Кто вообще видал братьев, которые обнимаются напролёт каждый день? Но коль уж Ни Чжэн всё отрицает, не силой же из него признание выбивать. Маленький господин раним, капризен, да ещё и с такой крышей за спиной — связаться с ним себе дороже.
Операция прошла успешно, начался период восстановления. Вот только бесконечные отнекивания Ни Чжэна отталкивали даже Цзян Нина, который прежде сочувствовал ему. В последний раз, когда парень, залившись краской, с пеной у рта всё отрицал, прямо за его спиной стоял Дуань Шуань. На лице того застыла всё та же мягкая, снисходительная улыбка, но Цзян Нину от этого зрелища стало настолько не по себе, что он зарёкся вмешиваться в смутные дела этих «братьев».
Состояние Ни Чжэна стабилизировалось, и Дуань Шуань постепенно вернулся к работе. Будучи мегапопулярной звездой, чьё имя гремело на всю страну, он разгребал плотный график — ведь ради болезни брата ему пришлось отменить кучу съемок и встреч. Словом, по мере того как к Ни Чжэну возвращались силы, Дуань Шуань появлялся в палате всё реже, да и пролетали его визиты мгновенно.
Перемена бросалась в глаза настолько явно, что не заметить её не мог даже самый толстокожий чурбан.
Раньше Дуань Шуань буквально жил в больнице, круглые сутки не отходя от слабеющего брата. Даже когда худшее осталось позади, он продолжал окружать его неустанной заботой. Теперь же, возобновив рабочие поездки, он закономерно крутился как белка в колесе, и времени на визиты почти не оставалось. Вполне естественное положение вещей.
Дуань Шуань по-прежнему относился к нему с безграничной теплотой, исполняя роль идеального старшего брата. И всё же Ни Чжэна не покидало смутное ощущение, будто между ними пролегла невидимая трещина.
Он набрал сообщение:
[Брат, я хочу съездить во второй половине дня за покупками. Свозишь меня?]
Прошёл час — ответа не было.
Минул второй — в чате царила тишина.
К концу третьего часа Линь Чжэн всё так же оцепенело гипнотизировал тускнеющий экран. Пальцы двигались на автомате: он на пару секунд переключался на Вэйбо, но тут же в страхе пропустить уведомление возвращался в мессенджер, затем сворачивал его — и снова бессознательно разворачивал обратно.
Погладив щёки, к которым постепенно возвращался здоровый румянец, юноша как бы между прочим спросил у Цзян Нина:
— Брат действительно так сильно занят в последнее время?
Он и сам не заметил, как в его голосе проскользнули обиженные, капризные нотки. Цзян Нин, разумеется, всё прекрасно уловил и кивнул:
— Загружен по полной.
Формально Цзян Нин числился менеджером Ни Чжэна, хоть по факту выполнял обязанности няньки и сиделки, однако о расписании Дуань Шуаня знал абсолютно всё. Заметив на лице парня недоверие, он принялся подробно перечислять все предстоящие проекты артиста:
— Твой брат ради тебя отменил гору съёмок. Теперь приходится наверстывать. Вся его работа за первое полугодие сдвинулась на сейчас, и всё исключительно из-за тебя.
Хотя это звучало как ворчливый упрёк, на душе у Ни Чжэна посветлело. В груди встрепенулась тихая радость. Впрочем, длилась она недолго — ровно до того момента, пока до него не дошла одна простая мысль.
— Неужели он занят настолько, что даже на пару слов ответить некогда?
Прежде Дуань Шуань откликался мгновенно, а теперь молчал по три-четыре часа. Разница оказалась слишком болезненной, и избалованный вниманием юноша просто не мог с этим смириться.
— Похоже на то, — нерешительно пробормотал Цзян Нин.
Ни Чжэн лишь вяло угукнул и вновь уткнулся в телефон.
— Твой брат и правда завален делами, не капризничай, — Цзян Нин потянулся было погладить Ни Чжэна по голове, копируя привычный жест Дуань Шуаня, но пальцы уткнулись в жёсткий, ежистый пух отрастающих волос. Колючие корни кололись болезненнее трехдневной щетины, так что менеджер поспешно отдернул руку.
