Спонсорам требовалась игра для большой компании: чтобы участвовали все, у каждого была уникальная роль, а в кадре кипели страсти — остроумные словесные перепалки, трогательная взаимовыручка и беспощадная грызня.
«Вы там совсем с ума сошли?» — немой вопрос застыл в глазах участников.
Короче говоря, потребовалось устроить «Мафию».
Впрочем, обычным маскарадом дело не обошлось. Кавардак усугублялся коварным условием: перед тем как высказаться, игрок обязан был зачитать рекламную интеграцию. Настоящих гроссмейстеров среди собравшихся не водилось, так что играли в свое удовольствие.
Раздавали карты. Каждый прикрывал свою ладонью, панически боясь выдать роль. Взглянув на картинку, Линь Чжэн на несколько секунд оцепенел, а затем принялся торопливо отыскивать кого-то взглядом — и тут же попался.
Ся Вэйвэй насмешливо изогнула бровь и приложила ладонь к груди с наигранным испугом:
— Ой, малыш, неужто тебе достался оборотень? Только что выискивал взглядом сообщника?
Цинь Цзытэн притворно всплеснула руками и с жалобным видом вторила:
— Мне уже страшно! Брат Чжэн, миленький, только не режь меня в первую же ночь. Дай хоть немного поиграть!
Игра еще не началась, а две красотки пару слов буквально заклеймили Линь Чжэна подозрительным хищником. Юноша лишь смущенно улыбнулся, не пытаясь оправдываться:
— Кем бы я ни был, мы со старшим братом в одной команде.
Остальные решили, что парень просто пускает пыль в глаза, пытаясь прибиться к чужому лагерю. И только Дуань Шуань всё понял. Губ актера коснулась едва заметная усмешка, пока он небрежно перебирал свои карты.
Вместе с четырьмя туристами, которых съемочная группа пригласила для ровного счета, за столом собралось десять человек. Расклад простой: три оборотня, три особых персонажа, три мирных жителя и один Купидон. Правила элементарные: каждую ночь оборотни выбирают жертву, Провидец проверяет чью-то личность, а Ведьма распоряжается двумя зельями — исцеляющим и ядовитым. Днем, после того как выскажутся претенденты на роль шерифа, объявляются ночные жертвы, и начинается общее голосование.
Чтобы победить, оборотням требовалось перебить всех мирных или всех персонажей со способностями. Честным же игрокам для выигрыша нужно было вычислить всю нечисть и устранить третью сторону.
— Ночь опускается на город, все закрывают глаза. Оборотни просыпаются и выходят на охоту, — проглаголал ведущий.
Участники надели маски. В наступившей тишине лишь потрескивал костер да поскрипывал от порывов ночного ветра темнеющий лес. Несколько человек осторожно приподняли маски, обмениваясь быстрыми взглядами. Заметив, что Линь Чжэна среди хищников нет, кое-кто искренне удивился.
Переговоры стаи затянулись. У Линь Чжэна от долгого сидения на корточках затекли ноги, и он переступил с ноги на ногу, чем тут же привлек к себе внимание.
На самом деле оборотни вовсе не тянули время намеренно. И хоть в стае было всего трое, к общему знаменателю они прийти не могли — пока съемочная группа не подняла табличку: * «Нужен зрелищный контент! Туристов не выбивать, результат неважен, главное — шоу!»*
Игроки растерялись.
По-хорошему, для яркого кадра стоило в первую же ночь ликвидировать Линь Чжэна, Дуань Шуаня или Пэй Яна, а наутро дерзко заявить о своей прозорливости и повесить на кого-то из них клевету. Проблема заключалась в том, что выбивать кого-то в самом начале — дурной тон: человек лишается всякого азарта.
Убьешь Дуань Шуаня — фанатки съедят с потрохами. Уберешь Небесного короля Пэй Яна — его армия поклонников устроит бунт с криками: «За что вы так с нашим кумиром?!»
Пока «волки» колебались, юноша, у которого за спиной не стояли миллионные фанатские орды, просто поменял затекшую ногу — и судьба его была решена.
— Уверены, что убиваете именно его? — уточняя, ведущий указал на Линь Чжэна.
Цинь Цзытэн энергично закивала и сделала выразительный жест ладонью по горлу.
Наступило утро. Все сняли маски и с серьезными минами включились в обсуждение. Зачитав обязательную рекламную строчку, Цинь Цзытэн заговорила:
— Играем ради удовольствия! Увы, у меня на руках обычный мирный житель без особых умений, так что полезной информацией поделиться не могу. Однако за время съемок я немного изучила брата Чжэна. Мне показалось, что, вытянув карту, он выглядел странно, да и за роль шерифа бороться не стал. Похоже, его персонаж получает сводки по ночам. В общем, для меня он крайне подозрителен.
