать, что в прошлой жизни тот был кошкой — иначе откуда такая страстная любовь к рыбе?
Голос Линь Чжэня прозвучал слишком громко, и его откровенное восхищение стряпнёй Лу Хэна мгновенно подхлестнуло азарт остальных участников. Каждый из них должен был выставить на суд собственное блюдо, а проигравшему грозило наказание.
Заметив, что парень собирается уходить, Ся Вэйвэй обольстительно улыбнулась и окликнула его:
— Брат Чжэн, я только что приготовила тыквенный рис. Не хочешь опробовать?
— С удовольствием! — Линь Чжэн, чей желудок был заполнен едва ли наполовину, радостно согласился. Набив рот за обе щеки, он не забывал восторженно нахваливать: — М-м-м, какой сладкий и разваристый! Просто прелесть!
— Здорово, что тебе по вкусу! У нас на родине все без ума от этого блюда, а я уж переживала, вдруг не получится, — прикрыв рот ладонью, рассмеялась Ся Вэйвэй. Вид Линь Чжэня, махом опустошившего тарелку, снял с её души львиную долю тревог.
Поглаживая заметно округлившийся животик, Линь Чжэн не успел пройти и пары шагов, как его снова перехватили. На этот раз путь преградил Пэй Ян.
«И кто там трепался, будто Линь Чжэня все ненавидят и игнорируют? Откройте глаза и посмотрите! Парень нарасхват: как только кто-то закончит готовить, первым делом бежит к нему на дегустацию!»
«Э-э-эм... Ты уверен, что это хорошая новость?»
Пэй Ян с таинственным видом выставил перед ним блюдо:
— Малыш Линь Чжэн, сними-ка пробу и с моего творения! Как тебе на вкус? Съёмочная группа божится, что летом это настоящий хит: и от жары спасает, и фигуре ничем не вредит, сколько ни ешь.
Линь Чжэн опустил взгляд... Ох ты ж! Перед ним красовалась горка горькой тыквы под мёдом. Вот только от одного взгляда на толщину нарезки и подозрительный оттенок у него подкосились колени, и брать палочки расхотелось напрочь.
— Ты мой поклонник, так что тебе первому выпала столь высокая честь! — заметив его нерешительность, Пэй Ян попытался подкупить его давней уловкой.
«Спасибо огромнейшее, но оказать подобную честь лучше кому-нибудь другому», — мысленно скривился Линь Чжэн.
— Брат Пэй, ты нарезал её слишком толстыми ломтями, — не удержался юноша, и на его лице промелькнула откровенная досада.
— Ну, я же в первый раз делаю, руки ещё не набиты! — стал оправдываться Пэй Ян. — В следующий раз нашинкую тоньше... Как там говорят? Тонко, как крылья цикады! Идет?
— Но я же до смерти боюсь горечи... — Линь Чжэн капризно сморщил носик. В его исполнении эта гримаса вовсе не выглядела манерной — напротив, придавала ему невероятно милый вид.
— Не бойся, я щедро плеснул мёда, так что горечи почти не осталось. Попробуй — сам убедишься! В рецепте писали, что от этого блюда в восторге и городские кокетки, и дети.
Логика Пэй Яна была проста: Линь Чжэн ещё совсем пацан, и если ему понравится, значит, блюдо обречено на успех.
Кое-как поддавшись на уговоры, Линь Чжэн осторожно поддел палочками один ломтик и отправил в рот.
Не прошло и секунды, как его физиономия скривилась. На глазах у изумлённой публики юноша с выступившими слезами прикрыл рот ладонью, честно попытался сделать пару заходов челюстями, но в итоге не выдержал. Он бросился к углу, опираясь о стену, и судорожно высунул язык.
— Э-э-эй! Ты чего это выплюнул?! — ахнул Пэй Ян, вытаращив глаза. — Неужели и вправду такая горчища?!
— А, я понял, в чём дело! Кусок оказался слишком толстым, мёд просто не успел впитаться! — спешно спасая репутацию, засуетился Пэй Ян, снова пытаясь вручить Линь Чжэню палочки. — На, вот этот возьми, снизу! Он совсем тонкий и лежал на самом дне — точно пропитался! Век воли не видать, этот совсем не горчит!
Однако сколько бы он ни божился, Линь Чжэн, сославшись на необходимость ответить на звонок, ловко дал дёру.
Пэй Ян, впрочем, и не думал падать духом:
— Завтра переделаю и обязательно дам тебе на пробу!
Зрители прямой трансляции наглядно убедились в том, что всеобщая любовь — это не только приятно, но и чертовски хлопотно.
К слову, Линь Чжэн ничуть не соврал: стационарный телефон на ресепшене и впрямь заливался настойчивым трезвоном, словно колокол по чью-то душу. Остальные участники были заняты по уши, так что Линь Чжэн направился к аппарату и снял трубку. На том конце провода раздался голос мужчины средних лет, представившегося Ли.
Старик Ли был самым обычным автомехаником, ежедневно ковырявшимся в железе и капотах сломанных машин. Дожив до седин, он обзавёлся женой и дочерью, вот только тёплых отношений в семье так и не сложилось. И супруга, и дочь в один голос твердили, что виной всему — его абсолютная безнадёжность в вопросах романтики.
Сам Ли лишь фыркал на подобные упрёки: дело мужика — заколачивать деньги и кормить семью, на кой черт ему эта романтика?