— Кто тут капризничает?! — Ни Чжэн резко обернулся и одарил его сердитым взглядом. — Я прекрасно понимаю, что у брата куча дел! Ну да, мне скучно, но я вовсе не требую, чтобы он сидел со мной безвылазно...
В глубине души он помнил, каково это — быть взрослым человеком. В своей прошлой жизни художником он на собственной шкуре ощутил всю тяжесть рутины и дедлайнов. Но внезапное охлаждение со стороны Дуань Шуаня сбивало с толку и выбивало почву из-под ног.
Парень плотно сжал губы, отчаянно изо всех сил изображая взрослую рассудительность, однако в его влажно блестевших черных глазах стояли слезы — ещё слово, и он бы не сдержался.
У Цзян Нина ёкнуло сердце. Он тут же поспешил перевести тему:
— Заскучал, да? Так ведь нас тут целая орава! Если не с кем сыграть в катку, только скажи — мы с радостью подхватим!
Команда Дуань Шуаня дежурила у постели Ни Чжэна посменно. В палате искренне сочувствовали хрупкому юноше и окружили его искренней заботой, так что вокруг него всегда было шумно и людно.
Вот только чем веселее становилось вокруг, тем беспросветнее казалась пустота внутри. Достав новенькую портативную консоль, Линь Чжэн прикусил губу. Разница ощущалась слишком остро.
Всё это... было совершенно не то.
Он одеревеневшими пальцами тискал кнопки, пока на экране не всплыло короткое уведомление:
[Я приехал]
Пальцы замерли. Игра мгновенно потеряла всякий смысл. Под яростную ругань тиммейтов в наушниках он просто направил своего персонажа на открытое простреливаемое поле — прямо под вражеские пули.
Сбросив больничную пижаму, Линь Чжэн с воодушевлением переоделся в обычную одежду, натянул парик и кепку. Теперь он числился в шоу-бизнесе, да и брат был публичной персоной — без маскировки показаться на людях они не могли.
Привычной дорогой спустившись в подземный паркинг, юноша сразу заметил неприметный седан Дуань Шуаня. Стекло со стороны водителя опустилось, открывая безупречный лик с мягкой улыбкой:
— Куда отправимся за покупками? — поинтересовался Дуань Шуань с привычной готовностью исполнить любой каприз.
Того факта, что брат приехал за ним вопреки дикой занятости, Линь Чжэну хватило с лихвой, чтобы почувствовать себя абсолютно счастливым.
— Да куда угодно! Хочу одежды, вкусняшек и просто погулять! — забрался он в салон. Но не успел он опомниться от радости, как вдруг оцепенел.
Дуань Шуань души не чаял в его озорной улыбке, поэтому, уловив внезапную перемену в лице юноши, он слегка подался к нему и мягко спросил:
— Что-то не так?
— Ничего, — мотнул головой Линь Чжэн.
Он уловил в воздухе едва ощутимый шлейф табачного дыма.
Дуань Шуань не курил. Цзян Нин тоже. Откуда же здесь этот запах? Кто сидел тут до него? И кто, кроме него самого и Цзян Нина, имел право занимать переднее пассажирское кресло в личной машине брата?
Настроение юноши мгновенно испортилось. Потеряв покой, он сдержанно обвёл взглядом салон.
Его взгляд зацепился за отсек под консолью — там лежала изящная, эффектная зажигалка. Сердце ёкнуло. Линь Чжэн уже протянул руку, но его отвлёк спокойный голос брата:
— А-Чжэн, пристегнись.
Юноша спохватился и поспешно защёлкнул ремень безопасности. Автомобиль плавно тронулся, оставляя позади опротивевшие больничные корпуса. Однако радости от долгожданной свободы Линь Чжэн больше не чувствовал.