Ся Вэйвэй высказалась еще прямолинейнее, обращаясь напрямую к Линь Чжэну:
— А ты почему на выборы не пошел? Неужто решил отдать голос за своего мохнатого подельника с задней скамейки?
Задав тон с высоких позиций, обе красотки сбили с толку гостей-туристов, и те охотно подхватили предложенную версию. Все последующие выступления свелись к обсуждению «предательства» Линь Чжэна. Не имея возможности защититься, юноша оказался зажат в тиски и заклеймен матерым оборотнем.
Завершив круг, ведущий объявил результаты:
— Этой ночью погибли игрок номер пять, Линь Чжэн, и игрок номер семь, Дуань Шуань. Убитым предоставляется последнее слово.
Не успев проронить ни звука за весь день, Линь Чжэн сразу перешел к прощальной речи. Да еще и киноактер отправился на тот свет вместе с ним! Все за столом, включая самих «волков», ошеломленно переглянулись.
Личико юноши сокрушенно вытянулось:
— Меня зарезали в первую же ночь, а Ведьма даже не подумала потратить зелье, чтобы спасти... Ну и популярность у меня, конечно!
Ся Вэйвэй опешила, на ее лице проскользнула неловкость:
— А я-то решила, будто оборотни устроили самострел, чтобы выманить у Ведьмы лекарство...
Дело дрянь! Если Дуань Шуань окажется хищником — полбеды. Но если он был честным игроком, фанатский гнев после эфира обрушится прямо на нее.
Следующие слова Линь Чжэн адресовал уже старшему брату:
— Извини, брат... Мне достался Купидон. Я не стал никого выдумывать и связал нас с тобой в пару. Думал, устроим мощный союз, а в итоге вылетели в первый же день...
Эта оговорка предназначалась скорее аудитории, чем самому Дуань Шуаню: требовалось же как-то объяснить, почему разом ушли двое. На собственное поражение парню было плевать, но перед братом он испытывал искреннюю вину.
В ночной полутьме оранжевые языки пламени очерчивали волевой профиль Дуань Шуаня. Его темные глаза смотрели глубоко, словно способные проникнуть в самую суть вещей.
Взглянув на понурившегося юношу, он мягко произнес:
— Пустяки.
Внезапно ведущий подал голос:
— Желает ли игрок номер семь активировать способность и забрать кого-то с собой?
— Да, — спокойно отозвался Дуань Шуань. — Забираю номер один.
Не раздумывая, он выстрелил прямо в Цинь Цзытэн — «волчицу», выставившую Линь Чжэна виноватым. Актеру было глубоко плевать на логику игры и на то, окажется ли его догадка верной. Вся его стратегия сводилась к простому правилу: раз ты лишила парня удовольствия от процесса, то и сама за столом не задержишься.
Цинь Цзытэн вздрогнула и прикусила губу. Не попытавшись даже возразить, она молча покинула круг.
Первый же день — и сразу трое выбывших! Экранный эффект получился ошеломительным: спонсоры получили и обещанное «братство», и яростную грызню.
За столом образовалась внушительная брешь, а остальные участники сидели с открытыми ртами.
— Да что за бред, как дальше-то играть?! — проворчал Пэй Ян.
Разумеется, забавно резаться в «Мафию» в знакомой компании, но когда половины звездных гостей нет, а за столом остаются одни туристы, вся прелесть улетучивается.
Оказавшись за бортом, Цинь Цзытэн чувствовала себя крайне неловко. Она восхищалась Дуань Шуанем, но одновременно испытывала перед ним подсознательный страх: его взгляд, казавшийся теплым и бархатным, словно насквозь видел все ее мелкие уловки.
Братья шагали впереди.
— А впрочем, вылететь в первый же день не так уж и плохо, — тихо проговорил Линь Чжэн. — Зато отдохнем пораньше.
— Угу, — отозвался Дуань Шуань.
Тропинка оказалась размокшей, ноги то и дело увязали в грязи.
Дуань Шуань взял юношу за руку. Его широкая ладонь практически полностью накрыла пальцы Линь Чжэна, уверенно сжав их в замке. Отставшая Цинь Цзытэн, глядя им вослед, вдруг замерла. В том, как они держались за руки, ей почудилось нечто до боли знакомое — точь-в-точь как у одной известной звездной пары с внушительной разницей в возрасте.
Где бы те ни появлялись, зрелый супруг всегда крепко сжимал ладошку своей молодой жены, точно до смерти боялся, что ее завлечет и утянет за собой блеск внешнего мира.
Разглядеть детали актриса не успела: братья уже скрылись в доме. За ними зазвенели и опустились перламутровые шторы, за которые, помимо вечно неприметного оператора, посторонним вход был строго воспрещен.