В тот вечер, приняв душ, он улегся в кровать и принялся привычно листать ленту новостей.
Первым же постом вылезла очередная реклама от шурина, торговавшего поддельными кроссовками из Путяня. Тот спамил ежедневно, и лишь из уважения к родственным узам Старик Ли всё ещё не отправил его в чёрный список, а просто пролистнул мимо.
Следом проскочила публикация от коллеги — Старика Вана, с которым у них были весьма прохладные отношения:
«Вчера выдался выходной, вывез жену с сыном в горы, отлично отдохнули! На самой вершине мелкий сам предложил сфотографировать нас с матерью — я аж пустил скупую мужскую слезу от умиления. А кухня в местной агроусадьбе — это вообще нечто! Сын смолотил три тарелки риса подряд! Днём посмотрели постановку "Сказания о белой змее", вечером послушали живую музыку... Поездка удалась на славу! Вернулись домой, и я прямо чувствую: домашние стали любить меня ещё сильнее! 😊😊😊»
Геолокация: Провинция Хуанхэ, город Лююй, уезд Таоюань, деревня Таоюань, агроусадьба ХХ.
Старик Ли насупился и мысленно плюнул: «И перед кем ты тут виляешь хвостом, хвастун проклятый?» Однако палец вопреки его воле уже кликнул по прикреплённым фотографиям.
На первом кадре красовался сам Старик Ван в обнимку с женой и сыном на фоне живописного горного пика. Они стояли на самом краю утёса, и вся троица буквально лучилась счастьем.
Второй и третий снимки изобиловали кулинарными изысками: сочные, хрустящие побеги бамбука, наваристый золотистый бульон из домашней курицы, аппетитные нарезки вяленого мяса... Набитый до отказа стол выглядел настоящим издевательством над тем, кто заглянул в сеть глубокой ночью.
На четвёртом снимке были запечатлены двое актёров в плотных театральных костюмах Зелёной и Белой змей, повторяющих свои роли под палящим солнцем. Судя по ракурсу, снимали снизу, прямо от подножия сцены.
Пятая фотография передавала атмосферу вечернего праздника: пылающий костёр, вокруг которого, взявшись за руки, кружились в веселом танце люди. Среди них мелькали счастливые лица жены и сына Вана.
Шестой... а шестой фотографии не было.
Старик Ли в очередной раз убедился, что не переносит Вана не без причины. Этот паршивец никогда не выкладывал ни нормальную сетку из шести фото, ни классический девятник, заставляя любого перфекциониста корчиться от страданий!
Однако в ушах снова зазвенели дневные упрёки супруги: «И толку от твоих заработков, если мы с дочерью света белого не видим? Никуда нас не возишь!»
Рука сама собой вбила в поиск «уезд Таоюань», а затем набрала указанный номер. На звонок ответил Линь Чжэн. Почистив горло, Старик Ли без лишних прелюдий спросил:
— Слышь, у вас там в Таоюане самая высокая гора насколько крутая? Фуникулёр есть?
Линь Чжэн сверился с буклетом и картой:
— Уважаемый гость, высшая точка у нас достигает двух тысяч восьмисот метров. Канатная дорога отсутствует.
— Чего так высоко-то?! Да ещё и без подъёмника! — недовольно пробурчал Ли.
А если он дуба даст на полпути, так и не добравшись до вершины?
Линь Чжэн про себя лишился дара речи.
Будто это он распоряжался рельефом местности! Ему что, меч достать да верхушку срубить? К слову, недавно заходил какой-то молодой турист, так тот, услышав про две тысячи восемьсот метров, лишь фыркнул: «Фи, мелочь какая, мне даже не размяться!»
— Ладно, а ваша агроусадьба по сравнению с той, что XX называется, как вообще? Потянет? — Ехать в то же место, где отдыхал Ван, Старик Ли категорически не желал, чтобы не выглядеть в его глазах приживалкой. — Чем завлекать будете?
Линь Чжэн отчеканил без запинки:
— Уважаемый гость, у нас есть чудесный живой уголок с милыми зверушками!
Не успел он перечислить живность, как Ли бесцеремонно перебил:
— Да ну, зверушки — тоска смертная! Вы мне лучше скажите: костёр по вечерам жжёте? А спектакль про Белую Змею днём дают?
«Ладно ещё праздник у костра, но играть спектакль на такой жарище?! — ужаснулся про себя Линь Чжэн. — Неужели общепит нынче дошёл до такой бешеной конкуренции?!»
Впрочем, вслух он не подал и виду, ответив со всей уверенностью:
— Уважаемый гость, будьте спокойны! Всё, о чём вы спросили, у нас есть и даже больше! Приедете вечером — попадёте на грандиозную вечеринку у костра, где сам юный король рока сыграет для вас на гитаре. Заглянете днём — увидите душераздирающую драму о Белой Змее в исполнении двух красавиц из популярной девичьей группы, да ещё и с участием лауреата премии «Золотой цветок»! Гарантируем: уедете с незабываемыми впечатлениями и непременно захотите вернуться!
Впрочем, такой эксклюзив бывал лишь раз в жизни. А увидит ли клиент всё это в следующий заезд — Линь Чжэня уже абсолютно не волновало.
— Ого, ничего себе! Что у вас за заведение-то такое?! — Голос парня звучал точь-в-точь как у зазывалы из захудалого рекламного ролика, но Старик Ли, сжимая трубку, от волнения уже не мог усидеть на месте.