Делая вид, что любуется видами моста за окном, он то и дело косился на зажигалку. Его цепкий ум быстро нарисовал портрет владельца: судя по габаритам корпуса, вещь предназначалась для крупной мужской ладони — куда более широкой, чем у него самого. Хозяином предмета явно был взрослый, уверенный в себе мужчина, привыкший вальяжно щелкать крышкой.
«И кто же это? Это ведь личный автомобиль брата...»
Линь Чжэн погрузился в мрачные раздумья. Даже звуки его любимого драйвового рока, заполнившие салон, не смогли отвлечь его.
Дуань Шуань на мгновение бросил косой взгляд на ушедшего в себя юношу. В его глазах блеснула едва заметная искра, тут же растаявшая без следа.
* * *
Впрочем, долго мучиться догадками не пришлось — имя владельца зажигалки всплыло совсем скоро.
Линь Чжэн набрал столько покупок, что унести их самостоятельно не было никакой возможности. Пришлось вызывать ассистентку, которая с кислой миной взяла на себя роль носильщика. Взвалив на плечи пакеты, она заботливо уточнила:
— Брат Чжэн, уже восемь вечера. Тебе не пора возвращаться в палату?
— Восемь?! Ужé?! — Линь Чжэн не поверил своим ушам. Время летело с какой-то немыслимой скоростью! Он принялся загибать пальцы, подсчитывая, сколько пробыл на улице. Казалось, он вырвался из больницы всего на пару минут, а город уже утонул в вечерних огнях. После затяжного заточения юноша жадно впитывал атмосферу ночной жизни и, помешкав, ответил:
— Давай ещё немного подождем. Я хочу побыть с братом.
— Хорошо, — согласилась ассистентка. Главное — доставить его в палату до отбоя, тогда Брат Нин ругаться не станет.
Линь Чжэн отправился на поиски Дуань Шуаня.
Однако на длинном диване, где он совсем недавно отдыхал, развалился Лин Чэнь. Юноша даже не успел возмутиться тем, что его законное место занято, да и над причиной появления Киноимператора задуматься не успел — как перед его глазами развернулась невероятно эффектная сцена.
Киноимператор Лин выудил из пачки сигарету, зажал её в губах, а вторую держал в пальцах, предлагая Дуань Шуаню. Тот с легкой улыбкой принял угощение. Два зрелых, обаятельных мужчины не стали доставать зажигалку — наклонившись друг к другу, они прикурили сигарету от сигареты.
Табачный дым придавал мужскому облику особое очарование. Дуань Шуань никогда не курил при Линь Чжэне, но его изящные, отточенные движения выглядели настолько органично, что юноша готов был поклясться: красивее этого зрелища он в жизни ничего не видел.
Картина была завораживающей, но у Линь Чжэна сжалось сердце. В этот мир зрелых мужчин ему путь был закрыт.
Он простоял у входа уже несколько минут, однако Дуань Шуань, обычно улавливавший каждое его движение, на этот раз его словно не замечал. Смерив присутствующих хмурым взглядом, Линь Чжэн подошел и демонстративно уселся на подлокотник дивана рядом с братом. Лишь тогда Дуань Шуань обратил на него взор и мягко улыбнулся.
После чего неспешно потушил сигарету в пепельнице.
В душе юноши вспыхнула короткая радость.
Но Дуань Шуань тут же взял ключи от машины и ласково потрепал его по макушке:
— Уже поздно. Я отвезу тебя в больницу.
Линь Чжэн заметно побледнел. Он не успел и рта открыть, чтобы воспротивиться, как раздался бархатистый смешок Лин Чэня:
— Малышам пора спать. Ночь — время взрослых. Мы с твоим братом собираемся пропустить по стаканчику.
Линь Чжэн только недавно отметил совершеннолетие и к алкоголю был равнодушен. К тому же в период реабилитации спиртное находилось под строжайшим запретом, так что решение брата выглядело абсолютно логичным.
Дуань Шуань накинул на его плечи куртку. В этом заботливом жесте чувствовалась прежняя нежность, но когда брат наклонился, Линь Чжэн уловил тонкий табачный флёр, который растаял так же быстро, как и появился. Точно так же Дуань Шуань высадил его у больницы и уехал, ни разу не оглянувшись.
А Линь Чжэн всё стоял на ветру, провожая взглядом пустую дорогу, хотя машины давно и след простыл.
— Брат Чжэн, на улице сквозняк. Чего ты застыл? Пошли в тепло, — окликнула его ассистентка.
Линь Чжэн не ответил. Но то выражение, с которым он смотрел вдаль, заставило девушку осечься. Ей показалось, будто этот обычно капризный и жизнерадостный парень сейчас переживает глубокую, затаённую боль.
Над входом горели два тусклых фонаря. Жёлтый свет падал на лицо юноши, очерчивая тени; он мог скрыть мелкие изъяны кожи, но был бессилен утаить горькую обиду, застывшую в уголках его глаз. У девушки сжалось сердце от порыва обнять и утешить его.
Вот только слов для утешения у неё не нашлось.
Линь Чжэн безропотно вернулся в палату.
На следующий день Дуань Шуань не появился.
На третий день он зашёл, но пробыл от силы пару минут и уехал.
На вопрос Линь Чжэна «почему?» Цзян Нин привычно затянул прежнюю песню: мол, работы невпроворот. Но на сей раз парень не выдержал. Глаза его налились краснотой, и он впервые сорвался, бросив резко:
— И чем же он так занят?! На алкоголь с друзьями время есть, а написать мне пару строчек некогда?!
«Так он всё знает...» — Цзян Нин опешил, а затем негромко произнёс:
— Коль сам всё понимаешь, к чему вопросы? Как старший брат, он делает для тебя всё возможное и невозможное.
С этими словами менеджер прикрыл дверь, оставляя Линь Чжэна наедине с собой.
И ведь верно. Болезнь отступала, скоро выписка. Если чувств к Дуань Шуаню у него нет, а тот сам решил отстраниться и соблюдать дистанцию — разве это не идеальный исход? Они останутся близкими братьями, будут помогать друг другу до самой старости... Линь Чжэн попытался выдавить улыбку, но губы болезненно искривились.
Всё складывалось ровно так, как он хотел. Так отчего же на душе так тошно?..
Слова Цзян Нина набатом гудели в голове. В приступе бессильной ярости Линь Чжэн не сдержался и сдёрнул парик, повредив аккуратные прядки.
Из всех имевшихся у него париков этот был самым любимым — точь-в-точь повторял цвет и длину его собственных волос. Он надел его только сегодня утром.
Он ведь собирался похвастаться перед Дуань Шуанем: «Брат, смотри, у меня волосы отрастают! На пол-ногтя длиннее, чем на прошлой неделе! Скоро парик вообще не понадобится! Потрогаешь?..» Он долго хранил эти слова в тайне, аккуратно пряча пушистый мягкий ёжик под сеткой, мечтая однажды сорвать накладку и устроить брату сюрприз.
Вот только Дуань Шуань даже не взглянул на него — его рассеянный взор скользил по дверному проёму, словно он мечтал поскорее сбежать. Все наготове стоявшие фразы вмиг потеряли смысл. Поглаживая колючую макушку, Линь Чжэн чувствовал лишь горечь и разочарование.
Когда брат ушел, юноша просто уставился в потолок.
* * *
В это время на ночном шоссе автомобиль Дуань Шуаня рассекал свистящий поток воздуха. Завершив разговор с Цзян Нином, он отключил гарнитуру и прибавил звук. Из динамиков хлынули взрывные аккорды драйвового рока — той самой музыки, которую так любил один капризный мальчишка.
Под эти бешеные ритмы перед его глазами словно снова предстало растерянное, поникшее лицо юноши. Тонкие губы Дуань Шуаня тронула едва заметная улыбка.
Раньше, пролей его любимый мальчик хоть единую слезинку, он тут же бросился бы утирать её с бесконечной нежностью. И сейчас, вспомнив его покрасневшие глаза, он всей душой жаждал сжать это личико в ладонях и зацеловать каждый миллиметр кожи. Но он волевым усилием подавил порыв. Ему хотелось, чтобы эти слёзы лились еще упрямее и обильнее.
И ради этого он был готов ждать сколько потребуется.
* * *
Шёл четвёртый день, затем пятый... Линь Чжэн всё никак не мог разобраться в собственных чувствах, а Дуань Шуань урезал время визитов до минимума.
— Брат, я тебя провожу, — предложил Линь Чжэн, рассчитывая, что прогулка от палаты до подземной парковки займёт хотя бы минут пять-шесть.
Но Дуань Шуань будто куда-то спешил. Выпрямив спину, он стремительно чеканил шаг длинными ногами, так что весь путь отнял едва ли три минуты.
Линь Чжэн спотыкался, едва успевая за ним, и лишь теперь с опозданием понял: раньше брат специально замедлял ход ради него.
Он и сам не знал, радоваться этому или плакать.
Врачи твердили, что организм уверенно идёт на поправку, но разъедающая тоска в груди причиняла куда большую боль, чем самые тяжёлые симптомы болезни. От безысходности юноша принялся судорожно терзать последний уцелевший парик.
Истерзав его в пух и прах, он отстучал Дуань Шуаню сообщение:
[Брат, сегодня вечером Брат Нин и остальные уедут. Мне одному в больнице немного страшно. Приедешь провести со мной ночь?]
На этот раз ответ пришёл незамедлительно:
[Завтра утром у меня вылет. Боюсь, приехать не успею. Я попрошу ассистентку дежурить у тебя эти дни]
Он не приедет сам, но и без присмотра брата не оставит.
Линь Чжэн замер. Лишь спустя вечность его пальцы медленно вывели на экране:
[Брат, а ты можешь побыть со мной хотя бы часок? Мне нужно кое-что тебе сказать]
Спустя два часа, когда Линь Чжэн уже начал засыпать, экран наконец вспыхнул:
[Хорошо]
Единственное слово заставило сердце встрепенуться. Парень тут же оживился. Он списал свою тревогу на страх потерять контроль над ситуацией и после долгих размышлений решил серьезно поговорить с братом — попытаться спасти дающую трещину «братскую любовь». Пусть даже сказать ему по факту было нечего.
Вот только то, что произошло дальше, окончательно выбило почву у него из-под ног.
Дуань Шуань присел на край койки и успел задать лишь пару дежурных вопросов про самочувствие и лекарства, как его телефон тихо зажужжал. Мужчина опустил взгляд на экран, и уголками его глаз побежали тёплые лучики — губы тронула привычная мягкая улыбка.
Линь Чжэну трудно было подобрать слова для своего состояния. Эта улыбка, подобная весеннему бризу, всегда являлась визитной карточкой Дуань Шуаня. Он беспрестанно одаривал ею Линь Чжэна, окутывая лаской и заботой... но на этот раз она предназначалась не ему.
Более того, бегло прочитав сообщение, он — вопреки обещанию провести здесь целый час — внезапно поднялся, собираясь уходить.
Острое чувство угрозы сжало тисками грудь. Линь Чжэн нахмурился и требовательно спросил:
— Брат, кто это тебе пишет?
Он и сам не осознавал, насколько ревниво и агрессивно прозвучал его тон — от прежнего очаровательного мальчика не осталось и следа.
— Учитель Лин Чэнь, — спокойно отозвался Дуань Шуань.
Столь туманное объяснение явно не устроило юношу:
— И почему ты так резко подскочил?!
— Он знает, что завтра у меня утренний рейс, вот и позвал заночевать у него.
— Заночевать?! — от возмущения голос Линь Чжэна дал сбой и взлетел на октаву выше. Поймав на себе недоуменный взгляд брата, он сбавил тон и крепко вцепился в его рукав: — Не ходи к нему.
— Это ещё почему? — изумился Дуань Шуань.
Да разве тут нужны объяснения?! Двум взрослым мужчинам ночевать под одной крышей — уже более чем двусмысленно! Линь Чжэн надул губы:
— Брат, вы с Учителем Лином, конечно, друзья, но я слышал, что у него мягко говоря сомнительная репутация... Говорят, он крутит романы и с мужчинами, и с женщинами. Если вы не состоите в таких отношениях, лучше не езди к нему. Я опасаюсь, что он...
Работая на одной площадке с Лин Чэнем, Линь Чжэн наслышался о его похождениях. В его глазах Дуань Шуань был лакомым кусочком — за всю его карьеру мало кто не мечтал урвать от него кусок, и кто знает, какие грязные мысли таятся в голове этого внешне благопристойного Киноимператора.
Однако договорить он не успел. Дуань Шуань перебил его. Из его глаз исчезли последние тепло и мягкость. Высвободив руку из цепкой хватки, он холодно произнёс:
— А если я скажу, что мы планируем развивать наши отношения?
Линь Чжэн обомлел. В палате воцарилась гнетущая, неловкая тишина.
Эти несколько минут тянулись целую вечность. Парень почувствовал, будто его разбила не лейкемия, а смертельный сердечный приступ — при этих словах грудную клетку сжала настоящая физическая боль, а в глазах закипели жгучие слезы. Ведь Дуань Шуань любил его! Он же точно знал, что любил!
И всё же брат собирался уйти.
Сжав губы, Линь Чжэн отбросил всякий стыд и выпалил:
— Брат, ты же такой замечательный! Зачем он тебе?! Что в нём вообще есть, кроме актерского таланта, красивой мордашки, статуса да умения эффектно дымить сигаретой?! Он же бабник и повеса, пьёт, курит, ведет паршивый образ жизни! Разве он моложе меня?! Умнее?! Красивее?! Разве ваши чувства так же глубоки, как наши с тобой?!
Заявление звучало предельно дерзко и бессовестно — особенно из уст юноши, который обычно так пекся о собственной гордости.
Подобную глупость мог ляпнуть разве что совсем юный и незрелый мальчишка.
Нерушимая маска хладнокровия на лице Дуань Шуаня дала трещину. Он тяжело вздохнул:
— Тогда почему ты сравниваешь себя с ним? Неужели ты... всё ещё ничего не понял?
Этот вопрос вонзился прямо в сердце. Отстранённость брата в последние дни и без того выбивала у Линь Чжэна почву из-под ног, а эта холодность и явное намерение уйти окончательно добили его. Закусив губу до крови, парень не выдержал — слёзы хлынули из глаз неудержимым потоком.
Дуань Шуань потянулся было утешить его, но не успел — юноша перехватил его ладонь и с яростной жестокостью вонзил зубы в плоть.
Он кусал наотмашь, выплёскивая всю накопившуюся боль и обиду. Слёзы градом капали на сжатые пальцы, острые зубы прокусили кожу, и в воздухе мгновенно потянуло медно-соленым запахом крови.
На ладони остался глубокий, окровавленный след.
Боль была острой, но Дуань Шуань лишь плотно сжал губы и слегка нахмурился. На его лице не отразилось ни тени недовольства — он стоял неподвижно, позволяя истязать свою руку.
Любовь неразрывно сплетена с вожделением.
Едва Линь Чжэн обессилел и, всхлипывая, разжал челюсти, Дуань Шуань властно курнул его за подбородок и с яростной страстью накрыл его губы своими.
Не успел юноша опомниться, как его зубы оказались разомкнуты. Мужчина, прежде казавшийся воплощением кротости и мягкости, прижал его к стене и с диким, необузданным напором ворвался в его рот.
Линь Чжэну не хватало воздуха, он беспомощно задыхался. Все слабые попытки вырваться захлёбывались в этом властном, глубоком поцелуе, и в тишине палаты раздавалось лишь смущающее, влажное чавканье.
Они сплелись в объятиях, слизывая с губ друг друга последние капли крови.
* * *
На экране оставленного на столике телефона вспыхнуло сообщение:
[Ты ещё приедешь?]
Дисплей померк, погрузив комнату во тьму.
Ответа не последовало.
На другом конце города Лин Чэнь иронично изогнул бровь и усмехнулся:
— Мать вашу, поматросил и бросил... Тоже мне, называются «лучшие друзья».